Читаем ПИРАМИДЫ АСТРАЛА онлайн бесплатно

"Если бы только знать, чем обернется тот случай с подопытной собакой, и куда их всех занесет… какими жертвами за это придется заплатить, и как это перевернет наше представление о мире… если бы только знать все заранее…" - думал биолог, сидя на веранде старой дачи его приятеля - медика.

За окнами тихо шуршал осенний моросящий дождь. В доме пахло сыростью. Надо было растопить печь или, хотя бы, притащить с чердака электрообогреватель, но всем телом владела какая-то лень, так что было неохота даже пошевелить рукой. Эта апатия уже месяц, как везде преследовала его. Вот и сейчас, он уже два часа сидел, не раздеваясь, нахохлившись на колченогом стуле посреди неприбранной комнаты. Да, уже месяц, как они, припрятав генераторы, пытались забыть события последнего полугода, а воспоминания продолжали упорно лезть в голову. Он приехал сюда, чтобы проверить, все ли здесь в порядке - без присмотра хозяев, и только сейчас понял, как скучает по своим друзьям, оставшимся за порогом. Мир стал обыденно-серым, и душа никак не хотела соглашаться с этим фактом.

Так, сидя посреди пустой комнаты и вспоминая удивительные события, биолог вдруг почувствовал, что с ним что-то происходит. Постепенно, какая-то отчаянная сила начала подниматься внутри него - то ли из духа противоречия, то ли, наконец, кончилась апатия, и пора было начинать жить дальше. Он встал. Даже как-то смешно притопнул, стряхивая воспоминания: "Не надо себя обманывать! Все равно, чего бы ни стоили все прошлые события, он поступил бы наверняка также. Просто, все происшедшее настолько невероятно и великолепно, что невозможно даже представить себе жить, не зная об этом. Да и медик, по большому счету, не так уж и много проиграл, а может быть, даже выиграл…"

(за неделю до странных событий)

"Ну вот, вляпался! Только стоило отойти от дома на несколько метров - и на тебе. Размечтался…" - Женька Котов (то есть я) досадливо отряхивал ногу в сером от грязи ботинке только что побывавшем в изрядной луже. На самом деле, конечно, я не мечтал, а спешил на автобус, по традиции опаздывая на работу. Потерял все-таки сноровку - вот она, жизнь забугорная, расслабляет! Но подбежать к автобусу успел, и даже сумел втиснуться в дверь - благо, час пик уже на исходе. Трясясь в поскрипывающем и покрякивающем на поворотах автобусе свои традиционные семь остановок до института, я понял, что мне где-то даже приятно снова окунуться в эту родную суету: "Как-то там наши ребята в лаборатории? Не намудрили бы чего без меня!" - тут же стало смешно: "Экая у меня мания величия появилась. Признайся себе честно - без тебя даже спокойнее станет! Зачем провинциальному институту твои хилые научные потуги? Одна головная боль. Мешаешь только спокойно переваривать государственные деньги да смущаешь начальство своей никчемной деятельностью!"

Но ничего чрезвычайного в институте не произошло. На клумбах перед главным входом дотаивали последние, почти уже черные сугробы. Мелкие пташки, ничего не боясь, радостно орали свои весенние рулады, а народ подтягивался на рабочие места двигать науку дальше: кто вперед, кто вбок, а кто и просто, протирать очередные штаны - в зависимости от желания, таланта и размера зарплаты.

Институт биологии, куда спешил Женька, располагался в правой половине центрального корпуса областного центра Академии Наук - огромного полинялого здания, тяжело нависающего над входящим научным червем всей своей неповоротливой каменной мощью советской науки. К главному корпусу примыкали крылья зданий других институтов. Весь комплекс был довольно солидным, как и полагалось, хоть и провинциальному, но большому - под два миллиона жителей, городу.

В лаборатории, несмотря на уже давно идущий десятый час, все было пасторально тихо. Только Витька ковырялся с чем-то, сидя у себя за столом в дальнем углу. Его черная кудрявая голова склонилась над каким-то прибором. Я остановился на мгновение в дверях, впитывая в себя, уже немного позабывшееся, прямо-таки ностальгическое чувство какого-то уюта. Надо признаться, я соскучился по этой утренней тишине, когда светлые лабораторные столы и полки с реактивами подсвечиваются мягким светом восходящего солнца, играющим бликами на банках с растворами у окна. Всё, как будто замерло в ожидании бурной дневной суеты, только на грани слуха гудят и попискивают холодильники и термостаты, никогда не прекращающие своего рабочего дежурства.

- Привет! Кого я вижу, Кот! С возвращением в родные пенаты! - Витька первым нарушил хрупкую утреннюю тишину, несясь со своего места навстречу мне, неуклюже размахивая руками. Даже за руку стал хвататься - действительно давно не виделись! Четыре месяца - немалый срок.

- Ну, здорово Витек, ты чего-то рано сегодня?

Витек был нашей совой и обычно подтягивался на работу только к одиннадцати, но и вечером, в те же одиннадцать часов, его можно было найти, корпящим над чем-нибудь в лаборатории. Он, похоже, шел по моим стопам в своей исследовательской жизни, когда увлечение каким-нибудь опытом могло полностью выбить из головы чувство времени и мироощущения. Тогда, бывает, внезапно находишь себя за полночь в лаборатории, снимающим показания с какого-нибудь прибора или выясняющим результаты какой-нибудь реакции. И даже успеваешь на время устыдиться невыполненным обещаниям, не сделанным звонкам и заброшенной квартире, пока тебя снова полностью не захватит процесс выяснения вселенских истин. Есть в исследовательской работе что-то от азартных игр - всегда перед носом маячит какой-то, если не Джек пот, то хотя бы мелкий выигрыш, и никогда не знаешь, что окажется в прикупе.

- Да девчонки попросили настроить "Халмен", - заоправдывался без всякой причины Витька. - Им шеф поручил ставить энцефалограмму на собаках, а женщины, сам понимаешь, с техникой не очень дружественны… Вчера Любочка взмолилась, просит: "Все что угодно, только помоги!" Вот я и притащился спозаранку - настраиваю.

- А где, кстати, остальные? Небось, по кофею уже ударяют!

- А как же! Давай, раз уж такое дело, начнем с кофейка! Щас я девчонкам заказ дам: они сегодня у меня ласковые, куда им деться - быстро все сварганят по первому классу!

- Отлично! С меня заморские угощения! - крикнул я вслед убегающему Витьке. А сам с блаженством развалился за своим боевым столом, слегка покручиваясь на поскрипывающем стуле. Комп довольно заурчал всеми своими дисками и вентиляторами, приветливо подмигнул асусовской заставкой и поспешно начал загружаться программами, выходя на стартовую готовность. "Эх-ма! Надо как-то мысли в кучу собирать. С чего бы начать? Сначала, конечно, разобраться с делами в лабе (это так мы лабораторию называем), да еще перед шефом отчитаться, командировочные…"

- Ура-а! Женька приехал! - прервал мои "мудрые" измышления радостный вопль и частый топот каблучков Любочки.

Не успел я привстать навстречу, как мне на шею бросилось легкое жизнерадостное и кудрявое создание, обдав меня сногсшибающим запахом разнообразной и обильной косметики. "Ого! Что-то раньше таких выражений теплого отношения ко мне я не замечал. Вот что разлука с людьми делает. Да, действительно, для хороших отношений надо пореже встречаться!"

- Ой, ты ж меня задушишь! - пропищал я, изображая придавленную мышь. - Как там у нас насчет кофе? Между прочим, у меня с собой гостинцы!

- Уже бегу делать! Ха! Попробовал бы ты без них приехать! - уже убегая, крикнула Любочка.

Я уселся с улыбкой идиота. Как, однако, приятна эта простая радость при встрече. Даже не ожидал от себя, что так буду радоваться Любочке. Она ведь, в принципе, очень милая и непосредственная и, иначе как Любочка, её никто не мог и называть. Если бы не надо было еще с ней непосредственно работать и выслушивать постоянно исходящий от неё поток никчемной информации, то наши рабочие отношения вполне могли бы быть радужными. Ну ладно, сейчас лучше не вспоминать все эти её ляпсусы - всему свое время. Я вытряхнул все бумаги, диски и флэшку на стол, вытащил из сумки пакет с подарками и взял направление на кофейную комнату, где уже собрались все наши ребята.

Где-то ближе к обеду я сообразил, что забыл позвонить Федьке, физику, моему давнему школьному приятелю, который сейчас работал мэнээсом (так мы сокращаем младшего научного сотрудника) в лаборатории Полевой Физики в институте Механики и Физики, занимающим крыло, примыкающее к главному корпусу прямо с нашей правой стороны. Так что, для общения, нам, как лабораторным мышам, было достаточно пробежаться полста метров по переходам и лабиринтам здания-монстра отечественной науки. И это было здорово, т.к. третий наш приятель-одноклассник Славка - медик работал тоже мэнээсом, но совсем в другом месте: в лаборатории Нейрофизиологии Мозга института Экспериментальной Медицины. А этот институт, хоть и входил в систему академии, но как-то боком - совместно с Минздравом и, наверно поэтому, был расположен на отшибе - в полукилометре от основного нашего монстровидного корпуса. Так что, встретиться со Славкой было просто невозможно без выхода в не всегда благоприятную среду околонаучного пространства. К тому же еще и вспомнилось, что еще до моей поездки за бугор, у Славки что-то закрутилось на любовном фронте и, судя по вечно отсутствующему виду и голосу - весьма серьезно. Я даже стал опасаться за целостность нашего мальчишечьего клуба трех разгильдяев. Ведь известно, что мужская дружба может выдержать все, кроме разъедающего влияния женской любви!

Федька откликнулся сразу, как будто только и делал, что сидел у телефона и ждал моего звонка.

- Федор Игнатьевич Карасин, лаборатория Полевой Физики! - бодро и официально пробасило в трубке. Федька как всегда выделывается - и не надоест ему! Я выдержал паузу, а потом ехидным вкрадчивым голосом произнес:

- А где ваше "Алё" многоуважаемый, или я смею разговаривать с автоответчиком?

- Ах ты паршивец! Не смей отождествлять меня с какой то машиной! - заорал Федька - Как твои нейроны поживают - синапсы еще не заклеились?

- Спасибо, ничего себе, просили приветы передавать! А как ваши полевые работы!

- Ага, так ваши нейроны уже с приветами? Ну а мои поля всегда со мной, в отличие от ваших, биологических. И бегать мне за ними из лаборатории никуда не надо!

- Ну, уел! - сдался я. Переострить Федьку действительно трудно и такая пикировка могла длиться сколько угодно. Поэтому я перешел к более содержательной беседе. - Как насчет обеда? Если не занят, давай, через пятнадцать минут в главной харчевне.

- Может для девушек я и занят, но для друзей являюсь по первому зову, как неотложка! Короче, с приездом! Хороший праздник, как известно, начинается с обжорства!

- И кончается под столом! Все, встречаемся внизу! Пока, лаборатория Полевой Физики! - не удержался я от последней шпильки и бросил трубку, пока оттуда не раздалось что-нибудь покруче.

На радостях я выскочил в коридор и козлом, в припрыжку прогрохотал по лестнице вниз. Ещё на дальних подходах к столовке в нос ударил едкий запах то ли прошлогодней квашеной капусты, то ли вареной маринованной свеклы. Это было что-то! Я даже притормозил, ностальгически прикрыв глаза и прислушиваясь к отдаленному эху сгружаемых в лотки алюминиевых вилок-ложек, глухому звону мутных граненых стаканов и грохоту двигаемых по керамической плитке железных стульев. Как, оказывается, давно я не прикасался всей душой к этой милой совковой действительности! Тут сзади кто-то подхватил меня под руку, и я услышал в ухе все тот же веселый бас.

- У Вас случайно не обморок от отравления запахом? Может нам лучше прогуляться до МехФизовской столовки?

- Федька, ты ничего не понимаешь! Я просто балдею! Четыре месяца без родной среды обитания! Я истосковался! Где ты во всем мире еще найдешь этот, уходящий в небытие, дух подлинного равенства трудового народа, когда в одной столовке, совершенно одинаково, могли отравиться великий академик и распоследний студент-двоечник!

- Ну и пафос попер! Ты чёго-то совсем там, за границами, сбрендил.

- Нет, Федька! Эти кривые вилки, этот прокисший рассольник и компот из чего-то бурого и склизкого! Эта столовка уже последняя, даже у нас, в академии, у которой вечно нет денег на переоборудование. Все маленькие институтские столовки уже такие же причесанные, как на западе. Эту столовку надо объявить заповедником и достоянием всего трудового народа! Слушай, если я сейчас не увижу толстых теток в замусоленных халатах с поварешками, хмуро молчащих на своих постах на раздаче, как караул у мавзолея, у меня случиться истерика! - просипел я, хватаясь за сердце.

- Эк тебя бедненького проняло! - ржал Федька.- Тебе б в театре Хамлета играть!

- Да-да, ты прав! - я прикрыл глаза, схватился за лоб и, отведя руку вперед вальяжным жестом, продекламировал: "Тупи аль не тупи!" Что в переводе для далеких от искусства чайников: "Время ср…ть, а мы не ели!"

- Не ори ты так! Здесь тебе не сортир! Слушай, сейчас, или ты сдохнешь от анафилактического шока вызванного запахом совкового супа, или я сдохну от голода и смехоспазматических корчей!

- Оставь меня старушка, я в печали… - меня продолжало нести в творческом порыве.

- Кот, стоп! Хватит! Нас ждет прокисшая капуста! - в ответ продекламировал Федька и потащил меня в столовку. (Кот - это мое прозвище, как нетрудно догадаться - от моей разнесчастной фамилии Котов.)

- Сам Карас-Барабас! Эх! Нет в мире пониманья…- согласился я и потащился за Федькой.

Уже за столиком, пройдя милый моему сердцу строй Рембрантовских дам, обслуживающих нас своими безразмерными поварёшками и, выбрав, все-таки, что-то съедобное, мы предались чревоугодию и спокойной беседе.

- Ой, спасибо! Жень, давно так не смеялся. Прокисаем мы что-то, сидя на месте.

- Да на здоровье - у тебя учусь. А если серьезно, как тут дела? Есть ли что новенького?

- Да какое может быть новенькое в нашей дыре?!

- Ну, все-таки, не такой уж у нас и маленький город.

- Вот и я о том, что у нас не дыра, а дырища! Вот такая! - Федька выпучил глаза и развел руками в стороны, видимо, изображая гордость за размеры нашей дырищи. - Понимаешь, провинция не зависит от размера. Провинция - это здесь! - Федька постучал по груди. - И здесь! - и постучал себя по лбу. - Это болото в душе и разжижение в мозгах!

- Хорошо, а если серьезно?

- Да что о нас, ты лучше о себе расскажи - с Запада приехал, и не поделишься впечатлениями? - как будто замявшись, сказал Федька.

- Ну, об этом отдельный разговор. Может, вечерком соберёмся своей компанией, сразу все всем и расскажу. Заодно и мнениями обменяемся. Будет, как настоящее заседание клуба! - предложил я. Мы давно так собирались, нашей компанией, обязательными участниками которой были мы: физик, медик и биолог. Остальные участники этого клуба постоянно менялись, в зависимости от того, кого мы приглашали. Все происходило как-то спонтанно, но в шутку, мы прозвали эти посиделки клубом разгильдяев.