Читаем Плеханов онлайн бесплатно

9 июня 1918 года [1]в Петрограде в зале Народного собрания, где сейчас помещается Большой зал Филармонии, состоялось торжественно-траурное заседание, посвященное памяти умершего несколько дней назад Георгия Валентиновича Плеханова. Заседание это было созвано Петроградским Советом рабочих и красноармейских депутатов, во главе которого стояли большевики. Началось оно в 6 часов вечера, на улице было тепло и еще совсем светло — в Петрограде уже наступило время белых ночей.

Большой колонный зал был полон, публика, в большинстве своем рабочие, солдаты, матросы, стояла на галереях, в проходах, на лестнице.

Раздался звон колокольчика, призывающий к тишине. Постепенно шум смолк. Председатель Петроградского Совета открыл заседание. После его вступительного слова на трибуну поднялся народный комиссар просвещения РСФСР Анатолий Васильевич Луначарский. В своей речи, как всегда яркой и эмоциональной, он рассказал о работах Плеханова в области марксистской теории, о том авторитете, которым он пользовался среди социалистов многих стран, о его сложном и противоречивом политическом пути. О былых заслугах Плеханова Луначарский говорил в те дни, когда участники заседания хорошо помнили, что Плеханов — один из зачинателей марксизма и пролетарского революционного движения в России — отрицательно встретил Великую Октябрьскую революцию. Луначарский вспомнил, как он и другие большевики выступали на 35-летнем юбилее революционной деятельности Плеханова в 1911 году. «Да, в этом противнике, — продолжал Луначарский, — мы и тогда и теперь политически чтили прежде всего мастера, выковавшего то оружие для русских социалистов, которым мы теперь сражаемся, часто против и его, и его учеников. Никогда не забудут русские рабочие, что революция 1917 года, несмотря на то, что она происходила при порицании постаревшего пророка, была, тем не менее, выполнением его знаменитого пророчества: «В России революция победит только, как рабочая, или вовсе не победит!»

Подвергнув критике социал-шовинистскую позицию Плеханова в годы первой мировой войны, которая привела его к союзу с буржуазией, Луначарский закончил свою речь словами: «Пусть они погребают то, что в Плеханове было смертным, плодом его слабости и его старости, мы будем чтить то, что было в нем бессмертного и что создал он в пору своего расцвета. Мы будем чтить это веское золотое сокровище, не преклоняясь перед ним, но пуская его в наш живой революционный оборот. Так почтим мы героя революционного духа, несмотря на то, что он сбился с правильного пути за несколько лет до своей смерти».

После Луначарского выступил питерский рабочий-большевик Михаил Иванович Калинин. Говорил он недолго, тихо, но каждое его слово запомнилось:

«Смерть Георгия Валентиновича Плеханова вселила глубокую печаль в сердца русских марксистов.

В период беспросветной реакции, во времена, когда рядовому рабочему с большим трудом и страшными усилиями приходилось приобретать даже первоначальную грамотность, в рабочих кругах уже вращались подпольные издания, принадлежавшие перу Георгия Валентиновича. Эти произведения открывали новый мир рабочему классу, они звали его на борьбу за лучшее будущее, они учили в ясной, простой, для всех доступной форме основам марксизма, несокрушимой вере в конечную победу идеалов рабочего класса, они воспитали уверенность, что все препятствия и трудности по пути к этим идеалам будут легко сметены организованным пролетариатом. Каждое поражение рабочего класса есть только поражение временное, часто вызывающее новый натиск, еще более мощный, на строй капитализма.

Чем являлся H. Г. Чернышевский для русских разночинцев шестидесятых годов, тем же служил и Георгий Валентинович для рабочего класса нашего поколения… Пусть земля будет легка его праху, он много послужил рабочему классу, он вложил глубокий неискоренимый оптимизм в сознательные массы рабочего класса нашего поколения».

Позиция большевистской партии в отношении Плеханова, которую выразили на траурном заседании Калинин и Луначарский, позиция, понятная рабочим и солдатам, основывалась на ленинском отношении к деятельности Плеханова, к его трудам. Осуждая политическое грехопадение Плеханова-меньшевика и его социал-шовинистскую линию в годы первой мировой войны, Ленин всегда высоко ценил былые революционные и теоретические заслуги Плеханова-марксиста.

В 1921 году, когда Советская власть победила на всей территории нашей страны, Ленин в работе «Еще раз о профсоюзах…» писал: «…нельзя стать сознательным, настоящим коммунистом без того, чтобы изучать — именно изучать — все, написанное Плехановым по философии, ибо это лучшее во всей международной литературе марксизма» [2].

С тех пор прошло много лет. Ленинские указания об отношении к марксистскому наследию Плеханова глубоко и последовательно осуществляются Коммунистической партией Советского Союза. Лучшие произведения Плеханова изданы на многих языках народов СССР и зарубежных стран. Написаны десятки книг и сотни статей о теоретическом наследии Плеханова.

Кем же был этот выдающийся человек, чья жизнь и судьба так прочно вплетены в историю российского и международного революционного движения, один из тех, кто олицетворяет передовую культуру русской нации, составляет ее гордость? Какой путь прошел Плеханов, пионер марксизма в России, как и почему произошел его отход от революционного марксизма? Какие исторические уроки вытекают из той сложной и противоречивой судьбы, которая выпала на долю Плеханова?

Эти вопросы продолжают интересовать, волновать и наших современников.

И декабря (28 ноября по старому стилю) 1856 года в небольшой деревеньке Гудаловка Липецкого уезда Воронежской губернии в семье потомственного дворянина, отставного штабс-капитана Валентина Петровича Плеханова родился сын — первенец его молодой жены — Марии Федоровны, урожденной Белынской [3]. Три года назад умерла первая жена Валентина Петровича — на руках осталось семеро детей, старшие из которых уже были ровесниками его новой жены. Человек суровый, требовательный к окружающим и к себе, довольно образованный, он отличался ярыми монархическими взглядами и оставался убежденным сторонником крепостного права.

Марии Федоровне было во время рождения сына Георгия 23 года. Она прожила нелегкую жизнь. Оставшись сиротой, воспитывалась у тети, потом училась на казенный счет в Тамбовском институте благородных девиц. В институте М. Ф. Белынская благодаря своему уму и способностям слыла одной из лучших учениц и окончила его в 1849 году с отличием. После института Мария Федоровна служила гувернанткой в помещичьих семьях, сначала в Задонске, а затем в Липецке.

Родители Георгия Плеханова уделяли большое внимание обучению детей и формированию их характера. Валентин Петрович приучал сына к трудолюбию и дисциплинированности. Он любил повторять: надо работать всегда умрем — отдохнем. Эти слова Плеханов запомнил на всю жизнь. Георгий, как и другие дети Плехановых, никогда не чурался крестьянского труда и в летнюю страду участвовал в сельскохозяйственных работах.

От матери Георгий унаследовал ее доброту и впечатлительность, внимательное отношение к ближним. Она сама учила детей русскому языку, арифметике, французскому языку, прививала любовь к музыке.

До 12 лет Георгий жил в Гудаловке и под руководством матери прошел программу первого класса гимназии. В 1868 году он поступил во второй класс Воронежской военной гимназии, которую окончили и его старшие братья по отцовской линии. Они, как дети небогатого отставного военного, имели право обучаться в гимназии на казенный счет.

Воронежская военная гимназия только в 1865 году была преобразована из кадетского корпуса. В гимназии был сильный преподавательский состав. Более других оказал влияние на молодого Плеханова преподаватель литературы Н. Ф. Бунаков, о котором он через 40 лет вспоминал: «У меня был выдающийся преподаватель русского языка. Я обязан ему весьма многим. Он привил мне любовь к словесности, приучил говорить и писать правильно, определенно, ясно и просто». Правда, на третий год пребывания Плеханова в гимназии директором ее стал грубый солдафон полковник А. П. Тыртов, он восстановил в качестве наказания порку, ухудшил питание воспитанников.

В младших классах Георгий был одним из лучших учеников, но в последние два года отметки его заметно снизились, появились и дисциплинарные взыскания. Он и еще несколько гимназистов увлекались прогрессивной русской литературой и меньше внимания обращали на обучение по программе военной гимназии. Известный историк В. Я. Яковлев-Богучарский, который учился там приблизительно в то же время, вспоминает: «То обстоятельство, что мы были воспитанниками военно-учебного заведения, нисколько не исключало увлечения нашего «статскими делами». В постоянных, хотя, конечно, в высшей степени незрелых, дебатах о Бокле и Марксе, о Спенсере и Михайловском, о субъективизме и объективизме в социологии и т. п. вещах проходили часы нашего досуга…» В последнем, шестом классе Плеханов но успеваемости занял среднее — десятое место, его балл при 12-балльной системе — 8 9/16. Причем самая высокая оценка — 12 — была получена по географии, а по истории, закону божьему и французскому языку — 10. По поведению Георгий Плеханов получил довольно низкую отметку — 8. Очевидно, преподаватели учли тот факт, что Плеханов и его два товарища в декабре 1872 года подверглись «строгому аресту на 2 дня с сокращением пищи», иначе говоря, карцеру, за то, что они после вечерней молитвы, когда все спали, отперли дверь кабинета физики и читали там какие-то книжки.

Увлечение передовой литературой оказало на Плеханова большое влияние. Об этом вспоминал впоследствии сам Георгий Валентинович: «Я был тогда в последнем классе военной гимназии. Мы сидели после обеда группой в несколько человек и читали Некрасова. Едва мы кончили «Железную дорогу», раздался сигнал, звавший нас на фронтовое учение. Мы спрятали книгу и пошли в цейхгауз за ружьями, находясь под сильным впечатлением всего только что прочитанного нами. Когда мы строились, мой приятель С{оловцов} подошел ко мне и, сжимая в руке ружейный ствол, прошептал: «Эх, взял бы я это ружье и пошел бы сражаться за русский народ». Эти слова, произнесенные украдкой в нескольких шагах от строгого военного начальства, глубоко врезались в мою память…»

После окончания военной гимназии он и еще десять выпускников в сопровождении унтер-офицеров (дядек) в августе 1873 года были отвезены в Петербург и определены в Константиновское артиллерийское училище.

Петербург встретил еще светлыми ночами. Несмотря на то, что люди побогаче разъехались по дачам, улицы были заполнены народом, что особенно поразило юношу, привыкшего к тихой провинциальной жизни Воронежа и Липецка. В редкие дни, когда удавалось вырваться из училища, Георгий ходил по городу, очарованный строгой красотой столицы. Как не хотелось возвращаться в казармы! И настал день, когда Георгий остро почувствовал, что он не может и не хочет продолжать карьеру профессионального военного. Он не должен смириться с такой судьбой. Офицерская среда, с которой его познакомил брат Митрофан, еще больше убедила Георгия в невозможности такого пути.

В мае 1873 года умер отец. Мать, поглощенная своим горем и материальными заботами, свалившимися на ее плечи, не хотела мешать своему сыну. Не проучившись в Константиновском училище и четырех месяцев, Георгий подал прошение с просьбой освободить его от военной службы по состоянию здоровья. Прошение было удовлетворено, и в декабре 1873 года Георгий приехал в Гудаловку. Он решил поступить в Петербургский горный институт, а для этого надо было подготовиться к экзаменам и, главное, к экзамену по химии, которую Георгий знал слабо.

Половина года прошла спокойно. Георгий много занимался, часто гулял вместе с сестрами, братом и матерью, старался отвлечь их от печальных мыслей. Он уже в то время перестал верить в бога, чем очень огорчал мать, которая после смерти мужа стала особенно религиозной. Георгий пытался убедить в своих взглядах сестер и брата. Он любил напевать песню, в которой были слова: «А для поповской глотки глоток вонючей водки».

Чтобы сделать матери приятное, он по вечерам читал вслух Евангелие. Но и здесь он иногда не мог удержаться от иронии. Когда он читал притчу о прозрении слепорожденного, то с таким выражением прочитал слова о том, что Иисус Христос «сделал брение из плюновения» для того, чтобы помазать очи слепому, что сестры и брат, не удержавшись, рассмеялись.

Подготовка к экзаменам шла успешно, но в конце лета Георгий тяжело заболел, врачи поставили диагноз — грудная жаба. Во сне мучили видения. Чаще всего он видел героев своей любимой книги «Что делать?», которых кто-то преследовал, и он старался их спасти. Мария Федоровна все время просиживала у постели сына, никому не доверяя уход за ним. Когда Жорж, так звали его домашние, стал поправляться, случилась новая беда — как-то ночью загорелся дом. Едва успели вынести вещи, часть книг. Больше спасти ничего не удалось.

В конце августа 1874 года Георгий поехал в Петербург сдавать экзамены. Благополучно сдав математику и химию, он пришел на экзамен по физике. К нему подошел высокий худощавый юноша, явно чем-то взволнованный. Он спросил Плеханова:

— Вы собираетесь сдавать экзамен по физике?

— Да, для этого я и пришел сюда.

— Если сегодня будет экзаменовать Краевич, то обязательно провалитесь.

— Почему вы так плохо обо мне думаете?

— Да если бы вы знали физику, как он сам, то и тогда он умудрился бы вас срезать.

Затем юноша удалился куда-то, а вернувшись, воскликнул ликующим голосом:

— Ура! Мы спасены: Краевич не пришел, будет экзаменовать другой профессор.

Незнакомец, успокоившись, представился — Всеволод Гаршин. Знакомство их продолжилось, и, пожалуй, ни с кем из студентов не был так близок Плеханов в это время, как с Гаршиным.