Читаем Плеяды (СИ) онлайн бесплатно

========== Кэрол. Лори. Мэгги. ==========

Земля, — разве этого мало?

Мне не нужно, чтобы звезды спустились хоть чуточку ниже,

Я знаю, им и там хорошо, где сейчас,

Я знаю, их довольно для тех, кто и сам из звездных миров ©

В самый темный час мы видим звезды.©

Кэрол

Тихим шепотом сорвавшееся с губ мужское имя словно зависло где-то в воздухе, заставляя следовать за ним сквозь ворох ярких картинок, которые с каждой секундой отдалялись все больше, обращаясь в бесцветный пепел. С трудом открыв глаза, вместо привычного неба Кэрол увидела белый потолок и не сразу поняла, что случилось. Только что она слышала грохот в той стороне, где еще недавно жила сама и где до сих пор находились ставшие ей за долгие месяцы родными люди. Дыхание от долгого бега сбилось, и ужасно ломило спину, но сейчас во всем теле была непривычная легкость, словно не было никакого леса, изнуряющей беготни, попыток спасти себя и держаться поблизости от тех, кто выгнал ее прочь, не дав даже попрощаться. В какой-то момент все вдруг исчезло и перестало иметь значение.

Приподнявшись на локтях, Кэрол с удивлением осмотрела комнату, в которой находилась, и с не меньшим удивлением поняла, что эта спальня – ее. Ее и Эда, в их доме, в котором они жили до того, как… Как случился зомби апокалипсис? Разве такое возможно? Прожить в одном сне больше года, теряя друзей и близких, сражаясь с мертвецами, меняясь и теряя надежду на нормальную жизнь? Или это не было сном? Но разве наяву может случиться что-то подобное, что-то настолько ужасное, что вдруг исчезнет, вернув обратно то время, когда все было нормально?

Отдернув одеяло, все еще не понимая, что происходит, Кэрол опустила ноги на прохладный из-за приоткрытого окна пол и крепко зажмурилась, словно бы это могло что-то изменить. В голове все еще творился какой-то кавардак, разобраться с которым женщина явно была не в силах. Хотя если рассуждать логически, то выходит, что все, что было до того, как Кэрол открыла глаза, было не больше, чем просто сном. Который закончился, вытянув женщину в реальность, в самую обычную и привычную для нее жизнь, где у нее есть муж, дочь-подросток и работа. Но если все так, то почему что-то внутри упорно пытается бунтовать?

Покосившись на пустующую половину кровати, на которой обычно спал Эд, Кэрол вдруг ощутила, как возвращаются все страхи перед этим мужчиной – когда-то она в его присутствии и рта раскрыть боялась. А что будет сейчас? Почему-то она чувствовала себя иначе. Не было привычной паники, зудящих мыслей в голове, связанных с тем, в каком настроении сегодня будет Эд, и что он решит устроить на этот раз. А если он снова поднимет на нее руку? Она молча стерпит или попробует дать отпор? Во сне все было иначе. Там она точно знала, что сказать и что сделать, а сейчас вся решительность медленно отошла на задний план. Это ведь просто сон, верно?

Закутавшись в выцветший от многочисленных стирок халат, Кэрол вышла в коридор, все еще думая о муже, и только когда взгляд остановился на двери детской комнаты, внутри что-то болезненно сжалось. София, ее маленькая девочка… Картинки в голове показывали ужасное, самый худший кошмар, и Кэрол была уверена, что во второй раз не сможет увидеть такое вновь. На ватных ногах она добрела до двери, замешкавшись на секунду перед тем, как открыть ее. Тугие обручи сдавливали грудь, а в горле начал образовываться ком от одной лишь мысли о том, что там, за дверью, будет пустота. Что на какой-то миг сон вдруг стал явью, жуткой реальностью, из-за которой однажды она чуть не сошла с ума.

В нос ударил запах жвачки и съеденных тайком перед сном апельсинов, корки которых лежали на столике у окна, едва только женщина перешагнула порог. На узкой кровати, свернувшись клубочком, спала София, натянув одеяло до самого носа. Светлые волосы девочки разметались по подушке, а тишину в комнате нарушало ее тихое сопение. Кэрол почувствовала, как от вида живой и невредимой девочки перехватывает дыхание. Она ведь так и не успела сказать ей «Прощай» в своем сне, не успокоила и не была рядом, когда в ней так сильно нуждалась София.

Стараясь не шуметь, женщина медленно подошла к кровати, затаив дыхание, словно боясь, что дочка вдруг исчезнет, растворится во времени, как ушедший сон, оставив после себя пустоту в сердце и нежелание жить. Опустившись на колени перед кроватью, она мягко коснулась губами лба девочки, пальцами скользнув по ее волосам, все еще не в силах поверить, что все это – правда. Что София жива, что она по-прежнему рядом, даже не догадываясь о том, какая буря сейчас бушует в душе ее матери. Кэрол вновь зажмурилась – в этот раз в надежде сдержать выступившие на глазах непрошеные слезы. Лишь послышавшийся внизу голос Эда заставил женщину вздрогнуть и с ужасом осознать, что в этой настоящей жизни, помимо дочери, хорошего больше ничего не было.

Лори

Громкая трель мобильного телефона заставила Лори буквально подскочить на кровати и лихорадочно начать искать источник звука, который, словно назло, завалился куда-то на пол. Как только пищащий мобильный оказался в руках женщины, звонящий отсоединился, заставив Лори чертыхнуться сквозь зубы. Разве сегодня не воскресенье? Кому понадобилось звонить ранним утром в выходной день? Заметив, что часы показывали семь утра, Лори закатила глаза, понимая, что выспаться ей сегодня не надо. Отключив звук у телефона, она рухнула обратно на подушки, но тут же резко села, вновь вернув взгляд к сотовому. В мозгу что-то щелкнуло, заставив женщину взять в руки аппарат и начать вертеть его в руках, не понимая, почему вдруг он показался ей странным. Обычный телефон, что в нем такого? Ничего. Разве что внутренний голос почему-то твердит, что эта вещица не должна звонить. Ее вообще не должно тут быть.

И комнаты. Обведя взглядом их с Риком спальню, Лори ощутила какую-то тоску, разъедающую ее изнутри, словно кислота. С чего вдруг она стала тосковать по своему дому? По такой привычной мягкой кровати, по всем этим фотографиям на стенах, по мягким тапочкам на полу и махровому халату на стуле? По едва уловимому запаху свежих тостов с кухни, тихим звукам радиоприемника и шуму машин с улицы? Разве это не вполне привычные для нее вещи? Встав с кровати, она подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в комнату теплые солнечные лучи. На какую-то долю секунды она почувствовала тень испуга, словно бы вместо случайных прохожих ожидала увидеть кого-то другого. Кого-то жуткого, пугающего до дрожи, которого нужно опасаться…

Тряхнув головой, отгоняя влезшие в голову неприятные образы, Лори машинально потянулась рукой к висящей на шее цепочке, замечая, что на ней не болтается кольцо. Еще успев даже подумать о том, что украшение могло потеряться, женщина обратила внимание на свою руку – изящная вещица была там, где ей и положено было быть – на безымянном пальце, как символ замужества. Но ведь… разве она не снимала его? Лори четко помнила, как повесила кольцо на цепочку, почти сразу после того, как… Рик умер.

Оперевшись рукой на стену, чтобы не упасть от осознания столь трагичной новости, Лори сделала несколько глубоких вдохов, чтобы заставить себя успокоиться. Ее муж в больнице, это факт. Но он жив, и это тоже правда. Тогда откуда взялась эта мысль, что Рик мертв? Причем это не просто мысль, это словно воспоминание, темное и пугающее, которое вырвалось из какой-то другой жизни. Слишком реальной, чтобы быть выдумкой. И в тоже время слишком странной и запутанной, чтобы быть реальностью.

В той альтернативной версии привычной жизни все было совсем по-другому. Цепляясь за тонкие ниточки подсознания, Лори вытягивала из недр памяти все новые и новые подробности, о которых тут же безрезультатно пыталась забыть. Проведя рукой по совершенно плоскому животу, она почувствовала, как в уголках глаз собираются слезы – в какой момент она успела запутать все вокруг настолько, чтобы умереть потом в темном грязном коридоре, рожая ребенка, который никогда не узнал бы, кто его настоящий отец? И не потому, что кругом творилось сплошное безумие, а из-за Лори, которая сама не могла дать ответа на этот вопрос.

От понимания того, что в той, другой жизни, она умерла, так и не увидев своего ребенка и даже не узнав, мальчик это был или девочка, в груди все словно огнем горело. Женщина с трудом заставила себя дойти до кухни и налить стакан воды, как будто бы от этого все дурные мысли сразу бы исчезли. Осушив стакан до дна, Лори села за стол, замечая, что в самом его центре стояла тарелка с тостами. Похоже, ее мать уже давно проснулась, если вообще ложилась, и успела привести дом в порядок. Без ее поддержки женщина вряд ли бы справилась – новость о том, что ее муж, получив ранение, впал в кому, совсем выбила Лори из привычной колеи. А тут еще такие странные и навязчивые мысли о каком-то конце света, смерти Рика и ее самой… И ребенок, по которому она вдруг начала скучать. И которого на самом деле никогда не было.

Мэгги

В этот раз рассвет не был таким красивым, как казалось Мэгги раньше. Косые лучи медленно скользили по еще не проснувшейся земле, а небо медленно начинало светлеть, почему-то нагоняя тоску. Девушка не помнила, как и когда она уснула, но момент, когда она резко открыла глаза и села, тяжело дыша и цепляясь руками за одеяло, до сих пор прокручивала в своей голове. На часах было два, когда она проснулась, а сейчас стрелки плавно перебрались к половине шестого. Приснившийся ей кошмар никак не хотел уходить и забываться, а лишь с каждым новым часом становился все четче, пугая до дрожи.

Перед глазами так и шатались озлобленные и голодные мертвецы, тянущие свои обезображенные руки и издающие громкие стоны и хрипы, а где-то совсем рядом то и дело кто-то стрелял. Там, за забором, который сначала казался размытым пятном, произошло что-то действительно ужасное, и узнавать, что именно, Мэгги даже не пыталась. Лишь то и дело бросала взгляд на свою руку, туда, где еще недавно было обручальное кольцо. Отгоняя от себя все плохое, девушка вновь и вновь, словно любимую песню, проигрывала в голове те счастливые моменты рядом с парнем, в которого влюбилась меньше, чем за две недели. Который стал для нее всем в той жизни, полной страха и боли. Который любил ее так, как никто и никогда до этого, и которого она так и не успела найти.

Заставив себя встать, Мэгги несколько раз обошла свою комнату, прикасаясь практически к каждому находящемуся в ней предмету, чтобы убедиться, что все это не сон. Даже умывание холодной водой не помогло избавиться от ощущения нереальности происходящего, как и тот факт, что все жильцы фермы Гринов были живы и сейчас мирно спали в своих кроватях. Понаблюдав немного за безмятежно спящей Бет, которая в странном сне тоже умудрилась потеряться, Мэгги вышла на улицу, полной грудью вдыхая прохладный воздухи бросая тоскливый взгляд на горизонт. Был ли тот парень из сна реальным или же плодом буйной фантазии? Может, сейчас он точно так же стоит где-нибудь у окна, вглядываясь вдаль в надежде увидеть девушку, когда-то покорившую его сердце? Или он спокойно спит, видя совсем другие сны, в которых никакой Мэгги Грин нет?

========== Дэрил. Шейн. Гленн. ==========

Дэрил

Навязчивая идея отыскать свой арбалет, почему-то очень нужный ранним утром, заставила еще не проснувшегося до конца Дэрила подорваться с кровати и броситься в чулан. Уронив себе на ногу отцовское ружье, давно уже нерабочее и зачем-то хранящееся после смерти его хозяина, Диксон выругался сквозь зубы, вытаскивая из колчана, висящего на самодельном крюке, стрелу, и, подхватив удачно подвернувшийся под руку арбалет, вернулся в комнату. Зарядив оружие, охотник вдруг застопорился, с удивлением осматривая помещение, в котором проснулся.

Почему-то Дэрил был уверен, что должен сейчас находиться совсем не здесь. Предчувствие чего-то нехорошего плотно засело в груди, заставляя начать лихорадочно вспоминать все, что было вчера. Мэрл вернулся с очередной своей подработки, привезя целый ящик дешевого и довольно мерзкого на вкус пива, и весь вечер травил какие-то истории о своих похождениях по борделям и клубам, которые якобы посетил за те три дня, что отсутствовал дома. Дэрил прекрасно знал, что все, что говорит его брат, нужно делить на три, а еще лучше - на пять, но вслух об этом никогда не говорил. Злить Мэрла было чревато.

А что было после пива и откровений брата? Размышления прервал грохот из гостиной и едва слышное хрипение, такое знакомое, заставляющее все мышцы в теле напрягаться, а руки - крепче сжимать арбалет. Двигаясь практически бесшумно, как на охоте в лесу, Дэрил направился в гостиную, где кто-то или что-то, продолжало издавать странные звуки и копошиться. Затаив дыхание, добравшись до поворота в комнату, Диксон, приготовившись выпустить стрелу в грабителя или кого похуже, чей смутный образ выплыл не то из закутков памяти, не то из сна, резко выскочил из-за угла, направив оружие на источник шума.

- Смотри, Дэрилина, у меня две руки, - рассматривая кисти своих рук, давясь смехом, проговорил Мэрл, почему-то сидящий на полу среди разбросанных бутылок и обломков ящика. Переведя взгляд на брата, который все еще держал арбалет, он нахмурился, а потом разразился громоподобным хохотом. - Видок у тебя, что надо - с голым задом, но зато с оружием. Ты хоть штаны бы надел, Маугли, блин. Чего арбалетом своим машешь? Неужто раньше меня белочку словил?

Никак не реагируя на слишком уж развеселившегося брата, у которого, похоже, самого с утра пораньше с мозгами был непорядок, Дэрил вернулся в свою спальню, привычную и какую-то чужую. Бросив арбалет на кровать, охотник торопливо надел рваные не то от старости, не то по моде какой штаны и рубашку, и, мельком глянув на свое отражение в грязном оконном стекле - зеркала по какой-то никому не известной причине отсутствовали во всем доме, - пригладил рукой торчащие во все стороны волосы. Фраза Мэрла про руки прочно засела в голове, и реднек даже поймал себя на мысли, что с легкостью может представить своего брата без руки. С каким-нибудь железным протезом с острым длинным лезвием на конце, которым очень удобно, в случае чего, отбиваться от… И снова эти шатающиеся при ходьбе фигуры, не люди, но и не животные. Полные злобы, изголодавшиеся по живой плоти и внушающие неописуемый ужас.

Не решаясь отгонять возникшие на пустом месте картинки, Дэрил, закрыв глаза, наблюдал за тем, как они преображаются в нормальных людей и очертания внушительной постройки. Сетчатый забор, какие-то вышки, голые бетонные стены и запах сырости… Понимание увиденного было подобно яркой вспышке фейерверка, взорвавшегося прямо в голове.

Шейн