Читаем Письма победителей онлайн бесплатно

Глава 1 Карибское море

18 апреля 1944. Кирилл.

Раннее утро началось с нездоровой суеты. На земле еще лежали длинные тени, солнце только проглянуло над горизонтом, а на аэродроме оживились и забегали. 45-е ударное сверхтяжелое бомбардировочное авиакрыло восьмой воздушной армии снаряжалось и готовилось именно к тому, ради чего их и держали на райском тропическом острове близ ВМБ Гуантанамо.

С бомбардировщиков снимали маскировочные сети, механики и бортинженеры суетились, проверяли двигатели и оборудование. Машины заправлены еще с вечера, бомбы подвешены. Потому ни для кого утренняя суета не стала сюрпризом.

Крыло всего две недели назад перелетело на Кубу, потому обустроить капониры и укрытия как положено не успели. Да честно говоря и не требовалось. Чертовы европейцы давно не тревожили остров набегами.

— Джоз, ты погляди, нас точно готовят к вылету, и это не учебный полет, — длинный, худой как жердь второй лейтенант возбужденно жестикулировал.

— Тебя это удивляет? — отреагировал его собеседник первый лейтенант несколько старше возрастом, выделявшийся редкой мужской красотой без столько частой женственной смазливости.

— Конечно нет. Раз мы на фронте, то должны же не только мулаточек тискать.

— Хорошее занятие. Нас считают освободителями и защитниками, стоит пользоваться пока дают.

По вдруг покрасневшему лицу дылды хорошо читалось, что с местными девицами у него пока контакт не получался. Это его сильно расстраивало. Все же Джо с детства привык во всем быть первым. Так воспитывал отец.

— Не дрейфь, все у тебя получится. Как вернемся, сразу в увольнительную по барам снимать девочек, — Джоз хлопнул по плечу друга. — Мы же герои!

— Ты старше и опытнее.

— Вот и покажу как надо, — на лице летчика играла жизнерадостная ослепительная улыбка.

Стоит добавить, он не лукавил. Так получалось, внешность и легкий характер вкупе с уверенностью и энергией притягивали к нему женщин как магнитом. Есть такой типаж мужчин. К ним липнут.

— Нет ничего сложного, — вмешался в разговор третий участник. Внешность пилота сразу выдавала в нем выходца из Южной Европы. — Не будь скрягой, и девочки к тебе потянутся.

Увы, дальнейший незатейливый треп на вечную тему прервал свист динамика, металлический голос объявил общее построение.

— Кого бомбим, Панаму или Гваделупу? — Джордж Буш несмотря на молодость не стеснялся изучать карты театра военных действий.

— Полковник скажет и расскажет, — легкомысленно отмахнулся Джозеф Кеннеди. — Он сегодня сам летит с нами, ведёт своих орлов бомбить джерри.

Командир авиакрыла не любил долгих разговоров и обтекаемых фраз. Задачу он ставил четко, без лишних размусоливаний и патриотических извивов. Два авиакрыла новейших сверхтяжелых бомбардировщиков не для того перебросили на Кубу чтоб парни выпили все что горит и перетрахали все что шевелится. Нет, и это тоже. Но сначала дело.

Затишье на Карибах в любой момент грозило смениться ураганом. Ни для кого не секрет: европейцы за два года накопили силы и резервы. Останавливаться же на полпути, превратив Панаму из транспортного пути в пробку и застроив островную гряду военными базами никто не будет. Масштабное вражеское наступление ожидается со дня на день. Нет, дата и даже направление удара остаются вещами сугубо вероятностными. Но все понимали, рано или поздно волна поднимется, и один Бог знает, захлестнет прилив Америку, либо разобьётся о волноломы крепостей?

Именно для того чтоб правильно встретить европейцев, размягчить их армию, оставить без тылов и нанести неприемлемые потери, на Гаити и сформировали отдельное бомбардировочное командование, с этого года преобразованное в восьмую воздушную армию. И надо сказать, у американцев были все шансы. Во всяком случае, объединённое командование Карибского бассейна так считало. Сила собралась внушительная.

Джозеф Кеннеди не думал о великих стратегических замыслах взбираясь по лестнице в кабину своего «Суперфортеса». Его куда больше занимали десять человек экипажа за его спиной, да еще предстоящий рейд. Тяжелая махина бомбардировщика заправлена, подготовлена, снаряжена.

Пока командир экипажа уточнял полетное задание и реперные точки маршрута, пока командир эскадрильи еще раз прорабатывал варианты захода на цель по масштабным аэрофотосъёмкам, второй пилот, штурман и бортмеханик проверяли приборы, оборудование. Моторы уверенно мололи воздух винтами на холостых оборотах.

— Тим, сверь прокладку, — лейтенант передал карты и кроки штурману. — Парни, всех касается. Идем в группе, мы верхняя крышка батлбокса.

— Командир, мы уже знаем куда летим?

— Бомбим Тринидад, парни.

— Вжарим по полной! — второй пилот поднял кулак и радостно оскалился.

— Не зевай, Мэт. Все по местам. Проверить и доложить.

Тяжелые сверхсовременные машины одна за другой отрывались от взлетных полос. До цели больше двух тысяч километров. Летим бомбить Тринидад. Остров у берегов Венесуэлы давно превратился в крупнейший логистический узел европейцев. Порты и оперативный тыл русских, немецких, английских, французских армий. Без складов и арсеналов на острове, без транспортов у причалов вражеское наступление застопорится, а то и сдвинется на конец лета. Ради такого, расчетные потери бомбардировщиков считались приемлемыми.

Любой сдвиг сроков вражеского наступления, это маленькая победа великой Америки. С каждым днем Атлантический флот еще больше усиливается. Вступают в строй новый корабли. На большие Антильские острова перебрасываются дополнительные силы. Воздушная мощь Штатов тоже растет. Могучая страна наращивает армию и флот. С каждым днем, с каждым часом.

Мировая война вошла в клинч. Это давно секрет Полишинеля. Шаткий баланс. Любое масштабное наступление несет в себе недопустимые риски. Однако все считали, что могут нарушить равновесие. Достаточно подтолкнуть, надавить, дальше само покатится.

Выстроившиеся плотными батлбоксами «Суперфортесы» настырно лезли на высоту. На лаге крейсерские 500 км/ч. Курс на Гаити, на длинный вытянувшийся к Ямайке язык Массива-дю-Зюд. Над полуостровом авиакрыло поворачивает и идет к цели над морем. Дальше еще один поворот и выход на боевой курс.

Пока сверхтяжелые В-29 тянут к реперной точке, с аэродромов Гаити и Пуэрто-Рико поднимаются тяжелые кулаки авиакрыльев зарекомендовавших себя надежных «Либерейторов» и «Летающих крепостей». К батлбоксам пристраиваются эскадрильи «Мустангов» и «Лайтнингов» сопровождения. «Могучая восьмерка» бросает в бой восемь сотен тяжелых ударных машин.

— Мы идем одни? Где остальные крылья? — повернулся к Джозу второй пилот.

— Они уже ушли. Мы догоняем, — молодой Кеннеди сам ожидал увидеть в небе над Гаити плотные построения тяжелых бомбардировщиков.

Вопрос Мэта помог вспомнить расписание операции. Да и реперная точка над крайней западной оконечностью. Все аэродромы восточнее. Все в небе, но у каждого крыла свой маршрут.

Такая армада не может идти одной тучей. Невозможно выстроить и уверенно повести к цели группы разных машин с разных баз. На разных высотах. С разной скоростью. Штабные умники рассчитали так, что все группы подойдут к Тринидаду одновременно. Два авиакрыла сверхтяжелых «Суперфортесов» первой дивизии шли прямиком над морем. Крейсерская скорость 500. Истребителей сопровождения им не выделили. Мощные высотные скоростные бомбардировщики сами по себе крепкий орешек, их плотный строй не пробить и не разорвать. Только если зенитным огнем размягчить. Сверхскоростные и тяжелые «Суперфортесы» станут козырем, недосягаемой для противника разящей карой с небес. По крайней мере так планировали штабные специалисты, по крайней мере на это молились парни в кабинах машин.

Остальные тяжелые крылья с Гаити и Пуэрто-Рико выстраивали маршрут восточнее. При этом они попадали в радиус действия перехватчиков с островных баз европейцев. Конечно, так короче, но есть нюанс. Маршруты проложены по самому краю зон перехвата. Однако, не все так просто. Готовивший операцию генерал Дулиттл имел на это отдельный план.

— Мальчики, пусть рашен и джери высунутся из гнездышек, — Джимми Дулиттл уверенным жестом ткнул в карту на штриховку опасных зон. — У нас четыре сотни истребителей. Дадим им шанс выпотрошить и поджарить русских.

— «Мустанг» маневреннее «Беркута», резвее на вертикали, — командир 17-го истребительного знал, о чем говорил. Его парни неоднократно сталкивались в небе с русскими и немцами.

Логику командующего армией поняли не все, но возражать желающих не нашлось. Крутой нрав Дулиттла слишком хорошо известен. При здравом размышлении, он прав. Не только нанести удар стереть в пыль и кашу тыловую базу европейцев, но и потрепать их истребительные полки. Пусть бьются о плотный строй бомбардировщиков, пусть сгорают в драке с эскортом. Чем больше их убить сейчас, тем легче завтра будет бомбить базы. Тем более, «Могучая восьмерка» наносила удар далеко не всеми своими силами. Следующей будет Гваделупа. Там слишком уж разнежились, потеряли осторожность русские увальни.

Никто и не рассчитывал на внезапность. Все понимали, противник осведомлен о концентрации воздушной мощи на Гаити и Кубе. О вражеском наступлении не догадывались только совсем уж блаженные. Командование европейцев понимало, противник постарается опередить, нанести превентивные удары. К этому готовились. Янки знали, что европейцы знают об их планах, но сделать с этим что-то не могли.

Первые тревожные сигналы посыпались спустя полчаса после взлета первых самолетов американцев. Дальний разведчик с высоты 12 километров засек активность над аэродромами Пуэрто-Рико. Крылатая четырехмоторная машина сменила курс и ушла к юго-западу. В эфир немедля посыпались шифровки. Патрульные летающие лодки доложили о многочисленных воздушных целях к югу от Эспаньолы. Наконец с крейсера «Монкальм» наблюдали грозную картину вытянувшейся до горизонта колонны тяжелых бомбардировщиков.

На весну 1944-го система оповещения работала без сбоев. Командующие базами, командиры авиаполков принимали решения без напоминаний и долгих согласований со штабами. На пятый год войны другие в командных должностях долго не задерживались. В лучшем случае уходили в тыловые службы, в худшем на тот свет, иногда с половиной личного состава за раз.

С передовых баз спешно подняты разведчики, воздушные патрули изменили курс. Между союзниками шел оживленный радиообмен. Оперативные данные передавались напрямую через совместные штабы.

На островных базах оживились аэродромы. К тому времени, когда в штабе 6-й воздушной армии уточнили обстановку и свели воедино отрывочные рапорты, махина ПВО уже пришла в движение. Перехватчики готовились к взлету. На позициях и постах зенитных батарей пробили тревогу.

— Куда они? — генерал-лейтенант Крутень вышагивал за спинами склонившихся над картой офицеров.

— Не могу знать. Возможно: Гвиана, Мартиника, Тринидад, — не поднимая головы отозвался начальник штаба.

— Немцев оповестили? Флот знает? Англичане?

— Немцы и англичане дали отбивку. Флот спешно поднимает пары.

Вопрос на первый взгляд не имел смысла, но задать его Крутень был обязан. Слишком много неприятностей начиналось с того, что люди думали, что союзники или смежники должны знать. Человеку вообще свойственно подозревать окружающих в способности читать мысли. Старая как мир ошибка, погубившая немало молодых здоровых парней.

Тем временем над гаванями острова ревели сирены. Корабли и транспорты спешно собирали своих людей. По всем каналам пришел приказ: «Немедля поднять якоря и выйти в море». Каботажникам предписывалось рассредоточиться. На боевых кораблях расчехляли орудия, вскрывали кранцы первых выстрелов. Пока машинные команды поднимали давление в котлах, или запускали дизеля, люди занимали боевые посты по расписанию. С якорей снимались по мере готовности, опоздавших не ждали.

Штабс-капитан Никифоров схватился за перекладину шторм-трапа, когда «Выборг» уже покидал порт. Следом за комэском резво взбирались на палубу летчики и моряки. Они успели добежать до причала и запрыгнуть в последний катер.

По громкой связи уже требовали: всему летному составу собраться на палубе за надстройкой. Начальник технической части поднимал своих людей. На авианосце играли боевую тревогу.

Во время стоянки все самолеты в ангаре раскреплены по-походному. Сейчас техники спешно снаряжают истребители к вылету. Кровь войны высокооктановый бензин хлещет в горловины баков, из погребов поднимают снарядные ленты, механики снимают предохранители и фиксаторы, проверяют оборудование, приводы, механизмы.

Сам «Выборг» на малом ходу проходит боны. За ним эсминец «Ласка». Верный старый спутник «Леший» задерживается с отплытием. Дорогу крейсеру перегородил транспорт. Пришлось застопорить ход, пока сухогруз освобождал фарватер.

Кирилл даже не успел переодеться, как взобрался по шторм-трапу в парадной, так и рванул на построение. Настрой не самый лучший. Злое такое настроение. Увольнение закончилось ровно в тот момент, как взвыли сирены. Даже до ворот порта не дошел. Все планы Рузвельту под хвост и беседочным узлом завязать.

Подполковник Белов с невозмутимым видом стоял, заложив руки за спину. В отличие от своих подчиненных он успел одеться по форме. Командир авиаотряда выждал, когда добегут последние, и выразительным жестом задрал рукав, демонстрируя часы.

— Вольно. Командирам эскадрилий пересчитать личный состав и доложить об отсутствующих.

Кирилл пробежал взглядом по своим людям. Слава Богу! Все на месте. Взгляд комэска задержался на лишнюю секунду на лице Марченко. Нет, показалось, глаза Ивана шальные от резкой побудки, а не употребления.

— Вторая эскадрилья. Отсутствуют два летчика, — громко, отчетливо рапортует штабс-капитан Оболенский.

— Увольнение?

— Так точно.

— Третья. Нет одного человека.

— Первая. Докладывает штабс-капитан Никифоров. Личный состав в сборе.

— Точно все? — начальник отряда пронзил комэска тяжелым взглядом.

— Так точно, господин подполковник.

— Молодец, Никифоров, — таким тоном будто от комэска что-то здесь зависело.

Белов молча постоял минуту. Затем распорядился готовиться к экстренному вылету. Боевая задача не ставилась, подполковник сам не знал, где и с кем драться его людям.