Читаем ПЛАНЕТА ЧЕРВЕЙ онлайн бесплатно

Меры длины/ времени на планете Поса:

День/ неделя/ месяц/ год – оборот/ нáдель/ мах и период.

Расстояния: один вид – 0,6 километра, или 0,35 мили.

Высота/ширина: маховая сажень – 1,78 метра.

Температура вакуума равна −270 °C. Если манипулировать вакуумом (охлаждать или нагревать его), чтобы уменьшить или увеличить ведущие к возникновению инерции флуктуации, меняется вся топология местности - в долинах растут горы и провалы. Основополагающее свойство материи «инерция» определяется свойствами вакуума, куда эта материя погружена. Приёмы манипулирования инерцией привели к новому виду получения энергии из вакуума - «квантовая энергия вакуума».

ИМЕНА В КНИГЕ ИМЕЮТ ЗНАЧЕНИЕ, т.к. все они - часть языков земного мира:

Хлада – от хладно: холод, по-сербски;

Флэм – от flame: пламя, по-английски;

Песко – от pesco: рыба, по-испански;

Киркас – от kirkas: яркий, по-фински;

Эле – от ele: возглас по-баскски;

Лэви – от leve: легкий, по-португальски;

Тийе – от испанского tiie: ура!

Мёркиш – от mērķis: цель по-латышски;

Раскт – от raskt: быстрый, по-норвежски;

Вайза – от wise: мудрая, по-английски;

Арги – от argi: светлая, по-баскски;

Элав – от elav: оживлённый, по-эстонски;

Третка – от tretka: безделушка, по-чешски;

Тотика – от totika: прямой, на языке маори;

Чурьят – от Ҷуръат: дерзкая, по-таджикски;

Яка – от jaka: крепкий по-боснийски;

Трюн – от treun: смелый по-шотландски;

Чёдэс – от чешского chodec: ходок;

Вахва – от vahva: сильная по-фински;

Визау – от visão: взгляд по-португальски;

Блаб – от английского blab: болтать, болтун;

Пипсен – от немецкого piepsen: писк;

Асюри – от французкого assuré: уверенный;

Саж – от французского sage: мудрая/ мудрый;

Люс – от luz: свет по-испански;

Гайда – от латышского gaida: ждущая;

Фурбо – от furbo: хитрый, по-итальянски;

Мейнэ – от нидерландского mijne: свой;

Айи – от японского 愛: любовь;

Лио – от leo: звонкий на гавайском;

Йерc – от африкаанса eers: первый;

Динс – от маратхи घन (dens): твёрдый;

Дзала – от грузинского ძალა (dzala): сила;

Ригель – он немецкого régel: правило;

Идос – от греческого Είδος: добрый;

Дюгуть и Калилé – слова от моего двухлетнего внука.

«Любой Разум — технологический ли, или даже геронический — в процессе эволюции первого порядка проходит путь от состояния максимального разъединения (дикость, взаимная озлобленность, убогость эмоций, недоверие) к состоянию максимально возможного при сохранении индивидуальностей объединения (дружелюбие, высокая культура отношений, альтруизм, пренебрежение достижимым). Этот процесс управляется законами биологическими, биосоциальными и специфически социальными. Он хорошо изучен и представляет здесь для нас интерес лишь постольку, поскольку приводит к вопросу: а что дальше? Оставив в стороне романтические трели теории вертикального прогресса, мы обнаруживаем для Разума лишь две реальные, принципиально различающиеся возможности. Либо остановка, самоуспокоение, замыкание на себя, потеря интереса к физическому миру. Либо вступление на путь эволюции второго порядка, на путь эволюции планируемой и управляемой, на путь к Монокосму. Синтез Разумов неизбежен. Он дарует неисчислимое количество новых граней восприятия мира, а это ведет к неимоверному увеличению количества и, главное, качества доступной к поглощению информации, что, в свою очередь, приводит к уменьшению страданий до минимума и к увеличению радости до максимума…

Возникает новый метаболизм, и, как следствие его, жизнь и здоровье становятся практически вечными. Возраст индивида становится сравнимым с возрастом космических объектов — при полном отсутствии накопления психической усталости. Индивид Монокосма не нуждается в творцах. Он сам себе и творец, и потребитель культуры. По капле воды он способен не только воссоздать образ океана, но и весь мир населяющих его существ, в том числе и разумных. И все это при беспрерывном, неутолимом сенсорном голоде».

Аркадий Стругацкий «Волны гасят ветер».

Отдельное спасибо гуру кардиологии Игорю Цупко, за тактичные правки всей медицинской терминологии в моём романе.

Благодарен своей семье и близким друзьям за силу их веры в меня!

Невероятно благодарен своему внуку за его внутренний свет и «эксклюзивные» слова, которые стали именами для некоторых героев этой книги.

Вокруг далёкой пылающей звезды неспешно вращалась по своей орбите в привычной плоскости эклиптики огромная планета. В черноте космоса этот бледно-бирюзовый газовый гигант временами являл на своём теле бело-зелёные всполохи, иногда пронизывающие его поверхность и порождая внутренние вихри, что скручивались до синих или тёмно-зелёных, с лазурными прожилками, спиралей, и снова распрямлялись, образуя плавные волнообразные яркие бирюзовые линии по его колоссальной поверхности. При этом космический исполин имел одно интересное отличительное свойство. Он с особой изящностью выписывал оборотами по своей внутренней оси символ, представляющей концепцию бесконечности[1]. Проходя пересечение двух лепестков этого знака в своём внутреннем вращении, планета-гигант немного остывала и меняла сияние на мутно-белое, с огромными розовыми разводами, а возвращаясь по элегантной кривой обратно, снова наполнялась бледно-бирюзовым светом.

Мощь, исходившая от этого космического исполина, завораживала своей несокрушимостью и монументальностью. Ни одно разумное существо вряд ли когда-нибудь решилось бы бросить ему вызов. Но, то разумное существо, а вот инертным, бездушным осколкам планет, что веками странствовали по бесконечной вселенной, было всё равно, в какую сторону лететь, и что встретиться на их пути. Пусть даже в результате встреч последует неминуемая гибель этих самых комет-осколков.

Однажды, сделав очередной оборот вокруг собственной оси планета-гигант, если бы была мыслящим существом, то смогла бы заметить появившуюся в глубине космической бездны мерцающую искру.

Искра становилась всё ярче, и вскоре, после нескольких оборотов огромной планеты по орбите вокруг пылающей звезды, мерцание этой далёкой искры превратилось в яркое сияние кометы, оставляющей за собой длинный шлейф в безжизненном пространстве.

Стремительно приближающаяся комета выглядела как микроскопическая раскалённая иголка перед фантастически огромным шаром планеты. Но, по неписанным законам Вселенной, если на то будет Её воля, даже малое может сокрушить великое.

Спустя короткое для бесконечности время, огненный странник с неимоверной скоростью и силой врезался под острым углом в бледно-бирюзовое тело газового гиганта!

Если бы вакуум смог передавать звук, то грохот этого взрыва, вероятно, долетел бы даже до пылающей звезды!

Увы, космос извечный молчун. В полнейшей тишине на месте вспыхнувшего разрыва тут же образовалось чёрное пятно. Пострадавшая планета моментально начала его втягивать в свою поверхность, словно собирая все силы, пытаясь исцелиться от этой раны на своём боку.

Несколькими мгновениями позже недалеко от места столкновения из громадного шара мощным фонтаном выбросило в космос то, что некогда было сияющей кометой, сопровождая её изгнание огромным шлейфом бледно-мерцающего туманного облака.

Облако медленно начало скручиваться в небольшое завихрение и плавно двинулось в неизведанную черноту за своим прародителем.

Следуя по орбите долгое время за космическим исполином, оно всё больше отдалялось, и вскоре было притянуто гравитацией единственного спутника газового гиганта, что казался на его фоне зёрнышком.

Особенность такого соседства со стороны выглядела так, словно родитель-колосс загораживает и защищает от сжигающих лучей звезды своё крохотное дитя, с лихвой одаривая его бледно-бирюзовым сиянием и теплом.

Планета-спутник, в свою очередь, вращалась к своему защитнику только одной стороной, разделяя веками свою поверхность на светлое и тёмное полушария.

Блуждающее облако стало обволакивать маленький спутник и долгое время сливалось всё плотнее со своим новым домом. Практически воссоединившись, его бледное свечение на мгновение отразилось в наполовину скрытым под грунтом металлическо-холодном шлифованном боку громадного элипсообразного предмета, что замер на вечной границе света и тьмы.

По тонким соединениям стремительно пробежала яркая зелёная искра и среди переплетений шестигранников появилась надпись:

«Информаторий – Базе: период наблюдения завершён. Зафиксировано окончательное слияние инородной газообразной субстанции с поверхностью. Все системы приступают к проведению анализа и обработке данных».

[1] Знак бесконечности «лемниската», это любая из нескольких кривых в форме восьмерки или ∞.

Побледневшее далеко на горизонте небо, чуть разгоняя густой мрак, чётче обозначило крутые склоны небольшой отвесной скалы с карликовыми кустами. Это означало лишь одно – поток вот-вот откроется.

Лэви стоял почти на самой вершине, ухватившись за выступающий из скалы корень и смотрел вниз на широкую просеку, окаймлённую редким и чахлым лесом на кромке болотных земель. Он то и дело поправлял капюшон тёплой куртки, съезжавший с его высокого лба и закрывавший светло-серые, с сиреневым ободом, глаза.

На краю просеки стояла необычная с виду телега, с четырьмя огромными толстыми колёсами, внутри которой, широкоплечий и коренастый Киркас привязывал себя верёвками к сидению.

– Ну что? – весело прокричал Киркас, задрав голову. – Как оттуда смотрится моя тачка?

– Красотка! – зычно ответил Лэви и тут же добавил, – Скоро начнётся! Жди!

Словно подтверждая эти слова, по тёмному лесу пробежал резкий порыв ветра, заставив подняться в воздух сухие мелкие ветки, опавшую листву и серую пыль. От этого порыва блекло светящиеся корни деревьев, кустов и травы чуть усилили своё оранжево-жёлтое сияние, как раздуваемые угли костра. Внезапно, ветер сменил направление, будто втягиваемый могучими лёгкими какого-то великана. Весь поднятый лесной мусор завис на миг, пролетел немного в противоположную сторону, замер и медленно осыпался. Это чудачество природы повторилось ещё несколько раз, и только после этого воздушный поток с нарастающим рёвом устремился по просеке к едва видимому вдали густому туману.

Лэви приложил свободную перевязанную ладонь ко рту и гаркнул, что было сил:

– Вперёд!

Киркас, услышав далёкий крик, громко выдохнул и, сдерживая дрожь в руках от нахлынувшего волнения, быстро натянул маску. Тяжело дыша и собираясь духом, он спустил на глаза плотно прилегающие к лицу очки, с усилием закрутил педали и двинулся по кромке просеки. Его тачка быстро вошла в поток и резво покатилась, подпрыгивая толстыми колёсами на ухабах. Уперев ступни в два выступа над педалями, мужчина дернул рычаг и раскрыл первый парус.

Состояние восторга от грубого рывка и нарастающей скорости вызвало улыбку на его лице, скрытую плотной маской. Без этого чувства, холодящего всё внутри, Киркас теперь просто не мог прожить. Почти похожие захватывающие дух эмоции он испытывал в далёком детстве, когда слушал рассказы своего деда Мёркиша, один из которых в корне изменил его жизнь. Дед тогда поведал внуку и его близкому другу Лэви про далёкий Сальдар, где почти всё небо закрывало огромное бирюзовое светило Сао, нещадно палящее своими лучами. Попасть в этот мир можно было только через туманные земли на стыке миров, пройдя по воздушным потокам.

Киркас и все жители его родного Полунгара, вечно пребывающего почти в кромешной в темноте, знали о неимоверной силе потоков, с корнем вырывающих хилые деревья. Правда, роптать на эти капризы природы они не решались, из-за поступающего теплого воздуха, делавшего жизнь в зябком Полунгаре более сносной. Были и обратные потоки, уносящие ледяной ветер на светлую сторону, чему полунги радовались не меньше. Они думали, что этот ветер с дальних стылых земель уносит с собой холод, от которого здесь страдали даже больше, чем от постоянного мрака вокруг.

Не меньшей преградой служили густые туманы, разливавшие свои мутные облака по болотам, на стыке светлого и полумрачного миров. Это препятствие отбивало охоту любым путникам, потому что из-за сильнейшей влаги внутри туманов дышать было просто невозможно.

Все эти трудности не смогли остановить Киркаса с его жаждой приключений. Всей своей пылкой душой он мечтал во что бы то ни стало, побывать в Сальдаре и увидеть новые земли, щедро согретые светилом Сао.

От своего деда Мёркиша, что слыл не только умелым кузнецом их селения, но и ещё знатным былинником, Киркас так же узнал, что находились и те, кто смог пересечь туманный стык миров по угасающим потокам. Это зажгло в сердце, тогда ещё мальчика, негасимым огнём мечту – пройти по потоку.