Читаем Пляшущие тени (СИ) онлайн бесплатно

Я внимательно смотрел на свою тень. Дверь на веранду была распахнута, там ярко горела лампа. А я сидел на ступеньках веранды и тень свою на гравии дорожки видел прекрасно.

Сидел и слушал этого странного парня, он представился, кажется, как Никита. Может, неправильно его понял. Я был в изрядном подпитии.

Прошло что-то около минуты, прежде чем стало понятно, что он закончил свой пространный монолог и ждет теперь моей реакции.

— То есть, ты типа вампир, да? — спросил я его.

Парень вдруг зашелся громким смехом. Согнулся, хлопнул меня по колену, чуть свое пиво не расплескал.

Я посмотрел, как он хохочет, чуть не хрюкает, и мне самому вдруг стало смешно. Хотя настроение у меня весь вечер было просто паршивое.

Мы с ним сидели на крыльце и ржали на два голоса, как идиоты, а из окон дачного дома ревела музыка, и там тоже кто-то смеялся, с блеющими интонациями и похрюкиванием, и совсем по другому поводу. Мы даже здесь, внизу, чувствовали, как оттуда тянет сладковатым дымком. Расслабляются ребята, значит.

Наконец мы успокоились, и Никита сказал, отпив из бутылки:

— Ну, типа того.

На этот раз смеяться мне не захотелось.

— Да брось, — сказал я ему. — Чего ты мне лепишь?

Окно на втором этаже захлопнули, и музыка доносилась теперь приглушенно, еле слышно. Только стекла в окнах подрагивали от вибрации колонок.

Был очень теплый вечер начала лета. На краю сада, в зарослях, трещали цикады. Луна внимательно глядела на нас с темного неба, как глаз невидимого зверя.

Никита пялился на меня. Лунные блики высвечивали его скуластое лицо, волевой подбородок. Странный он был парень. Уж не знаю, как он затесался в нашу компанию. Впрочем, я тут половину присутствующих первый раз в жизни видел.

Я сделал длинный глоток из бутылки. Поморщился. Когда собирались сюда, пива купили самого дешевого, зато уж сразу пять ящиков. Вполне возможно, что скоро придется снова ехать в магазинчик при бензоколонке.

Но это уж пусть без меня. У меня и машины-то нет.

— Ну, ты чего замолчал-то? — спросил меня Никита. — Не веришь?

— Я всю эту лабуду и фантастику не люблю, не читаю, — сказал я ему. — Кинга вашего, Гарри Поттера, Дозоры и прочее. Мне больше Генри Миллер нравится. И Буковски.

— Ух, — сказал Никита. — Начитанный.

— Да, — сказал я, делая еще один длинный глоток. — Поэтому не грузи меня. Давай лучше водки дернем?

Он, кажется, поморщился. На его лицо падала тень, и мне сложно было разобрать, какая там у него мимика.

Дверь на веранду хлопнула, закрылась, оставив нас в ночной темноте. Мимо нас, стуча подошвами по доскам, без особой деликатности протиснулся какой-то тип в белой футболке и джинсах до колена.

Вихляющей пьяной походкой тип подошел к забору прямо напротив крыльца, пристроился там, вжикнул молнией.

— Эй, парняга? — сказал ему в спину Никита.

Тип поглядел на нас через плечо.

— Чо? — спросил он.

— Туалет вон там, — Никита показал рукой на деревянную будку шагах в пятнадцати.

— Пох…  — парняга махнул на него рукой и отвернулся.

Тут это и произошло.

То есть, сейчас даже удивительно, с чего все тогда началось. С какой глупости.

Никита сделал такое движение рукой, что я мельком подумал, будто он бросает в этого типа в белой футболке крышку от пивной бутылки. Именно так я и подумал, и еще успел подивиться этому жесту.

И вот он сделал это странное бросающее движение в сторону незнакомого парня.

А тот тип в белой футболке вдруг взял, и с размаху впечатался головой в забор. Прямо лбом. От души, с треском. Слабо охнул и упал в лопухи.

— Вот так, — сказал Никита, широко улыбаясь. Зубы его блеснули в темноте. — Видал?

Я смотрел на белое пятно футболки в лопухах и не мог поверить своим глазам. Даже зажмурился, потер пальцами веки.

Никита встал с крыльца и сказал мне:

— Пошли.

И я, не задумываясь, подчинился.

С этого все и началось.

Никита шел так уверено, будто это была его собственная дача. Шел так, как если бы в темноте видел, словно кошка. Провел меня через грядки, лязгнул калиткой, повел рукой в приглашающем жесте.

— Давай прогуляемся. Подышим…

У меня словно язык отнялся. Шел за ним, как кролик за удавом.

Когда мы вышли за пределы дачного участка и побрели по дороге между заборов, хрустя щебенкой, ко мне, наконец, вернулся дар речи.

— А… этот? — спросил я, с трудом подбирая слова и указывая в сторону калитки, через которую мы вышли. — В смысле… как с ним быть?

— А никак, — сказал Никита. — Полежит немного и оклемается. Это он с перепою упал. Пусть проспится.

Я прекрасно видел, что упал тот тип не с перепою, поэтому спросил Никиту:

— Зачем ты так с ним? Он же ничего такого не сделал, просто…

— А у меня характер скверный, — перебил он.

Он допил бутылку и выкинул ее в придорожную канаву.

— Я даже к психоаналитику хожу, представляешь? — добавил Никита. — Толку никакого, конечно. Как найдет на меня — все, хоть всех святых выноси.

Я промолчал.

— И потом, надо же было мне тебя убедить… Теперь-то убедил?

Мне стало не по себе. Мне и так было уже нехорошо, потому что я весь вечер форсированно боролся за хорошее настроение, и для этого пришлось довольно много выпить. С настроением ничего не получилось, зато вот с психом этим скорешились. Я даже не помнил, с чего начался наш разговор.

— С чего начался наш разговор? — спросил я, морща лоб и пытаясь соображать трезво.

— Ты предлагал мне выпить, — охотно сообщил Никита. — За крушение твоей любви и твоих юношеских идеалов. Кажется, так.

— Понятно, — сказал я. — А вампиры причем?

Никита указал на лавку при дороге. Это была даже не лавка, а бревно, завалинка. На такой завалинке, по моим представлениям, должны сидеть деревенские бабушки и лузгать семечки.

Никита уселся, вытащил из кармана пачку сигарет. Закурив, сказал:

— О вампирах у нас зашло, потому что я предложил тебе вариант.

— Какой вариант? — спросил я, потирая лицо ладонями. Меня мутило.

— Вариант решения твоей проблемы.

— Чушь какая-то, — сказал я. К горлу подступил комок.

Сдержаться не получилось. Я вскочил и отбежал к зарослям крапивы.

Никита терпеливо ждал, мерцая в темноте огоньком сигареты.

Я вернулся, вытирая рот тыльной стороной руки.

— Перебрал, кажется, — сказал я виновато, садясь рядом с ним.

Мы сидели и молчали.

— Давай так, — сказал Никита. — Я тебе силу и власть, а ты мне душу. Идет?

Я снова засмеялся. Очень нервный получился смех, срывающийся.

— Странный ты парень, Никитос! — сказал я ему развязно.

Он ничего не говорил, пялился на меня, как на глянцевый разворот из «Плэйбоя».

Черт, да он же маньяк, осенило меня.

Молодец, Диня, сказал я себе. Сначала накирялся в одно рыло, потом с маньяком скорешился, а теперь сидишь с ним на скамейке посреди какого-то садового товарищества в семидесяти километрах от Москвы, и он, значит, к тебе клеится. Называется, попал…

— Да никакой я не маньяк, — сказал Никита с обиженной интонацией. — Придумаешь тоже. Меньше телевизор смотри, Яблоков.

Фамилию мою, конечно, не особо трудно запомнить, но я совершено не помнил, чтобы называл ее своему новому приятелю. И еще… про маньяка я что, вслух говорил?

Сбежать от него, подумал я. Сейчас… Главное собраться. Рвану к дому, обратно к ребятам. А там свет горит, народ толпится. Все пьяные, веселятся. Там спасусь.

— Ох, — Никита печально покачал головой, затушил окурок каблуком.

На ногах у него были высокие шнурованные ботинки, вроде армейских.

— Ох, Яблоков, — сказал Никита. — Вот сколько фильмов снято на эту тему, сколько книжек понаписано. А все равно, каждый раз главный герой начинает в этом месте ломаться. Начинаются всякие сомнения, розовые сопли…

— Что? — спросил я вяло.

— Да не ждет там тебя никто.

— Где?

— В доме. Где еще? Ну, кто там, Денис? Приятели твои институтские — да они все в хлам уже убрались. Прибежишь ты сейчас к ним, начнешь орать «помогите, ко мне маниак пристал». Над тобой поржут все хором. И забудут. Тебя и так за дурака все держат, так ты этот имидж, понимаешь, только закрепишь. Понял?

— Неправда, — сказал я.

— Что именно?

— Что… все за дурака, — я замялся. — Неправда… Они нормальные ребята… ну…

Словарный запас у меня иссяк.

— Ну-ну, — передразнил Никита. — Баранки гну.

Он встал со скамьи. Навис надо мной черной тенью.

— Эй, Денис? — сказал он. — Давай, решайся!

— Да о чем ты городишь?! — вскинулся я. — Ты чего докопался до меня?

Я хотел было вскочить, отпихнуть его в кусты и воспользоваться своим вариантом отступления, но что-то случилось со мной. Будто какой-то невидимый пресс вдавил меня в завалинку. Ни рукой, ни ногой я больше не мог пошевелить.

— Вот так, — сказал Никита назидательно. — Не все так просто, как ты думал.

— Ты кто такой? — спросил я его еле слышно.

— Я же тебе пытался объяснить. А ты ржать начал…

— Гребаный вампир?! Ну конечно… Крышенку давно подлатывал?!

— Да спокойнее, — насмешливо сказал он. — Спокойнее, Денис. Вампиров не бывает, не сикайся в штаники.

Я чувствовал, как давит на меня невидимая сила, давит так, что сложно становится дышать.

— Отпусти меня! — прошипел я.

Никита вздохнул, пожал плечами. Сел на завалинку рядом со мной.

Невидимый пресс отпустил. Я снова мог шевелить конечностями. Ноги и руки снова мне подчинялись. Я согнул колено, разогнул.

Вот теперь и убегу, подумал я. Это мне просто по пьяни всякое мерещится.

Но бежать я никуда не стал.

— Ты уж извини, что все так сумбурно, — сказал Никита виновато. — Просто я сам в этом бизнесе недавно. Так что, будешь слушать? Или идешь обратно? Держать не буду, честное пионерское!

— Буду слушать, — сказал я не своим голосом.

Я пялился прямо перед собой. В глубокой луже посреди дороги отражались крошечные блики от далекого фонаря.

— Я знал, что ты парень разумный, — сказал Никита, вытаскивая новую сигарету. — Короче, слушай…

Он раскурил сигарету, выдохнул дым.

— История примерно такая, — начал Никита. — Их было двое, он и она… Нет, какое-то банальное начало. Лучше так… Жил-был на свете мальчик. Жил-был, значит. Учился в школе. Потом школу кончил, пошел в универ. А там встретил девочку. Девочка была красивая и умная, но несколько… эээ… холодная. У девочки было много негативного опыта. В ее-то годы, хе-хе. Мальчик был слегка стеснительный, робкий. Он жил мечтами, витал в облаках. Читал дофига книжек, потому что. И вот так ему сильно хотелось быть всегда душой компании, зажигать среди народа, и, в особенности, производить впечатление на девочек… Так хотелось, что ни в сказке сказать, ни пером описать! И, в особенности, хотелось произвести впечатление на ту девочку, которую я уже упоминал. Мечтал мальчик об успехах и славе, но никто его не ценил, потому что вел он себя как бука. И в сердце его, хм, как водится, вспыхнул огонь страсти. Но девочка, казалось, не замечала его робких и неуклюжих попыток. Или же просто не воспринимала его всерьез. Она считала, что он хороший мальчик. Но не больше. Она, наверное, даже немножко жалела его. А он, этот мальчик, был готов на все ради ее внимания…

— Завязывай с этим дерьмом! — не выдержал я. — Какого рожна ты мне городишь?!

Он усмехнулся.

— Знаешь, Денис, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Я понимаю, как ты переживаешь из-за того, что не можешь воплотить в жизнь свои мечты. Но выход есть всегда. Все очень просто!

— О чем ты, мать твою? — наш разговор казался мне частью тяжелого пьяного забытья.

— Я предоставлю тебе выбор, которого не было у меня…  — он прекратил улыбаться, пронзил меня насквозь нехорошим стеклянным взглядом.

И заржал.

— Да хорош, Яблоков, ты что, фильм этот не видел?! Га-га-га!

Этот подонок развлекался. Но все то, что он нес до этого… Он что, следил за мной? Или у такого кретина, как я, все на физиономии написано?!

— Если серьезно, — продолжил Никита, и улыбка его снова погасла. — Ты мне просто понравился, правда. Нет, не делай такое лицо, ориентация у меня нормальная. Чисто по-человечески понравился. Я тоже когда-то был типа тебя. Это у меня быстро прошло.

— Слушай, кончай дурить! — пробормотал я. — Я не знаю, какой наркотой ты ширяешься, но мне не нравится наш разговор.

— Ты можешь стать одним из нас, — перебил он. — и перед тобой откроются неведомые раньше перспективы. Станешь одним из нас, и сможешь исполнить все свои самые заветные мечты…

В моей голове от алкогольных паров не осталось и следа.

— Что это еще за «мы»? Гребаная аль-каида?…

— Проще показать, — сказал он. — Забавно все-таки. Прямо как в кино. Всегда мечтал отыграть Лестата, гы-гы!

Да я просто сплю, догадался я. Вот в чем дело, я наклюкался и уснул. Ничего страшного, наверняка скоро я проснусь и поеду обратно в Москву. Если хватит места в машине — круто, а нет — потащусь вместе с остальными непроспавшимися рожами к московской электричке, а завтра пойду на зачет, и все будет как всегда.

Странный парень продолжал буравить меня терпеливым взглядом.

Все стихло. Лишь ветви деревьев еле слышно перешептывались с ветром. Кажется, ночь затаила дыхание.

— Ты ведь из наших, — добавил он. — Я точно знал это, прежде чем начал разговор. Иначе, я бы и не начинал его. Ты ведь помнишь, какого цвета ярость?

— Рыжая, — ответил я, не задумываясь. Произнес одними губами. — Рыжая, как ржавчина…

Я закрыл глаза, потому что мне стало по-настоящему страшно.

Не знаю, каким образом, но он залез ко мне в голову. В самый далекий чуланчик, забитый досками, покрытыми толстым слоем пыли.

Ярость была рыжего цвета. Рыжая, как ржавчина.

Их было трое здоровых лбов, и один ударил меня в живот, а второй загоготал. Глаза у меня застилали слезы, и мне было страшно смотреть на них, но я не закрывал глаза, а смотрел за спину самому здоровому, в синем адидасовском костюме, кличка у него была Штырь. За его спиной была кафельная плитка школьного сортира, выведенные несмывающимся маркером аршинные буквы СЕКТОР ГАЗА и труба. Ржавая облезлая труба. На нее я смотрел, а потом ржавчина стала превращаться в ярость…

— НЕТ! — заорал я в голос, вздрагивая.

— Ага! — сказал Никита, дико сверкнув глазами. — ВСПОМНИЛ, НАКОНЕЦ?!

— Откуда ты знаешь?! Откуда ты, говнюк, знаешь об этом?

— Ты не один такой, — сказал он. — Нас полно. Весь мир, Яблоков. Это могут делать все, просто не всякий проявляется. Девяносто восемь процентов живет, не зная об этих штуках до самой смерти, а два процента трутся среди нас. Ты видишь их в метро, в винном отделе супермаркета, в кафешечке, ты проходишь мимо и не знаешь о них ничего. Понимаешь, парень, о чем я? Смотри мне в глаза! Спокойно! В глаза!

Мы встретились взглядами.

Я дважды моргнул, не выдержав этой игры в гляделки.

И еще я почувствовал, будто что-то изменилось…

Вдруг мне стало очень легко. Словно тело мое разом потеряло свой вес, стало мягким, ватным, податливым, а затем я полностью утратил свой контроль над ним.

Я пошел вслед за поднявшимся со ступенек Никитой. Пошел по улочке поселка, куда-то за его пределы, в сторону леса.

А вокруг кружилось ЭТО. То, что пришло тогда из ржавчины.