Читаем Племя вихреногих (СИ) онлайн бесплатно

Трубачи на заре поднимают отряд,

Просыпается дремлющий город...

В путь собрался отряд, и вернется назад

Он не скоро, не скоро, не скоро...

В путь собрался отряд, и в далеком пути

Будут радости, будут тревоги.

Золотые просторы лежат впереди,

И дороги, дороги, дороги...

Нас любые преграды в пути не страшат, -

Пионер никогда не сдается!

В путь собрался отряд, и сквозь сотни преград

Он пробьется, пробьется, пробьется...

Из кинофильма "Отряд Трубачева сражается".

Сл. М. Львовского. Муз. М. Зива.

Димка проснулся на самом рассвете длинного июньского дня, когда солнце только-только показалось из-за горизонта, - словно первый алый луч толкнул его теплой дружеской рукой. Открыв глаза, мальчишка с наслаждением потянулся. Счастье захлестнуло его стремительно и неотвратимо. Сегодня! Сегодня они отправляются в первый самостоятельный поход! Сколько дней прошло в нетерпеливом ожидании этого утра, - и вот оно наступило, наконец.

Димка подтянул пятки к заду, - и вскочил одним упругим рывком, словно нырнул во втекавшие в распахнутое окно волны влажного, очень теплого воздуха. Там радостно пересвистывались птицы, мягко колыхались верхушки тополей, мягко розовел и сверкал окнами верх новенькой восьмиэтажки, в которой жил Сережка, его лучший друг. Он уже наверняка тоже проснулся...

Подумав это, Димка ощутил нетерпеливый зуд в пятках: он расстался с друзьями вчера в школе, поздно вечером, но уже успел соскучиться, - словно целая вечность прошла. Сердце его пело в нетерпеливом ожидании Большого Дела - и он, ещё раз потянувшись, помчался в душ.

Дома царила непривычная тишина - мама и папа уехали на юг, на целый месяц. Димке тоже хотелось поехать, - в памяти сразу вставали золотые пляжи Черного Моря и белые горы Грузии - но желание впервые в жизни стать САМОСТОЯТЕЛЬНЫМ перевесило. Ну и ещё, конечно, Большой Поход. Целых две недели без взрослых, в близких, но таких незнакомых горах!..

Если бы кто-нибудь спросил его, что есть счастье, - он ответил бы, что это именно оно. Класс у них дружный, но туристский клуб - это самые лучшие, самые верные друзья. И Машка...

При мысли, что они с Машкой целых две недели будут рядом, в груди что-то ёкнуло, и Димка недовольно помотал головой. С Машкой всё, увы, очень сложно. Ну почему девчонки всегда такие... раздвоенные? Вроде бы, она не отрицает, что он, Димка, ей нравится. Но зачем тогда постоянно поддевать и дразнить его? Нет, это никак невозможно понять...

Вновь недовольно помотав головой, Димка сбросил трусы и залез в ванную. Холодная вода обожгла кожу, смывая оставшийся после жаркой летней ночи пот и словно заряжая тело нетерпеливой бодростью. Димка выпрыгнул из ванны, отряхнулся, как кот, и до жара растерся полотенцем.

Вихрем промчавшись в свою комнату, он начал торопливо натягивать аккуратно сложенную с вечера одежду. Новенькие пёстрые плавки, привезенные мамой из Болгарии, тренировочные штаны, синяя футболка...

Кеды Димка натянул уже в прихожей. Там же стоял и рюкзак - собранный ещё пять дней назад, с тех пор многократно перебранный и перепроверенный. Мальчишка крякнул, забросив его за спину - двенадцать килограммов, не шутка! - потом невольно передернул плечами, вспомнив, что ему придется таскать эту тяжесть целых две недели, - и засмеялся. Такая трудность ему даже нравилась, - тренированное тело само просило нагрузки.

В прихожей висело большое прямоугольное зеркало, и он замер, с сомнением глядя на себя, - обычный сибирский мальчишка, стройный, со светло-золотистым загаром, но далеко не такой крепкий, каким он сейчас чувствовал себя. Потянет ли он, не подведет ли товарищей?.. А, ладно, не хватит силы мышц, - поедем на силе воли...

Димка отпер дверь и шагнул в прохладный полумрак лестничной площадки. Вновь замер, глядя в уютное тепло квартиры, - сюда он вернется лишь через полмесяца. Стало грустно, - но Димка вновь встряхнул головой, отбросив назад падающие на глаза светло-русые волосы, и решительно захлопнул дверь. Щелкнул замком, потом вторым, - обычно им не пользовались, но сейчас... мало ли что?..

Пряча ключи в карман, мальчишка ощутил веское чувство Хозяина, ответственного за Дом. Это чувство ему нравилось. Всё же, быть взрослым, наверное, не так и плохо...

Улыбаясь от предвкушения новых впечатлений, он упруго скатился по лестнице и, толкнув тяжелую, с тугой пружиной дверь, вылетел на улицу, словно нырнув в утренний сумрак совершенно пустого в этот час двора. Казалось, что он совсем один в городе, словно попал в какую-то сказку, - такого с ним не случалось уже с ранних детсадовских лет.

Он вновь изо всех сил потянулся, поднявшись на носки, потом быстро и упруго зашагал к школе, - туда подойдет автобус, который отвезет их за город, к началу маршрута, и место их сбора - там.

Наверху едва слышно зазвенел будильник, и Димка невольно улыбнулся напрасной бдительности глупого механизма. Чтобы он, Димка Светлов, проспал самое важное дело в своей жизни? Да никогда!..

* * *

Путь до школы был знаком Димке, как свои пять пальцев. На углу мальчишка задержался на миг, решая, идти ли по улице, - потом решительно нырнул в полумрак соседнего двора: попав в сказку, он решил побыть в ней подольше. Тут какой-то старичок выгуливал собаку, но его Димка старательно не замечал: он словно попал в один из странных своих снов, где все люди исчезали непонятно куда, и он мог делать, что угодно. Жаль даже, что дорога до школы короткая - один квартал, точнее, даже двор квартала. Справа длинная пятиэтажка, слева - ограда детского сада, в котором учился... тьфу, в нем когда-то был Сережка. Жаль, что они не встретились ещё тогда, - нет, конечно, друзей у Димки и так хватало, но всё же, такой друг, как Сергей - один...

Возле самого забора уютно устроилась построенная отцом Борьки Стеклова голубятня - её светло-синяя, обитая крашеным железом коробка стояла на аккуратном дощатом кубе. В этом полуигрушечном домике мальчишки провели немало интересных часов, фантазируя о путешествиях в дальние страны. Борька с отцом ездил аж в Югославию, и потом долго рассказывал о Белграде и пляжах Дубровника. А вот Димке не повезло, - дальше обычного для всех юга он не бывал. Ну, ещё в Ленинград летал, к бабушке, - но разве ж это приключение? Отец обещал свозить его на Алтай и на Камчатку, - но следующим летом, а это же значит - через целую вечность...

Димка вздохнул. Впервые этот, знакомый до последней травинки двор показался ему каким-то... игрушечным. Наверное, он и в самом деле вырос...

При этой мысли мальчишка усмехнулся и вновь передернул плечами, поправляя рюкзак. Всего два года назад такой же рюкзак казался ему неподъемным, - Димка помнил, как ворочал его, сопя от натуги. А теперь он не кажется ему таким уж тяжелым. Всё-таки, плавание - великая вещь. Медалей он так и не завоевал ни одной, но снять футболку ему теперь не стыдно, не то, что Витьке Парамонову, - тот худобой и бледностью кожи походил на глиста, а от физры бежал, как черт от ладана...

Ещё один поворот, пустынная улица - и Димка вступил в негромко шумящий школьный сквер. Окна серой кирпичной четырехэтажки мягко розовели. Мальчишка сразу нашел на третьем этаже окна родного 7 "Г" класса, и снова вздохнул, - этой осенью он пойдет уже в восьмой класс, и станет невероятно взрослым. Это, конечно, не так страшно, как идти в девятый, - там вообще уже одни старики, - но всё же...

Дошагав до поворота, мальчишка на миг замер. Здесь, во дворе между его родной четвертой и соседней, седьмой школой всегда тихо - но, если прислушаться, в воздухе висит некий глухой, отдаленный гул, словно исходящий откуда-то из бесконечного пространства, - это по Транссибирской дороге шли поезда. Димке тоже хотелось поехать туда, на восток, - там новые города, там Владивосток и Тихий океан. Он мечтал стать моряком - как отец, служивший срочную на крейсере "Кутузов", или как дядя Миша, до сих пор служащий офицером на самой настоящей атомной подводной лодке. Вот это - настоящая служба, а не то, что в пехоте, с автоматом по грязи бегать!.. Ещё, правда, хотелось стать летчиком, но Димка сам понимал, что его мечта призрачна, - отец и мать говорили, что в летчики берут только круглых отличников, а с этим у него... Нет, он не какой-нибудь троечник, конечно, но четверки в его дневнике появлялись всё же чаще пятерок, и за это ему иногда доставалось - на словах, но тоже обидно. С другой стороны - ну нельзя же киснуть над уроками, когда друзья бегут кататься на лыжах или просто с горки на санках! А особенно тяжело было в мае, когда за окном уже шелестит листва, и душа просит пляжа и вольных прогулок. Тем не менее, Димка, как настоящий мужчина, успешно сдал все контрольные, и сейчас наслаждался заслуженной свободой...

Быстро обогнув школу, он вышел к главному входу, - и сердце на миг замерло. Там уже стоял желтый городской автобус, - и возле него несколько его товарищей.

Димка испуганно взглянул на часы - что, неужели всё же опоздал? - и с облегчением перевел дух. Всего-то четыре сорок, - а отъезд у них ровно в пять, чтобы по утреннему холодку пройти хотя бы самое начало маршрута. Похоже, не ему одному не сиделось на месте...

Торопливо поправив рюкзак, он побежал к ребятам.

- Светлов! Явился, наконец-то! - с ходу заявила Аглая Марецкая, вожатая их пионерского отряда - рослая, крепкого сложения девчонка, одетая, как и все они, в футболку и штаны от спортивного костюма. На ногах у Аглаи были китайские (1.) кеды тридцать восьмого размера, а на груди пламенел пионерский галстук. На взгляд Димки, сочетание забавное, но свои мысли он оставил при себе. Характер у Аглаи был, как у танка, и дураков перечить ей давно не находилось. Именно она "пробила" этот поход, когда Игорь Васильевич, руководитель кружка, вдруг срочно уехал по каким-то семейным делам, за что мальчишка почти готов был её расцеловать. Она да Сергей - душа и сердце их туристского клуба.

Рядом с Аглаей стояла Танька Ковалева, её лучшая подруга, и Андрей Гаюнов, её, так сказать, друг. Димка не знал, восхищаться ли его смелостью или считать его просто дураком. Он-то уважал Аглаю - но дружить с ней не стал бы ни за какие коврижки. Это же всё равно, что дружить с тигром, - не знаешь, то ли он тебя оближет, то ли съест. Взрывалась Аглая не хуже водородной бомбы, и все, кто попадал ей под горячую руку, икали потом очень долго. Сам Димка до сих пор с содроганием вспоминал последний Новый Год, - он всего-то уронил один шар для школьной елки, а Аглая разоралась так, словно он звезду для верхушки разбил. Даже из пионеров угрожала выгнать, хотя и прав-то таких не имела!..

Скандал, к счастью, оказался короткий, - Аглая как быстро взрывалась, так и быстро отходила, но новогоднее настроение она ему испортила. Ненадолго, конечно, - но всё равно обидно, хотя и шар жалко, его тоже люди делали...

Чуть в стороне, на составленных в рядок рюкзаках, сидели закадычные дружки - Борька Стеклов и Юрка Головин, и как всегда, о чем-то бодро трепались. Они прервались лишь на секунду, взглянув на мальчишку.

- Всем привет! - Димка вскинул руку в пионерском салюте.

- Ты б ещё честь им отдал, - тут же съязвила Танька, и Аглая зло фыркнула. Насмешек над пионерией она не терпела, даже от лучшей подруги.

- А что? До отъезда ещё двадцать минут, - удивился Димка. - Да и наших пока почти никого нет.

- Сережка уже здесь, и Машка твоя тоже, - немедленно пояснила Аглая. - Они в автобусе сидят.

- Машка не моя, - пробормотал Димка, чувствуя, как непонятно почему краснеют уши. Нет, всё же все девчонки - язвы. Вот нечего им делать, кроме как об этом самом языками трепать, невесты недоделанные! Ну, кроме Машки, понятно.

(1.) Это кажется невероятным, - но китайские вещи поставлялись в СССР и в 60-х, и в 70-х, причём ОТЛИЧНОГО качества. Великолепные ткани, а также теплые одеяла, клетчатые рубашки "Дружба", прекрасные термосы... Тогда китайцы ещё помнили, КОМУ Китай обязан своей независимостью, и старались для "старшего брата"...

Подбросив рюкзак на плече, Димка бодро залез в теплый, пахнущий маслом салон. Сергей и Машка сидели над задним колесом, как обычно. Он помахал им рукой и плюхнулся в кресло у окна напротив, - любимое своё место, по пути пожав руку Сережки. Пожатие было крепкое, почти как железное, - Сережка Малыхин, сын офицера, мечтал стать космонавтом, и спортом занимался очень серьёзно, да и выглядел подтянуто - короткие русые волосы, густой загар, майка-тельняшка. Глаза серые, большие и внимательные, а лицо - твердое, то ли помора, то ли уже викинга. Он и в самом деле был с тех северных краев, чуть ли не из Мурманска.

Машка Орехова казалась чуть ли не его негативом, - невысокая, гибкая, с круглым и невероятно симпатичным лицом коренной сибирячки. Год назад её родители переехали из Ачинска, и едва увидев её, Димка ощутил какой-то толчок в сердце. Правда, подружиться с Машкой оказалось ой как непросто, - слишком уж сурово она, на взгляд Димки, относилась к парням, - но всё-таки удалось, и теперь, сидя с ней рядом, он ощущал в груди приятное тепло. Стало так хорошо, что дальше, казалось, уже некуда. Вот если бы эта язва Аглая ещё не называла их в глаза женихом и невестой и не говорила, что не об этом пионерам надо думать...

- Ничего не забыл? - сразу же спросила Машка с чисто женской заботливостью.

- Обижаешь, - проворчал Димка. - Я свой рюкзак на десять раз перебрал.

- Всё равно, самого нужного там не окажется, - спокойно заметил Сережка. - Закон жизни.

- Да ну тебя, - проворчал Димка. Про себя он порадовался, что родители уехали, - в прошлые разы мама набивала в его рюкзак столько теплых вещей, что места для другого просто не оставалось. А кому, скажите, нужны куртки и свитеры в июне? - Сам-то ничего не забыл?