Читаем Пламя мести онлайн бесплатно

— ВДВ, — вскричал одетый в синюю тельняшку пьяный краснорожий бугай, размахивая над головой загорелыми руками, затем отхлебнул из открытой бутылки большой глоток и, страшно оскалясь, полез на решетчатые ворота, установленные в стене у входа на Центральный рынок. Створки лишь несколько минут назад поспешно закрыли охранники рынка, едва заметив приближающихся с хитрыми рожами десантников, отмечающих сегодня свой праздник. Те громко смеялись, пили в открытую, невзирая на общественное мнение, нарушали порядок и громко матерились, выказывая неуважение к жителям города, пугая прохожих и сбивая на землю мусорные баки.

За воротами собралась уже небольшая толпа тех, кто не успел вовремя покинуть территорию рынка, и сейчас люди настороженно ждали, что же произойдет дальше, тихо переговариваясь и напряженно наблюдая за виновниками беспорядков.

Пьяный десантник наконец взобрался на ворота, перелез на бетонную арку и, вскинув руки навстречу садящемуся солнцу, блестящему теплыми лучами на его красном лбу, вновь дико и безумно вскричал: «ВДВ», и тут же, громко смеясь, бросил в толпу недопитую бутылку. Раздался звон бьющегося стекла, звук удара и чей-то вскрик от боли, его перекрыл противный ржач товарищей дебошира, вальяжно стоящих на нетрезвых ногах у решетки ворот, сунув руки в карманы брюк. Толпа заволновалась, кого-то неожиданно толкнули, пихнули, кому-то наступили на ногу или заехали локтем в бок. И большинство стало отступать назад, расталкивая замешкавшихся руками и локтями. Народ заволновался, словно гладь моря в надвигающийся шторм, послышались гневные крики, истерический визг и толпа отпрянула назад.

И никто в панике не заметил замершую у самой стены девушку лет шестнадцати-семнадцати, она испуганно жалась к бетонке, сжимая в дрожащих руках маленькую черную сумочку, стреляя полными ужаса глазами направо и налево и видя лишь налитые страхом лица людей. Вдруг раздался резкий хлопок, повалил едкий дым — десантник, надрывно крича, кинул в толпу людей дымовую шашку — и толпа обезумела. Крича и бешено ругаясь, люди бросились прочь от ворот в дыму и проклятиях, сбивая на землю с ног своих соседей, втаптывая их в панике в асфальт. Брызнула первая кровь.

Сила безумной толпы непобедима.

Девушка было дернулась в сторону, но ее сил не хватило. Она еще ощутила ошеломляющий удар о камень стены, упала на колени, почувствовав, как горячая кровь из рассеченного лба брызнула на глаза, звуки слились в общий монотонный шум, в голове помутилось, а затем был еще удар, и наступила тьма.

Тем днем лишь с помощью отрядов сотрудников правопорядка, путем отлова с применением травматического оружия, были усмирены распоясавшиеся дебоширы и препровождены в ближайшие отделения милиции. Но вызванная ими паника и разгул беспредела унесли с собой шестнадцать человеческих жизней, и никто не был в ответе за них.

Девушку звали Инна. Похороны состоялись через два дня на Северном кладбище в гнетущей тишине. Солнце в тот день не показывалось, скрывшись за пеленой серых туч, и на землю с самого утра лил холодный противный дождь, превращая грязь в сплошное месиво. На кладбище были лишь близкие и родственники погибшей: рыдающая мать и глубоко скорбящий отец, старая бабка и две близкие подруги, которые в тот роковой день не успели достичь рынка и тем самым спасли себе жизнь и здоровье. Инне же крупно не повезло, она пришла на встречу первой и гораздо раньше намеченного срока…

Хмурые рабочие осторожно опустили гроб в раскисшую землю, и все присутствующие направились бросить в память о погибшей последнюю горсть сырой земли.

Последним к открытой могиле подошел юноша лет двадцати, до этого тихо стоявший в стороне, его глаза были красны от горьких слез, безжалостно смываемых дождем, кулаки сжаты так, что побелели костяшки пальцев, а ногти почти до крови впились в плоть, скулы сведены. Это был Иван парень Инны. В тот кошмарный день он не смог встретится с ней, так как вынужден был выехать по делам за город.

Он очень любил ее, безумно, так, как возможно бывает не у всех и не всегда. Она — это вся его жизнь, его вечная судьба, его радость и счастье, и вот теперь ее не стало. И ни один виновный в этом не понес заслуженного наказания. Лишь ледяная боль обжигала истерзанное сердце, выжигая все, что еще было в нем человеческого.

Иван с трудом разжал негнущиеся пальцы, поднял комок пропитанной водой земли и, словно еще не веря в происходящее, бросил его во мрак свежей могилы. Сердце его билось все сильнее и сильнее, боль невыносимо терзала душу, а безысходность выворачивала и крутила оголенные нервы, кроша и так распаленный мозг, сдавливая виски, заставляя огонь гнева полыхать в его покрасневших глазах.

Отец Инны, сорокалетний Михаил Петрович, тихо подошел к нему, положил свою руку ему на плечо и с силой сжал пальцы, успокаивая парня, стараясь хоть как-то облегчить его страдания, принимая на себя его боль. Но это было не в его силах. Рядом рыдала безутешная мать.

Так они и стояли, пока рабочие кладбища методично и привычно забрасывали одинокий гроб землей.

Как быть, как жить, когда лишь мрак в груди и боль терзает жестоко мозг, как не сойти с ума и не отправится вплавь по бурному океану безумия? Ты ищешь, но не находишь выхода, потому что его нет, и бездна тянет тебя вслед за собой, а жизнь, теряя краски, превращается в черно-белый кошмар, за стеной которого притаилась лишь смерть. И нет от этого спасения.

Иван очнулся в пьяном угаре, лежа на стылой земле, едва освещенной лучами восходящего солнца. Грязь налипла на его лицо и одежду, во рту словно верблюд наплевал или нагадил выводок уличных кошек, в голове туман, смешанный с винными парами, и тошнит. Но это лишь малая часть того, что гложет надсадно грудь. В руке он ощутил холод стекла и приник к почти пустой бутылке. Водка обожгла воспаленное горло нестерпимым огнем, выдавив слезы на глаза.

— Любимая, как же мне тяжело без тебя, где же ты… вернись… — шептал он, вновь замирая у могилы Инны, обнимая руками небольшой холмик земли, орошая его холодными слезами, схватившись крепко рукой за траву, что росла у старого заборчика соседней могилки. Милая, улыбающаяся девушка с болью в ясных глазах смотрела на него, грязного и обессиленного, с портрета на каменной плите надгробия. Это все, что осталось в этом мире от Инны.

Все остальное кануло во мрак. Он закрыл глаза и, вцепившись в землю, разрывая ее холодными пальцами, заорал надсадно и горько. Боль душила все сильнее и сильнее, и даже спирт уже не в состоянии был помочь и заглушить ее. Как же быть, как быть… Это все эти твари, ублюдки, что не ценят ни чужих жизней, ни чьих либо судеб. Они и только они виноваты во всем. Они не достойны жить… Убить, как же я хочу их всех убить! Чтоб они сдохли!.. Как же мне тяжело без тебя…

Тут сквозь туман алкогольных испарений он расслышал чьи-то тихие шаги. Кто-то медленно подошел к нему и замер в шаге на тропинке между рядами могил. Тяжело дыша, пуская горькие слюни, Иван взглянул на него, но сквозь слезы смог лишь разглядеть чей-то черный силуэт в ореоле утренних лучей. Незнакомец замер, словно разглядывая лежащего на земле человека, и молчал.

— Кто ты, что тебе нужно? — заплетающимся языком прошептал юноша. — Уходи, уходи, мне никто не нужен…

— Твоя боль так сильна, — раздался вдруг тихий, почти лишенный жизни голос. — Ее энергия пронизывает далекие миры и достигает самого дна… Я пришел на твой зов помочь.

— Ты, нет, никто не в силах мне помочь, никто. Ее больше нет, нет навсегда… нет…

Незнакомец сделал шаг вперед и присел рядом с юношей, положив тяжелую ладонь ему на спину.

— Не спеши. Твоя боль породила великую жажду мести, и она столь сильна, что ты уже одной ногой на пороге тьмы. Душа твоя жаждет крови все больше и больше. Она уже канула во мраке. Так ответь мне, хочешь ли ты закончить то, что так страстно желаешь? Хочешь ли завершить свою месть?

— Месть? — юноша чуть приподнялся, странные образы зароились перед его глазами.

— Да, найти тех, о ком ты мечтаешь?

Мутными глазами Иван взглянул на незнакомца и в душе его взвился огонь. Он хотел, очень хотел. Виновники смерти Инны так и остались безнаказанными. И он не знал, чего же еще делать. Они должны понести заслуженное наказание. Но это был путь во мрак. Туда, откуда нет возврата не только бренному телу, но и чистой душе. И девушка с портрета испуганно взирала на него, ожидая рокового решения, словно с того света силилась закричать, остановить его, не дать погубить себя. Но разум юноши уже был мертв, в его теле сейчас жила лишь одна мысль — месть! И даже бог не в силах заставить его изменить свой выбранный путь.

— Да, я согласен мстить. Они все ответят… Что нужно… — и тут боль навалилась на него со всей немыслимой силой, тьма вспыхнула пламенем в его глазах, и рассвет налился ярко-алым светом, словно кровью окропив весь мир. Ветер стих, земля завертелась, и юноша провалился в черноту беспамятства.

— Ничего не нужно, мой юный друг. Слово сказано. Ты сделаешь, что должен. Жаль, что так мало времени у меня.

Незнакомец встал и уже было шагнул прочь, как замер и бросил через плечо: «Двадцать семь душ и ты закончишь дело.»

После, он легким шагом направился по дорожке к лесу и медленно, словно призрак иных миров, растворился в лучах восходящего солнца, вернувших себе свой истинный цвет.

Прошло три месяца. Осень вступила в свои права, окрасив листья деревьев в желто-красный цвет. Холодный ветерок все чаще начал спускаться с Уральских гор к земле, принося с собой тяжелые тучи и промозглый дождь.

На Папанинцев в старом двухэтажном бараке, уже предназначенном под снос, в заколоченном гнилыми досками окне второго этажа сквозь узкие щели пробивался дрожащий робкий свет. На улице царила темная ночь, и осенний дождь сбивал с деревьев листву, кидая ее в грязные лужи у дороги.

В старом бараке уже давно никто не жил. Все окна были выбиты, а в стенах зияли рваные дыры, крыша проломилась и частично рухнула внутрь. Но в одной из комнат сейчас горел свет. Здесь стоял стул и старый, покосившийся на один край стол. На столе одиноко замерла небольшая полупрогоревшая свеча. Бледное пламя подрагивало, и мрачные тени плясали в ее свете по пыльным углам. На стуле крепко связанный прочным жгутом сидел мужчина в разорванной, заляпанной кровью и потом тельняшке и грязных брюках, в одном сапоге на правой ноге, другого не было в комнате, и где он потерялся сейчас мало кого волновало.

Страшные раны и следы от жестоких ударов покрывали все тело мужчины, кровь капала с распоротой губы на грудь, один глаз заплыл, на лбу алел след как от ножа. Человек еще был жив и в сознании, но очень тяжело дышал, воздух с хрипом вырывался из его горла.

В шаге от пленника замер еще один человек — юноша, чье сердце пылало неутолимой жаждой мести, а взгляд холодных глаз превратился в отблески безжалостной стали. В руке он сжимал металлический прут и, размахнувшись как следует, нанес сильный удар по голове связанному мужчине, тот дернулся, захрипел и закричал от боли, но дождь, бьющий по дырявой крыше, заглушил его отчаянный крик.

— Тебе это не сойдет с рук, — отдышавшись, роняя кровавые слюни, прохрипел он угрожая. — Тебя найдут, сука! Я найду и выпотрошу голыми руками. Тварь!

— Ты считаешь себя очень смелым, — проговорил юноша, замерев перед ним. Тихие пустые слова словно по принуждению слетали с его губ. — Твоя смелость не спасет тебя. Все давно уже решено. Ты сдохнешь. Прими это.

— Но что, что тебе от меня надо? За что? — сплюнул пленник. — Я тебя даже не знаю? Какие канители, твою мать?

— Не знаешь. Откуда. Такому животному, как ты, разве нужно знать, кто я. Нет. Но я все же отвечу на твой вопрос. Я — твоя судьба. Я — проводник, и я приведу к тебе смерть. Точно так же, как ты привел ее в мою семью.

— Привел смерть? — удивился узник. — Я тебя впервые вижу, мать твою. Что за бред?

— Три месяца назад ты и твои дружки устроили погром себе на радость в свой праздник, хотя, если честно, я не могу понять, кто же разрешил вам так думать, что это ваш праздник? День вандализма и дебоша… Вы плевать хотели на окружающих вас людей, на их жизнь и мысли. Шестнадцать человек отправились на тот свет и никто не ответил за их гибель.

— А я здесь причем. Если ты про разгул на рынке, то там были Вован и Серый с дружками, мы вообще с ребятами не были в центре тогда.

— Думаешь это кого-то теперь волнует. Жестокая выходка таких как ты, отняла у меня все. И месть сожгла мою душу. И я не успокоюсь пока не утолю ее. Сполна. Я пришел вернуть долг.

— Но я здесь не при делах, клянусь, слово офицера!

— Офицера?

— Да, я майор в отставке, — задрав голову высокомерно произнес пленник, думая что это что-то значит.

— Майор. Жаль, я не интересовался званиями остальных…

— Остальных? Так это ты тот убийца, что мочит десантников. Ну ты попал.

— Ха. Ты еще не понял. Сейчас ваше «братство» не сможет никому навредить. Вы выпустили на волю демона, и он сметет всех, кто заслуживает смерти, и еще прихватит с собой остальных. А «слово офицера» можешь засунуть себе глубоко в зад, для этого мира оно ничего не стоит. Любой из твоих начальников отдаст тебе приказ, идущий в разрез с твоим словом, и ты утрешься и сам плюнешь на него, спасая свою шкуру и погоны. Но хватит пустых разговоров, пора свершить то, зачем мы здесь собрались.

Испуганно пленник взглянул на своего мучителя и отшатнулся. В глазах юноши уже не было жизни, лишь мрак и неземная боль. Черты его лица исказились, верхняя губа поднялась, обнажая острые клыки. Громкий хохот нечеловеческого существа пронесся по пыльной комнате, заставив пламя свечи бешено заплясать. Миг и перед связанным мужчиной предстал демон и страстно набросился на свою беспомощную жертву. Громко урча, он вцепился в его плоть, терзая острыми когтями, вырывая огромные куски, лакая горячую кровь. Пленник даже не успел издать ни единого звука, как все было кончено. И в пустой комнате, забрызганной кровью, остался лишь труп — кусок истерзанного мяса в рваной тельняшке. Свеча погасла, и опустилась тьма.

Серия зверских убийств прокатилась по Перми в начале ноября. Двадцать семь изодранных в клочья трупов нашли сотрудники милиции за последние тринадцать дней: изуродованных, выпотрошенных, разорванных на куски, словно дикими зверями. И никаких следов: ни отпечатков, ни улик, ни свидетелей. Лишь одно явно связывало всех мертвецов — все они были десантниками из разных частей, отслуживших в разных местах страны, в разные года, в чине от сержанта до майора. Но это не помогло связать вместе всю серию убийств. Следствие зашло в тупик, а виновных так и не нашли.