Читаем Пленница Громова онлайн бесплатно

Глава 1.

Тёплый летний вечер окутал загородный дом Игоря мягким сумраком. Воздух был пропитан ароматом цветущих роз и лёгким дымком от мангала, где жарились сочные стейки. Из открытых окон лилась ритмичная музыка, смешиваясь с весёлым смехом гостей.

Анна стояла у большого панорамного окна, держа в руках бокал белого вина. Она пыталась уловить в себе то чувство радости и беззаботности, которое, казалось, испытывали все вокруг. Но вместо этого внутри нарастало странное беспокойство — будто тёмная туча на горизонте, которая вот‑вот разразится грозой.

Она огляделась. Игорь, её парень, в окружении друзей оживлённо что‑то рассказывал, жестикулируя и заливисто смеясь. Высокий, харизматичный, с обезоруживающей улыбкой — когда‑то именно это в нём её и привлекло. Но в последнее время что‑то неуловимо изменилось. В его взгляде порой проскальзывала жёсткость, а шутки становились всё более едкими.

— Анют, ну что ты одна стоишь? — Игорь подошёл незаметно, обнял за плечи. Его пальцы слегка сжали кожу — не больно, но ощутимо. — Иди к нам, мы как раз про тебя говорили!

Она натянуто улыбнулась, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Сейчас подойду, — Анна сделала глоток вина, стараясь скрыть дрожь в руках.

Игорь лукаво подмигнул:

— Давай, я тебе ещё налью! — Он забрал у неё бокал и куда‑то ушёл.

Через пару минут он вернулся с наполненным бокалом.

— Держи, это поможет расслабиться. Ты какая‑то напряжённая сегодня.

Анна приняла бокал, благодарно кивнула. Она не заметила, как в тот момент, когда он наполнял напиток, его пальцы на мгновение задержались у края, а в бокал что‑то скользнуло — бесцветное, почти незаметное.

Первые признаки появились минут через пятнадцать. Сначала Анна почувствовала, как по телу разливается странная теплота. Звуки стали казаться громче, цвета — ярче, а контуры предметов слегка поплыли. Она рассмеялась какой‑то шутке, хотя не совсем поняла её смысл.

Потом пришло ощущение невесомости. Мир вокруг начал покачиваться, как палуба корабля в неспокойном море. Анна попыталась встать, но ноги вдруг стали ватными.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с одним из друзей Игоря — высоким блондином по имени Денис. Его улыбка показалась ей зловещей. Он что‑то шепнул соседу, и тот ухмыльнулся, бросив на Анну оценивающий взгляд.

По спине пробежал ледяной пот. Тревога, которую она пыталась подавить весь вечер, теперь взорвалась внутри панической сиреной. Анна огляделась: почти все мужчины в комнате смотрели на неё. Кто‑то откровенно, кто‑то исподтишка, но все — с одинаковым выражением во взглядах.

«Что происходит?» — мысль промелькнула, как молния.

Игорь подошёл сзади, положил руку на плечо:

— Всё хорошо, милая? Ты какая‑то бледная.

Его голос звучал заботливо, но пальцы снова сжались слишком сильно. Анна вздрогнула.

— Мне… мне нужно на воздух, — она попыталась встать, но колени подкосились.

— Посиди, сейчас пройдёт, — Игорь не дал ей подняться.

В этот момент Денис сделал шаг вперёд, улыбаясь всё той же неприятной улыбкой. Анна уловила в его взгляде что‑то хищное, опасное.

Паника накрыла её с головой. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди. Комната начала кружиться, голоса слились в один гул.

«Бежать. Нужно бежать!» — единственная ясная мысль пробилась сквозь туман в голове.

Собрав остатки воли, Анна резко оттолкнула руку Игоря и вскочила на ноги. Мир на мгновение потемнел, но она, цепляясь за мебель, бросилась к выходу. Гости удивлённо обернулись, кто‑то засмеялся, но она уже не слышала.

Пробежав через холл, она выскочила на улицу. Тёплый ветер ударил в лицо, немного прояснив сознание. Ключи от машины были в кармане джинсов — Анна нащупала их дрожащими пальцами.

Она добралась до своей небольшой серебристой «Тойоты», дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания. Двигатель заурчал, и Анна, не включая фары, рванула с места. Гравий брызнул из‑под колёс, когда машина вылетела на дорогу.

Музыка вечеринки осталась позади, а впереди была только тёмная лента шоссе, исчезающая за поворотом. Анна вцепилась в руль, пытаясь сосредоточиться на дороге, но мир вокруг продолжал расплываться. В зеркале заднего вида мелькнули фары — кто‑то выехал следом.

«Быстрее, — шептала она себе, вдавливая педаль газа. — Только бы успеть…»

Но за следующим поворотом дорогу переходила девушка в светлой куртке. Анна увидела её слишком поздно.

Фары «Тойоты» выхватывали из темноты неровную ленту дороги, окаймлённую тёмными силуэтами деревьев. Анна вцепилась в руль, пытаясь сосредоточиться на белой линии разметки, но та то и дело расплывалась перед глазами. В голове гудело, словно там включили мощный сабвуфер, а руки то немели, то начинали дрожать.

«Только не потерять управление… только не потерять…» — мысленно повторяла она, но мир вокруг продолжал покачиваться, как в замедленной съёмке.

Дорога сделала резкий поворот. Анна слишком поздно заметила предупреждающий знак — он словно растворился в тумане, окутавшем её сознание. Она резко повернула руль, но машина не отреагировала так, как должна была. Вместо плавного вхождения в поворот автомобиль занесло.

— Нет! — вскрикнула Анна, отчаянно крутя руль и вдавливая педаль тормоза.

В этот момент она увидела её — девушку в светлой куртке, переходившую дорогу прямо перед машиной. Та шла спокойно, даже не подозревая о надвигающейся опасности, в наушниках, с рюкзаком за плечами.

Анна закричала — то ли от ужаса, то ли пытаясь предупредить, то ли просто от безысходности. Время словно растянулось в бесконечность: вот девушка поднимает голову, её глаза расширяются от ужаса; вот свет фар отражается в её очках; вот она пытается отпрыгнуть в сторону…

Глухой удар. Металлический скрежет. Треск.

Машина дёрнулась, словно наткнувшись на невидимую стену, и резко вильнула в сторону. Анна инстинктивно нажала на тормоз, и автомобиль остановился в нескольких метрах от места столкновения.

Она застыла, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В ушах стоял оглушительный звон, перекрывавший все остальные звуки.

Медленно, словно во сне, Анна повернула голову. Девушка в светлой куртке лежала на асфальте, неестественно раскинув руки. Рядом с ней валялся рюкзак, из которого высыпались книги и какие‑то мелочи.

— О боже… — прошептала Анна, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Что я наделала?..

Она открыла дверь и сделала шаг наружу. Ноги не держали, и она чуть не упала, ухватившись за дверцу машины. Сделала несколько шагов к пострадавшей, но тут же остановилась.

Страх парализовал её. Страх перед тем, что будет дальше. Страх перед полицией, судом, тюрьмой. Страх перед Игорем и его друзьями, которые наверняка уже выехали на поиски. А ещё — страх перед самой собой, перед тем, что она только что сделала.

Действие наркотиков затуманивало разум, подкидывая панические мысли: «Они найдут тебя. Они доберутся до тебя. Ты должна скрыться. Сейчас же!»

Анна развернулась и бросилась обратно к машине. Руки тряслись так сильно, что она с трудом вставила ключ в замок зажигания. Двигатель взревел, и она, не включая фары, рванула с места.

Но паника и затуманенное сознание сыграли свою роль. На следующем повороте Анна не справилась с управлением: машина вылетела с дороги, с треском проломила хлипкое ограждение и врезалась в дерево.

Удар. Звон разбитого стекла. Резкая боль в голове. И — темнота.

Где‑то вдали уже слышались звуки сирен. Через несколько минут на месте аварии появились машины скорой помощи и полиции.

Врачи быстро оценили ситуацию: Пострадавшая девушка лежала без сознания, с явными признаками тяжёлых травм. Её немедленно погрузили в карету скорой помощи, подключили к аппаратуре. Медики переглядывались — состояние критическое.

Анну извлекли из покорежённой машины. Она была без сознания, дыхание прерывистое, пульс слабый. На руке — глубокий порез от разбитого стекла, на лбу — кровоточащая рана.

— Наркотики, похоже, — бросил один из медиков, заметив расширенные зрачки девушки. — Отправляйте в реанимацию, срочно!

Полицейские начали осмотр места происшествия, фиксируя следы торможения, осколки стекла, разбросанные вещи. Кто‑то достал фотоаппарат, кто‑то начал опрашивать редких свидетелей — пару грибников, случайно оказавшихся неподалёку.

Мигалки «Скорой» и полицейских машин раскрашивали ночную дорогу красными и синими всполохами. Где‑то в темноте ухала сова, будто отсчитывая последние мгновения прежней жизни для двух незнакомых девушек, чьи судьбы переплелись в эту роковую ночь.

Глава 2.

Анна пришла в себя от резкого запаха нашатыря. Она резко открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света лампы над головой. Голова раскалывалась, в висках стучала боль, а во рту было так сухо, будто она неделю не пила воды.

«Где я?..» — пронеслось в голове.

Она медленно огляделась. Белые стены, капельница рядом с кроватью, писк какого‑то аппарата за спиной. Больничная палата. Но как она здесь оказалась?

В памяти всплывали обрывки: музыка, чей‑то смех, странный привкус вина… Потом — тёмная дорога, ослепляющий свет фар, крик… Удар.

— Очнулась? — рядом раздался строгий мужской голос.

Анна повернула голову и увидела двух мужчин в форме. Полицейские. Один листал блокнот, другой пристально смотрел на неё.

— Вы Анна Соколова? — спросил тот, что с блокнотом.

Она кивнула, с трудом сглотнув. Горло пересохло.

— Расскажите, что произошло в ночь с субботы на воскресенье. Вы помните аварию?

Авария. Это слово ударило, как хлыст. Воспоминания нахлынули волной: машина, поворот, фигура в светлой куртке на дороге…

— Я… я не понимаю, — прошептала Анна, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Что случилось? Кто‑то пострадал?

Полицейские переглянулись. Тот, что молчал, вздохнул и произнёс:

— Вы сбили девушку. Она в коме. А вы, покинув место ДТП, врезались в ограждение и потеряли сознание. Вас доставили сюда.

Мир на мгновение поплыл перед глазами. Анна вцепилась в край одеяла, пытаясь унять дрожь в руках. Её хрупкая фигурка, едва заметная под больничным одеялом, казалась ещё меньше и беззащитнее. Маленькая, худенькая, с растрёпанными каштановыми волосами, она выглядела совсем ребёнком, попавшим в страшный сон.

— Но я… я не хотела… Я не помню всего! — её голос сорвался на всхлип. — Мне подмешали что‑то в напиток! Мой парень… Игорь…

— Мы проверим эту информацию, — спокойно ответил полицейский, делая пометку в блокноте. — Но сначала нам нужно официальное заявление.

Дверь палаты открылась, и вошёл врач в белом халате. Он бросил взгляд на полицейских и обратился к Анне:

— Как самочувствие? Голова болит? Тошнота есть?

— Да… всё болит, — она с трудом села, опираясь на подушку.

Врач кивнул:

— Мы взяли анализы. В вашей крови обнаружены следы психоактивного вещества. Это объясняет частичную потерю памяти и нарушение координации.

Слова врача прозвучали как приговор. Следы наркотиков. Обвинение в ДТП. Всё складывалось против неё.

— Но я не принимала их добровольно! — Анна в отчаянии посмотрела на полицейских. — Игорь подмешал мне что‑то на вечеринке! Я убегала от него и его друзей!

Полицейский поднял бровь:

— Это серьёзное обвинение. Мы проверим ваши слова. Но пока у нас есть только факты: вы были за рулём в состоянии наркотического опьянения, сбили человека и скрылись с места происшествия.

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял Максим Громов.

Он был высок и поджар, с тёмными, почти чёрными волосами, зачёсанными назад. Резкие черты лица, жёсткий взгляд холодных серых глаз — он напоминал хищника, выследившего добычу. Каждое его движение выдавало скрытую силу и неумолимую решимость. Тёмный костюм сидел безупречно, подчёркивая атлетическую фигуру.

Максим окинул Анну взглядом — долгим, оценивающим, полным ледяной ненависти. Его губы скривились в презрительной усмешке.

— Значит, это вы сбили мою сестру, — произнёс он низким, жёстким голосом, от которого по спине Анны пробежал ледяной озноб.

Она вжалась в подушку, чувствуя себя крошечной под его взглядом.

— Её зовут Елена, — продолжил Максим, делая шаг вперёд. Его шаги звучали угрожающе в тишине палаты. — Ей двадцать три года. Она учила детей музыке. И сейчас она лежит в реанимации, между жизнью и смертью. А вы… вы просто сбежали.

— Я не… я не понимала, что делаю! — Анна задыхалась от слёз, её тонкие пальцы судорожно сжимали край одеяла. — Я была не в себе!

Максим резко наклонился к ней, оказавшись совсем близко. Его глаза сверкнули опасным огнём.

— Мне плевать, что вы там чувствовали, — процедил он сквозь зубы. — Вы убили мою сестру. И вы за это ответите. Лично передо мной. Закон слишком мягок для таких, как вы.

— Достаточно, — вмешался полицейский. — Анна Соколова, вы арестованы по обвинению в ДТП со смертельным исходом и оставлении места происшествия. Пока Елена Громова считается погибшей — суд будет исходить из этих данных.

Двое сотрудников в форме подошли к кровати. Один достал наручники.

— По закону вы имеете право на звонок и адвоката, — произнёс первый полицейский уже мягче. — Но сейчас мы должны доставить вас в изолятор временного содержания.

Анна обессиленно откинулась на подушку. Слёзы катились по щекам, а в голове билась одна мысль: «Как доказать правду, когда никто не верит? И что сделает со мной этот человек, если узнает, где я?»

За окном сгущались сумерки. Где‑то в глубине больницы раздавались приглушённые голоса и шаги. А для Анны началась новая, страшная глава её жизни — глава, где она из жертвы могла превратиться в преступницу, а Максим Громов стал её личным кошмаром, обещавшим отомстить любой ценой.

Глава 3.

Максим Громов сидел в своём кабинете на 27‑м этаже бизнес‑центра — за панорамным окном раскинулся город, но он не замечал его красоты. Перед ним на столе лежали материалы дела: фотографии места ДТП, схема аварии, протоколы допросов. Взгляд холодных серых глаз скользил по строчкам, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, побелевая на костяшках.

Он снова и снова перечитывал заключение экспертов: «В крови Соколовой А. В. обнаружены следы психоактивного вещества… Нарушение координации… Оставление места происшествия…»

— Елена… — прошептал Максим, переводя взгляд на фото сестры, стоящее в серебряной рамке. На снимке она смеялась, обнимая его за плечи. Два месяца назад они отмечали её день рождения: Елена задувала свечи на торте, а он вручал ей билеты на концерт её любимой группы. Теперь она лежала в реанимации, между жизнью и смертью, подключённая к аппаратам, поддерживающим дыхание.

Ярость закипала внутри, обжигая горло, вытесняя все остальные чувства. Он резко отодвинул документы и встал. Стеклянная стена отразила его силуэт — высокий, поджарый, с тёмными волосами, зачёсанными назад. В отражении его глаза казались чёрными от гнева, а линия рта превратилась в тонкую жёсткую черту.