Читаем Пиранья онлайн бесплатно

Глава 1. «Мегалодон»

Шампанское приятно щипало язык. Через три дня меня завалят работой в каледонской миссии, а пока можно наслаждаться свободой, которой у меня не так много, как все себе воображают.

Заказчик не поскупился на билеты в первый класс, но разве специалист моего уровня не стоит такой щедрости? Стоит. Безусловно стоит.

В зале обедали: мужчины во фраках и женщины в вечерних платьях. Между столами кружили пары. Я задрал голову. В первый раз можно долго так просидеть.

За прозрачным куполом, укреплённым массивными сводами с ангелами, минотаврами и аполлонами, мерцали тысячи звёзд на мрачном полотне космоса. В правом углу искрилось газовое скопление – будто кто-то рассыпал на прозрачном столе молотого красного перца и подсветил снизу фонариком.

В туманности бурлила жизнь. Из скопления выныривали, сверкая серебристыми сферическими телами, дебирарии, и розовые точки планктона, который только с виду казался ничтожным – на деле каждое из существ было размером со шлюпку.

На фоне скованного льдом шарика Тая вертелся нанизанный на штырь диск станции «Базис», от которой «Мегалодон» почтительно удалялся. Ещё минимум час лайнер вынужден соблюдать реактивный режим движения. Только после можно включить трёхсотячейный гипердвигатель и провалиться в подпространство без риска размазать станцию вневременной волной.

Купол был из толстенного закалённого стекла. Звучало дико, но выглядело потрясающе. Пассажиры могли щекотать нервы, восхищаясь близостью смертельного пространства. Особенно красив купол был в момент вхождения «Мегалодона» в гипертуннель и во время финиша. Внутри подпространства купол становился блекло-серым, изредка показывая причудливые радужные полосы.

По залу разносились волны рока – его исполняли кудрявая негритянка и блондин с фиолетовой кожей. Родиной парня была луна системы Кассини – более верно, чем цвет лица, говорило обилие шипящих в речи. Только на бывшей американской колонии существовала такая фонетическая картина. Впрочем, это было очевидно лишь для меня. Ведь вряд ли в этом зале, да что там, на всём «Мегалодоне» с его пятью тысячами пассажирами, найдётся ещё один кси-лингвист.

–Желаете ещё брют? – поинтересовался на русском официант с перекинутым через руку полотенцем.

Уроженец Нового Урала, Луна, машинально отметил я. Русский – родной. Затем переехал на Каледонию и лет в пятнадцать изучил немецкий.

–Нет, спасибо. Телятину по-купечески, – заказал я.

–С грибами какими? Белыми, опята, шампиньоны?

Нет, поправил себя я. Переехал на Каледонию раньше, а немецкий изучил в десять-одиннадцать. Слишком много скользящей артикуляции. А русский практикует редко. На лицо элементарное несогласование падежей.

–С белыми.

Ни один автоматический переводчик, ни один самый лучший специалист не может постичь чужой язык как мы, кси-лингвисты. Мы не пропускаем незнакомый язык через призму родного: на краткое время для нас своими становятся несколько языков.

Универсальные схемы, которые были бы понятны всем, не работают – автоматические переводчики порой настолько искажают смысл, что можно сорвать даже переговоры о поставках сувениров.

Мы, кси-лингвисты мимикрируем под неродной для нас язык. Мы переводим, донося не максимально близкий смысл, а полностью идентичный. Мы перелагаем из языка в язык философские тексты и героические поэмы, контракты и уставы правительств подобно тому, как композиторы переносят симфонию из одной октавы в другую.

–Аааа! – взвизгнула певица в микрофон.

Шарахнула сирена.

Все запрокинули головы, и я тоже взглянул вверх. Орбитальная станция «Базис» надвигалась на нас с неестественной быстротой, а газовое скопление выплёвывало языки огненно-рыжего перца.

Сирена стихла. В мгновенно воцарившейся тишине раздался голос на чистом английском:

–Пассажиры и экипаж «Мегалодона», говорит капитан! В скоплении наблюдаются нетипичные гравитационные возмущения седьмого класса по шкале Иванова. Орбитальная станция «Базис» сошла с орбиты.

В динамике откашлялись и заговорили быстрее.

–Мы включим гипер-двигатели прямо сейчас. Просим всех занять места в компенсаторах.

Голос стал другим, для него английский не был родным – включилась специальная трансляция для нашей палубы:

–Резервные компенсаторы палубы первого класса находятся в зонах «А» и «Б», в купольном ресторане…

Я не дослушал. Залпом осушил бокал и поднялся. Паники не было. Мужчины и женщины спокойно двигались к выходам, следуя указаниям официантов. Только одной полной даме, обвешанной жемчугами и кольцами, как новогодняя ёлка игрушками, стало плохо, и её вели под руки двое барменов.

Я посмотрел вверх и схватился за стол. Диск «Базиса» занимал треть купола. Были видны противометеорные пушки, мигающие синим маяки и широкие раструбы причалов. Если мы сейчас включим двигатели, то «Базис» искорёжит вневременная волна, превратит его в коктейль из металла, пластика и щепоти органики. А со станции до сих пор не отстреляна ни одна шлюпка.

За «Базисом» проплыли три дебирарии, бросившиеся в погоню за выброшенным гравитационным всплеском планктоном. Туманность приблизилась. Это не «Базис» бросает к нам! Это мы летим к нему!

Раздался охрипший голос:

–Внимание! Пассажирам и персоналу немедленно облачиться в скафандры. Если вы находитесь далеко от кают, то резервные скафандры доступны там же, где и противоперегрузочные коконы. Напоминаем расположение…

Я быстро поднялся. Толпа людей у выходов наконец всколыхнулась и стала напоминать змею, отчаянно пытающуюся проползти в тесную нору. Мой взгляд остановился на бармене за стойкой с левитирующими бокалами.

В три прыжка я очутился рядом.

–Где скафандры? – рявкнул я.

Бармен – двадцатилетний коротко стриженный блондин – затравленно посмотрел на меня.

–Ты знаешь, – чётко сказал я, схватив его за ворот. В глазах парня плескался испуг. Я мотнул головой в сторону пытающейся пробиться через парадный выход толпы. – Иначе был бы там.

–В подсобке, – по-русски пролепетал парень. – Несколько скафандров.

–Веди! – прошипел я.

Мы добежали до другой стороны бара. Парень нажал кнопку под стойкой, и мы опустились на платформе в овальное помещение. Здесь находились робот-уборщик, кабинка туалета, раковина и распахнутый шкафчик с тремя пустыми отсеками. Где только что висели скафандры.

–Чёрт! – выругался парень.

–Где ещё?!

–В другом баре!

–Бегом!

Вернувшись в ресторан, я задрал голову. «Базис» был совсем рядом, казалось, причальный штырь вот-вот коснётся купола. Да что там, коснулся! По стеклу, способному выдержать удары метеоритов, прошла страшная трещина. Снова взвыла сирена.

–Мама, – прошептал парень.

По стенам к потолку устремились десятки паукообразных роботов, выстреливающих липкий клейстер на пробоину. Толпа бесновалась, понимая бесплодность попыток. Несколько мужчин в хвосте очереди бросились в нашу сторону.

–Беги же! – прорычал я, толкнув бармена в плечо.

Заплёванное белой пеной стекло не выдержало напора станции. Раздалось громкое резкое шипение, буквально рвущее барабанные перепонки. Я взглянул в отчаянные глаза не добежавших пару метров до нас мужчин, когда парень вбил кнопку.

Я рванул дверцу шкафчика. Повезло. Три скафандра.

По люку в потолке яростно колотили. Я привычными движениями одевал скафандр.

–Кинем? – прокричал парень.

Из-за оглушающего свиста, я не расслышал слов, но прочёл по губам.

Я кивнул, и парень нажал кнопку.

Гравитация не действовала, сквозь купол в ресторан заглядывал серебристый обод «Базиса» в лохмотьях герметика. Трое мужчин взлетели, смотря на нас безумными глазами, и унеслись в бездну космоса.

«Мегалодон» тряхнуло. Погас основной свет – осталось аварийное тусклое освещение.

Нас неумолимо тащило вверх, как металлическую стружку к магниту. Бармен нелепо взмахнул руками, пролетая мимо серебристого обода. Я протянул парню руку, но он не успел ухватиться, его ногу зажало между куполом и аварийным роботом. В пространство взмыла россыпь багровых капель.

Я включал маневровые двигатели на ранце, чтобы уклониться от предметов, а затем меня вышвырнуло в космос, чудом протащив мимо обшивки орбитальной станции. Вокруг, в ярком свете звезды, искрились стулья, столы, фужеры. Проплывали люди в скафандрах и тела во фраках и вечерних платьях.

Запоздало, вспыхивая яркими кометами, отстреливались шлюпки с «Базиса» и «Мегалодона». Со стороны ситуация казалась невероятной. Станция навалилась на лайнер, расплющив ободом отсеки. Но потери были с обеих сторон, раны зияли рваным металлом. А вдали, на фоне ледяного шара Тая, бесновалась туманность.

Скафандр дёрнуло – выстрелил буй с троссом. Он посылал сигнал SOS во всех мыслимых диапазонах, в том числе и лазерными импульсами. Фактически, передатчик был вечный. Батарея заряжалась от света звёзд. Сколько было случаев, когда находили места крушений со столетними мумиями внутри скафандров – а буи неподалёку преспокойно работали.

Передатчик тем временем развернул метровые золотистые крылья-батареи и приготовился к вековому ожиданию.

На расстоянии пары километров пролетел, шевеля псевдоподиями, розовый обтекаемый клин планктона. Животное жадно поедало долетевшие до него куски обшивки и, кажется, даже шлюпки. Не хватало ещё стать жертвой космической креветки, с отчаянием подумал я. Впрочем, мгновенная смерть лучше медленного удушения в скафандре. Хотя, на этот случай есть смертельная инъекция – сделать её можно только тогда, когда кислорода останется на пару минут. Через минуту планктон настигла серебристая дебирария – громадный шар, поверхность которого шла волнами.

Я наблюдал гибель одного из самых дорогих круизных лайнеров. У меня ещё есть шанс. Через несколько часов можно попытаться забраться внутрь «Мегалодона». В любом случае, сейчас лучше парить рядом с кораблём, в отличие от многих умников, пытающихся вернуться на борт. Если спасатели прибудут, лучше находиться снаружи. Ещё неясно, выдержат ли отсеки натиск «Базиса», и хватит ли внутри кислорода на всех…

Я включил связь и постарался успокоить людей, отдающих друг другу противоречивые команды. Затем глотнул тоника из трубки и врубил аудиокнигу – свежую диссертацию по особенностям языка хиндри. Выйду на связь, когда народ устанет.

***

Возмущения в туманности поутихли, и дебирарии больше не сновали рядом. Следующие три дня оказались самыми тяжёлыми. Я переживал отвратительный приступ клауфострофобии. И если почесать лицо удавалось с помощью специальных щёточек, то добраться до зудящей стопы никак не выходило.

Люди пытались пробраться на лайнер. Я слышал, что у «Мегалодона» взорвался реактор, и уровень радиации там стал намного выше нормы. Имело смысл укрыться на «Базисе», но сколько там осталось целых отсеков, и где они, я понятия не имел.

На пятый день нас стало меньше, многие скафандры перестали отвечать. Помощь должна была прийти ещё день назад. Похоже, я принял неверное решение – надо было пробиваться в отсеки «Базиса». Впрочем, сдаваться я не собирался – вкачал себе в вену предельную дозу снотворного, чтобы организм потреблял как можно меньше кислорода, и заснул.

***

–И этот спёкся, – раздался бодрый женский голос. – И этот.

–Но они свежие, женщина, – вторил мужской низкий голос. – Недели не прошло. Надо хватать и валить. Спасатели будут через несколько часов.

Усилием воли я разлепил глаза, и увидел, как, буквально в нескольких метрах от меня, летели на спейс-скутерах два человека. Я сразу понял, кто они, даже можно было не смотреть на черепа на задних бамперах.

–Я жив, – прохрипел я в эфир. – Эй… Вы… Я жив…

Кислорода оставалось на час, и индикатор пылал красным. Я жадно отпил из трубки. Судя по часам, я был без сознания двое суток.

Один из скутеров неуверенно развернулся, а второй продолжил мародёрский путь. Человек останавливался у мертвеца и или сдёргивал с него украшения, или сначала вспарывал плазменным резаком скафандр.

–Живой, что ли? – спросил женский голос.

Я медленно помахал рукой. Рука отозвалась ноющими суставами.

–А есть у тебя чего? – спросили меня резким низким голосом.

–Кредитка. На ней много, – прошептал я.

–Ха. Не. Нам бы золото, да бриллианты. Прости, пассажир.

–Эй! Заберите меня!

–Да утихни, планктон. Умирай уже.

Фигура развернула скутер и умчалась дальше. От слабости и навалившейся тоски я отключился.

***

Яркий свет резанул по глазам. В рот сунули резиновый наконечник, через который полилась

солоноватая жидкость. Я жадно глотал и моргал.

–Привет, планктон, – сказали мне.

Я выплюнул наконечник на простыню, из трубки вылилось несколько тёмных капель, и привстал на локте. Одежды на мне не было. На кровати сидела рыжеволосая стройная девушка в камуфляжных штанах. Кружка в её руках источала аромат кофе. В углу дремал, моргая светодиодами, бочкообразный хирургический робот.

Я потянулся к кружке. Девушка погрозила пальцем, выразительно посмотрела на трубочку и с наслаждением отпила из чашки.

–Ах, превосходный кофе у вас в первом классе подают, – сказала девушка и очаровательно улыбнулась. – Выловила пару свежезамороженных пачек. Зёрна, выращенные на самом Орелане. Блеск!

–С-спасибо, – выдавил я. – Что спасли.

–Ты в следующий раз не матери нас, лады? – со смехом произнесла девушка. Когда она смеялась, её грудь туго натягивала майку. – А то обидеться можем.

Я проглотил ругательства. Девушке было лет двадцать – двадцать пять, говорила она на чистом русском. Судя по характеру мелодики и чередованию слогов, родилась на Звёздной Короне – луне газового гиганта. Английский – второй родной. Артикуляционный аппарат заметно перестроен: слово «ведь» она произнесла почти как «вед» – в английском же нет мягких согласных.

–Долго я провалялся?

–Пять часов.

–Заплачу треть того, что у меня на лицевом счёте. Выбросьте на шлюпке у любой базы Конфедерации.

Девушка усмехнулась, снова отпила кофе и ответила:

–Это решать не мне.

–Плачу вперёд, не вопрос.

–Ты пока выздоравливай. Кстати, чего умеешь?

–Я филолог, – с лёгкой запинкой ответил я. – Увлекаюсь классической литературой хиндри современной эпохи.

–Мда. Значит, филолог? А я думала, что… Ну, ничего-ничего. Будешь уран в реактор подкидывать. У нас автоподача поломалась.

Увидев сведённые брови, девушка расхохоталась.

–Я – Даша, – представилась рыжеволосая. – Это я так шучу. Кораблик у нас, конечно, не самый новый и просторный, но реактор и движки работают как атомные часы.

–А я Игорь.

Глава 2. «Пиранья».

Даша, гремя по металлическим скобам ботинками с магнитной подошвой для забортной работы, забралась на капитанскую палубу. Ба, да на этой посудине и лифта нет. Сколько же ей лет? Сто? Двести?

Следом вскарабкался я и прошёл в рубку. В сумрачном помещении висел густой фиолетовый дым с терпкой вонью драка – лёгкого наркотика-стимулятора с аграрной Кассини. Действует как десяток доз двойного экспрессо с коньяком, но проходится по сердцу наждаком. Переднюю стену занимали яркие голографические экраны с картой и системными данными.

–День добрый, – поздоровался я.

Из десяти широких кресел было занято только одно и оно было развёрнуто ко мне. Капитан хмуро взглянул на меня и ответил: