Читаем Платформа 12 онлайн бесплатно

   Катя стояла перед билетной кассой, беспомощно теребя ремешок небольшой дамской сумки. Бесполезный теперь чемодан с вещами привалился к кирпичной стене кассовой будки.

– Что значит – не будет? Вот же у вас в расписании написано – ежедневно!

– Говорю же вам, девушка! Поезд отменен!

– А следующий – вот тут написано, через час сорок, он будет?

– И следующий отменен! Сегодня вообще поездов не будет! Там авария.

– А когда будет?

– Завтра приходите, завтра все поезда по расписанию.

– А завтра точно будет?

– Ну конечно! Все, девушка, проходите, не задерживайте очередь!

– Да какую очередь! – Катя обвела взглядом пустую платформу. – Нет никого!

– Все, девушка! Завтра приходите, завтра! – билетерша со стуком захлопнула окошко кассы.

– Уроды… – Катя подцепила за ручку чемодан, развернулась на каблуках и зашагала к спуску с платформы.

   Моросящий сутра дождь превратил и без того унылую тропинку от вокзала в цепкое грязевое болото. Надо бы достать зонт, но сил совсем не было. Не то, чтобы ее совсем выбила из колеи эта нелепица с поездом. Но на сердце было совсем погано.

   Полчаса ожидания на конечной остановке маршрутки ни к чему не привели, и Катя решила пройтись пешком.

   Разбитая асфальтовая дорога через парк вела ее вдоль забора старинного особняка, некогда принадлежавшего уездному меценату, а теперь отданного то ли под приют, то ли под больницу. Столько раз она ходила мимо, но ни разу так и не удосужилась посмотреть, что же там размещается.

   Она почти миновала решетчатый забор с колоннами, когда услышала негромкий оклик.

– Достань, пожалуйста!

   Катя обернулась на звук и увидела по ту сторону забора мальчика в инвалидной коляске. На вид ему было лет семь, он был бледный и смотрел на Катю удивительно глубокими васильковыми глазами. В одной руке он держал зонтик, а другой указывал куда-то на дорогу возле Кати.

– Дай, пожалуйста, я уронил.

   Катя посмотрела и увидела лежащую прямо у забора фигурку человека-паука.

– Держи. Как тебя зовут?

– Спасибо! Меня – Жора, а тебя?

– Очень приятно. Меня – Катя.

– Привет, Катя.

– Привет, Жора. Ты что сидишь тут под дождем?

– Я маму жду, она раньше приходила ко мне каждый день, а теперь вот уже неделю ее нет.

– Ну, наверное, у нее дела, она их закончит и скоро придет…

– Не знаю, сестры мне не говорят, я спрашивал, а они молчат. И сидеть тут под дождем не разрешают. Это я сам выехал, пока они не видят. Мне теперь влетит. – Последнюю фразу Жора произнес с особой торжественностью. – Плохо, правда, что здесь дождь. А там все время солнце.

– Где – там?

– Ну там! – он махнул рукой в сторону старого особняка за спиной. – в хосписе.

– Это хоспис? Ты живешь там, да?

– Ну да…

   Кате редко приходилось общаться с детьми, и она не очень хорошо умела подбирать слова.

– Ты болеешь, да?

– Ну да… – он опустил васильковые глаза и покрутил руки человека-паука. – Но мама каждый день приходила! И она сказала, я скоро поправлюсь и поеду с ней домой!

– Это очень хорошо, Жора. Но… – она хотела как-то поддержать его, но не знала, как. – Но тебе, наверное, не стоит все же сидеть под дождем.

– Наверное, да. – васильковые глаза улыбнулись ей. – Завезешь меня?

– Я, но…, да. Давай. Я сейчас.

   Катя прошла через незапертую калитку, обошла забор и подошла к Жоре.

– Привет. – она чуть наклонилась и пожала ему руку. – Ну, поехали?

   Катя покатила коляску ко входу в особняк. На крыльце курила женщина среднего возраста в белом халате. Близоруко щурясь усталыми красными от дыма глазами, она смотрела, как они подъезжают.

– Жора, дорогой. Я же тебе говорила не выезжай сам. Смотри какой дождь. Мне же за вами не уследить.

– Ох, Света, прости. Я маму ездил смотреть.

   Света затянулась и прикрыла глаза.

– Ну езжай в палату. Уже скоро обед. Давай!

– Лааадно. – протянул Жора. Поднял глаза на Катю. – Спасибо за компанию. Пока!

   Он заехал в широкую дверь и скрылся в коридоре хосписа.

– Вы волонтер, да? Я вас раньше не видела. – Женщина смотрела на Катю сквозь марево табачного дыма.

– Я, нет, я просто… Он фигурку там уронил, а я мимо шла, он попросил достать. Ну мы разговорились, я довезла его.

– Ясно. Спасибо. Наш Жора очень разговорчивый.

– А что с ним?

– С ним? Ничего. Обедать пошел.

– Ну… Он болеет?

– Ах, вы про это. Это хоспис. – Света махнула рукой на здание. – Да. Он болеет.

– А чем?

– Глиома ствола головного мозга.

– Глиома?

– Рак.

– Все плохо, да?

   Света пожала плечами.

– Месяц. Может два.

   Катя стояла, не зная, что еще сказать.

– Я пойду, наверное.

– Да, спасибо, что довезли его.

   Катя собралась уходить и еще спросила:

– Он сказал, маму ждет. Она неделю не приходит. Вы не знаете, почему?

   Света помолчала.

– Знаю. Она под машину попала. Все. В дамки.

– Как…?

– А вот так. Надо бы ему сказать, но вот не знаю, как. Ладно. – Она бросила окурок в урну. – Мне пора. Захотите его навестить – приходите, седьмая палата.

– Я?

– Ну да. У него теперь никого не осталось. До свиданья. – Света повернулась и ушла внутрь.

   Катя еще немного постояла на крыльце и пошла прочь.

   …

   Утром следующего дня Катя стояла на автовокзале и в полной растерянности смотрела на расписание. Перечеркивая все табло, висела большая надпись: «На сегодня все рейсы отменены». Она постучала в окошки кассы, походила по пустому зданию. С досадой пнула свой чемодан.

– Да что ж такое, блин!

   Решила вернуться на железнодорожный вокзал. У кассы никого не было.

– Здравствуйте. Можно мне билет на ближайший…

– Девушка, сегодня поездов нет. На путях авария.

– Опять авария! Вчера уже была авария. Когда же поезда будут?

– Что вы скандалите, девушка. Завтра будет поезд. Сегодня все отремонтируют, завтра утром по расписанию. Или, если приспичило, идите, вон, на автовокзал.

– Да автовокзал не работает тоже! И про завтра – вы мне это вчера говорили!

– Ничего я вам не говорила! До свидания.

   Окошко захлопнулось.

– Сука. Сука, сука, сука.

   Она поплелась к спуску.

   Дошла до кольца маршрутки. Снова простояла полчаса. Подняла руку. За двадцать минут ни одна машина не остановилась.

– Сука…

   Катя снова пошла пешком. Что же не так с этим городом…. Почему я не могу никак уехать… Какой-то замкнутый круг. Пешком что ли, блин, отправиться путешествовать. Мысли путались, и ситуация ее действительно пугала.

– Привет! Я рад что ты пришла.

   Катя резко обернулась. Она и не заметила, как снова через парк дошла до забора старого особняка. Жора сидел в коляске у забора и смотрел на нее своими васильковыми глазами. Сегодня он был совсем бледным.

– Здравствуй, Жора. Как ты?

– Ничего. Я тебя ждал.

– Да? А я думала, ты маму встречаешь снова…

– Нет. – Жора опустил глаза. – Света сказала, что мама уехала. Надолго. Поэтому я ждал тебя.

   Катя с трудом проглотила комок и присела, глядя на него через забор.

– Ну вот я и пришла.

– Я рад. – васильковые глаза чуть улыбнулись. – Ладно. Пойдем в хоспис, а то дождь. Я покажу тебе свою палату.

– Пойдем.

   Когда они зашли в высокие ворота особняка, Катю поразило, насколько там было светло. Из окон седьмой палаты лился мягкий солнечный свет.

   «А ведь только что был дождь» – мелькнуло у Кати.

– Вот тут я живу. – сказал Жора. – Помоги мне пересесть.

   Катя помогла ему снять обувь и куртку и аккуратно усадила в кресло.

– А почему ты с чемоданом?

– Да, ты понимаешь, вот. Хотела уехать в отпуск, а поездов нет. И автобусов нет. Второй день уже.

   Жора улыбнулся.

– Не уедешь ты никуда. Сейчас не время.

– В смысле – не время?

– Ну не время сейчас уезжать.

– Что ты имеешь ввиду?

– Взрослые, как с вами трудно. – Жора закатил глаза. – Всему свое время и место.

– Ну а когда будет время? У меня отпуск совсем небольшой.

– Я скажу тебе, когда.

   Катя вздохнула и посмотрела в васильковые глаза.

– Хорошо, дорогой.

– А ты одна в отпуск поедешь или с мамой?

– У меня нет мамы. И папы нет.

– А почему?

– Ну они уже умерли.

   Жора помолчал.

– Понятно. А у меня есть! – в глазах забилась тревога и надежда. – Есть! Просто она уехала, надолго. Но вернется!

   Когда Катя вышла из хосписа, на улице снова шел дождь. В другое время она бы немало удивилась, но сейчас все ее мысли были заняты этим странным мальчиком.

   …

   Катя и на следующий день пошла на вокзал и поездов снова не было. Не дожидаясь маршрутки, она сразу направилась к Жоре. Тоже повторилась и на следующий день. Через неделю ходить на вокзал она перестала и стала ходить только к Жоре. Ему становилась хуже, сам вставать он уже не мог. Катя гуляла с ним в парке под неизменным дождем и сидела с ним в палате под неизменно ярким солнцем, бившим через окно.

   Один раз он сказал ей:

– Ты можешь достать мне рюкзак?

   Катя немного опешила.

– Да, конечно, а зачем тебе рюкзак?

   Жора вздохнул.

– Ты знаешь. Мама не придет. Она уехала очень далеко и не сможет больше приходить. Я должен поехать к ней сам. И мне нужен рюкзак для игрушек, чтобы взять с собой.

– Подожди, почему не приедет? Это света тебе рассказала.

– Нет. Света знает, но молчит. Я сам понял.

   Катя замолчала. Посмотрела на Жору. Он лежал на кушетке и васильковые глаза болезненно светились.

– И куда же ты собрался ехать?

– Я же сказал тебе – к маме! Ты что же, не слушаешь меня?

– Да, я поняла. И… И когда ты поедешь?

– Скоро. На той неделе будут давать печенье. Нам всегда дают. Катя… – Он резко побледнел и как-то сразу весь опал на кровати. – Катя, мне дышать трудно.

   Катя выскочила в коридор и закричала:

– Сестра! Жоре плохо!

   Света, заполнявшая карты на посту, вскочила в палату и нажала кнопку селектора возле Жориной кровати.

– Реанимацию в седьмую срочно!

   Катя стояла в углу палаты, обняв себя за плечи.

– Что с ним?

– Гладкая мускулатура не работает. Мозг отказывает…

   …

   Через три дня Жору перевели из блока интенсивной терапии обратно в палату, и Катя подарила ему рюкзак. А еще через два дня он сам ждал ее с подарком.

– Нам сегодня давали печенье. И я взял для тебя одно.

   Жора протянул ей печенье в ярко оранжевой упаковке. На печенье было «Вера».

– Спасибо – Катя с удовольствием съела печенье. – Очень вкусное. Надо взять фантик и купить себе. Никогда такого не видела.

– И не купишь! Такое только здесь нам дают. Только нам. А фантик дай мне. – Жора аккуратно сложил оба фантика и убрал в карман пижамы. – Ты придешь ко мне завтра?

– Конечно.

– Хорошо, я буду ждать.

   …

   Когда Катя зашла в палату, Жора сидел на своей кушетке, в красной кепке, одетый, обутый в кроссовки. Рядом стоял детский рюкзак, который Катя ему подарила. Из кармана рюкзака торчал неизменный человек-паук. Больничная пижама ненужным комком валялась рядом с кушеткой. В животе у Кати как-то неприятно затянуло. Зачем же он так оделся?

– Жора, здравствуй. – она присела рядом и обняла его за плечи. – Я смотрю тебе сегодня намного лучше. Ты куда-то собрался?

– Катя, – он поднял на нее свои васильковые глаза. – Я ухожу. Сегодня время. Я еду к маме. Катя, сегодня. И ты можешь пойти со мной.

– Жорик, ты не можешь уйти, ты же еще не выздоровел.

– Катя. Я должен идти, потому что я уже не выздоровею. – Он попытался приподняться, опираясь руками о койку, но не смог. – Ты спрашивала меня – когда время. Так вот, время сегодня. Помоги мне сесть в кресло.

   В животе у Кати затянуло сильнее. Мысли путались. Неужели этот маленький больной ребенок знает, как выбраться из проклятого города? Но ведь уходить ему некуда, да и нельзя. Это не больница, но все же – какой-никакой режим. Они отвечают за детей. Даже гулять надо отпрашиваться.

– Я сейчас спрошу сестру, и мы с тобой немного погуляем в парке, хорошо?

   Она встала и выглянула в коридор.

– Сестра! Подойдите к нам, пожалуйста!

   Тишина.

– Сестра!!!

   Пост был пустым, оба крыла залитого солнцем коридора звенели пустотой.

– А Сестры нет, Катя. – Жора жег ее глубиной своих васильковых глаз. – Никого нет, Катя. Потому что время – сегодня. Помоги мне сесть в кресло.

   Жора смотрел на нее внимательно, умиротворенно и даже как-то торжественно. Первый раз за все это время Катя не видела в детских васильковых глазах никакого страдания. И она решилась.

– Хорошо, милый. Давай-ка.

   Катя взяла Жору под колени и посадила в инвалидное кресло. Поставила ему на колени рюкзак с человеком-пауком.

   Они вышли во двор хосписа под тяжелое серое небо. Моросил мелкий дождь. Солнца не было и в помине, но Катя уже привыкла.

– Ну, что, поедем по парку? – на всякий случай спросила она. Хотя ответ был ей уже известен.

– Нет, поехали ко входу. – Жора как-то весь съёжился под дождем и стал похож на нахохлившегося воробья.

– Жора, нам нельзя уходить, – пыталась сопротивляться Катя. – Тебя будут искать, да и меня к тебе больше не пустят, если мы вот так будем уезжать без спроса.

– Мне и не нужно, чтобы тебя сюда снова пускали. Это прекрасное место, здесь все были добры ко мне. Но все закончилось. Я ухожу отсюда. Сегодня – время. Ты пойдешь со мной?

   Катя смотрела в васильковые глаза и не могла оторваться. К черту. К черту дождь, этот город, и даже хоспис, где все добры. Она развернула инвалидное кресло и решительно покатила к выходу.

– Да, Жора, я поеду с тобой.

   Она толкнула калитку и выкатила кресло на грунтовку.

– Куда мы поедем?

– Давай к вокзалу.

– Ты хочешь, чтобы мы сели в поезд?

– Да, поехали к вокзалу.

– Жора, ты понимаешь, такое дело. Я до этого много раз ходила на чертов вокзал и.. там то ли авария, то ли еще что-то. Но поезда не ходят.

– Поехали к вокзалу – повторил Жора, прижимая к себе рюкзак. – Поехали. Поезд будет.

   Катя повернула в сторону вокзала и покатила кресло по раскисшей дороге. Жора одной рукой прижимал к себе рюкзак, а другой крепко держался за подлокотник. Кресло нещадно скакало по глубоким ямам. Они миновали парк, кольцо маршрутки и вот впереди замаячило серое здание вокзала и башенка с часами. На часах было 6 вечера.

– Отлично. – Жора заметно оживился. – Нам нужна платформа 12.

– Милый, на этом вокзале всего 4 платформы. Город-то у нас небольшой.

– Как же с вами трудно, со взрослыми. – Жора демонстративно вздыхает и взмахивает руками. – Езжай туда, я тебе все покажу. – он показывает Кате на перрон.

   Они проходят сквозь полупустое здание вокзала. Минуют несколько угрюмых пассажиров, которые толкаются у кассы. Катя слышит обрывки фраз о том, что поездов сегодня не будет. Выходят к путям.

– Направо! – нетерпеливо командует Жора.

   Вот первая платформа, вторая. Катя катит кресло дальше. Третья, четвертая. Все они пустые. Больше платформ нет.

– Туда! – Жора показывает на неприметную дверь в одноэтажном здании за последней платформой. На металлической двери, выкрашенной зеленой краской, висит табличка «Посторонним вход воспрещен».

– Но!.. Но… там же не…

– Туда! – в васильковых глазах уверенность и мольба. – Пожалуйста, послушай меня!

   Катя дергает дверь, та поддается с легким скрипом. Они заезжают внутрь, минуют небольшой коридор с единственной лампочкой под потолком.

   В конце коридора еще одна дверь. Почему-то деревянная. На двери неровным, как будто детским почерком прямо по доскам белой краской написано «платформы 5-12».

   Катя испуганно поворачивается и смотрит на Жору. Тот нетерпеливо вскидывает руки, всем своим видом выражая: «Ну я же тебе говорил!»