Читаем Пионер онлайн бесплатно

Январь стоял безобразный. Прямо перед праздниками он обращался то в лёд, то в слякоть. Маленький Ригель попросил маму сходить за колбасой для его любимых бутербродов. Уставшая женщина с тяжёлыми сумками не заметила льда и упала, травмировав ногу. Кое-как доковыляв домой, она приготовила бутерброды и слегла в постель. Кое-как доковыляв домой, она приготовила бутерброды и слегла в постель.

Женщина не хотела, чтобы сынок на зимних каникулах думал о её недуге, поэтому ничего Ригелю не говорила. Малыш подумал, что его мама заболела от того, что несла сумки совсем одна. С тех пор он всегда просился в помощники. Мама его даже стала шутить, что не назови его отец Ригелем, ога непременно назвала бы его тростью.

В городе Кризе, что казалось из-за своей красоты мог существовать только в голове у наивнейшего ребёнка, живут своей жизнью тысячи и десятки тысяч закоулков и в один из погожих июньских дней, когда ещё до петухов на город спускается жаркое солнце, Ригель не мог налюбоваться его красотой: арки, кованые перила, висячие сады и лозы, застывшие в стали на балконах. Парень всё удивлялся, как это он никогда не заходил в эту часть города. На этот раз нужно прогуляться и как следует всё посмотреть!

Взгляд метался с гармоничных вывесок, ловко вписывающихся в общую картину на улыбки людей, что под этими вывесками уже готовы трудиться. Все такие весёлые, будто выиграли квартирку в центре или заболели чем-то, что заставило забыть о всех трудностях жизни и кознях судьбы. Эта сияющая лёгкая беззаботность заразила юношу и Ригель сам начал улыбаться несмотря на усталость после неспокойного сна.

Свернув так, чтобы ещё немного прогуляться и насладиться утром, парень оказался на ещё одной большой дороге. Она тут была верно и потому, что мысли Ригеля всё никак не отпускали красавицу из хлебной лавки. Пребывая в своём выдуманном мире, где он не отвёл от неё взгляда, он ещё какое-то время шёл и не примечал чего-то привычного. Чего-то обыденного, что принимают за данность.

Вокруг ни души. Птицы разлетелись и кромки крыш незаметно поредели. Прохожие разошлись по делам и улицу залила литая, серая тишина. Оглядываясь на месте, Ригель не мог понять, что не так. Словно в кукольном домике, словно модель в зимнем шаре он не чувствовал себя настоящим на этой поддельной улице. Шаги, что ранее утопали в десятках других, теперь эхом отражались от стен невидимого купола.

"Что происходит? Что происходит? Что происходит? " – повторял Ригель один и тот же вопрос когда в голове, когда под нос, но он не мог найти ответа. Ничего не происходит. Ни хорошего ни плохого. Ничего. Как найти решение проблемы, если ты толком сформулировать её не можешь? Если не знаешь, чего хочешь и забыл, было ли иначе?

Вариантов не много: либо это сон, либо он сошел с ума. Успокоения ради Ригель мысленно принял, что всё это ему снится. Что он не захлёбывается глухой тишиной на искусственной улице, а по крайней мере просто заболел и отлёживается в постели. Когда дело дошло до того, что правая рука покраснела от щипков бодрствования, а в глазах рябела повторяющаяся однотипная кладка, парень зацепился штаниной о какой-то угол посреди дороги. Он чуть не нырнул носом в тротуар, но успел проснуться вовремя от своего забвения. Ригель даже расстроился, что не упал. Упади он, то может и остался бы лежать, а там и заснуть не долго. Всё-таки если это ему снится, есть шанс вернуться путём нехитрого удара головой о тротуар.

Стоп. Ведь если вспомнить, за несколько часов прогулок дорога только незначительно сворачивала и единственное, что ему приходилось обходить – это фонарные столбы. Обо что тогда он зацепился? Ригель оглядел повнимательней этот сногсшибательный угол. Лавка, выставленная почему-то посреди улицы. Не сразу бросилось в глаза, но есть в ней что-то особенное помимо странного расположения. Вот оно! Единственный предмет на этой проклятой улице, отбрасывающий естественную тень. Самая обычная вещь на странной улице будет казаться странной. Витрина ювелирного магазина. Кольца, серьги, ожерелья – всё рассортировано по размеру и цене, а царапины на стекле, чуть менее приглядные чем все эти украшения греют душу своей неподдельностью. "Что бы тут не происходило, я пришел" – заявил Ригель сам для себя. У него не было ни сил, ни желания идти дальше и если тут всё не закончится, то всё на что хватит жалких остатков воли заблудшего разума – упасть на стенд с кольцами.

Долго ждать не пришлось. Только юноша вгляделся своим отчаявшимся, ищущим не пойми чего взглядом в кольца, как странное копошение донеслось из за угла. Вместе с надеждой с кем-то обговорить эту странную ситуацию прибавилось сил, которых должно хватить на один небольшой, но столь желанный разговор. За углом оказался пузатый мужичок с ящиком наперевес. Он, еле протискиваясь в проём между домами, нёс свой груз красными, уставшими пальцами. Ригелю стало ясно, если он сейчас же не подхватит ящик, мужичка непременно придавит.

Вместе они дотащили ящик до витрин.

– Зачем в ювелирной кирпичи? – Сам не понимая зачем спросил Ригель о том, что его совсем не волновало.

– Я не ношу кирпичи. – Сказал мужчина, переводя дух на том самом ящике. – Тут кое-что гораздо более важное.

– Как вы тут оказались? Что тут происходит? – Наконец задал парень волнующий его вопрос.

– Сейчас нет смысла что-то обьяснять. – Прохрипел мужчина, вставая с ящика. – дай руку.

И Ригель, словно зачарованный и готовый на всё, без колебаний протянул её. Тот развернул ладонью вниз и положил сверху свою.

Всё как в тумане. Суета. Какие-то люди бегают и чего-то хотят. Ничего не слышно, точнее как сквозь медный таз, но от того не легче. Если кто и оборачивается на лежащего Ригеля, то только с презрением, с какой то ненавистью и пустотой. Пусть на лице этого и не видно, но их намерения предельно ясны: рассказать всем кого знают, какое отродье видели сегодня лежащим на тротуаре в центре города. Почему в лицо не сказать? Пусть Ригель и не мог дать сдачи, всё же не знал как реагировать на эту немую, скрытую ненависть.

Повозка. Тряска. Полоска света на тёмном как смоль полу. Ригель и моргнуть не успел, как снова оказался совсем один. Разве не этого он желал? Оно то может и так, но на самом же деле он хотел чтобы кто-то помог ему встать, чтобы поинтересовались, как он. Во всяком случае он бы так сделал при виде человека, которому стало плохо. Но где он сейчас? Отродясь не видев такого страшного кабинета ожидания, Ригель попытался оглядеться и по телу тут же волной прокатилась усталость, примагнитив его к холодному каменному полу.

Проведя в темноте не менее двух суток, он не получил ни крошки хлеба, ни капли воды. Как будто он сам себя запер и никому не сказал. Из одной клетки в другую. Разум пытался восстановить события, но ничего не помогало. Уже в первые сутки всё смешалось в кашу. Ригель не знал кого винить, но мозгу не прикажешь. Внутренняя агрессия от несправедливого заточения вылилась кровью. Парень принялся пытать сам себя. Спотыкаясь о собственные ожидания, призванные облегчить боль и дать надежду, он раз за разом кусал свою руку, бился головой о пол. сил не прибавилось даже после сна. Не стоило надеяться на покой. Дав волю фантазии он только снова разбился о собственные ожидания. Во сне не было ни порядка, ни свободы, ни справедливости. Только он и кто-то ещё, кому не нужны слова, кого нельзя отделить. Неотвратимый и чёрный он сидел перед Ригелем во сне.

Дверь открылась. Радоваться или плакать – вот главный вопрос.

– Слышь, щенок, на кой чёрт ты это сделал? – Прорычал незнакомый голос, разрезав долгую тишину.

– Щас сам будешь это вылизывать, понял? – Сказал другой явно не в восторге от багрянца на полу. – Или помереть раньше срока захотел?!

Ригель не ответил, за что и поплатился ударом в висок. Боль напомнила парню, что тот ещё жив. Противный звон пронзил череп, оставив пульсирующее послевкусие. Следующий удар выбил вместе с воздухом из лёгких последнюю теплящуюся надежду. Может он это и заслужил? Не он ли недавно хотел истечь кровью в холодной камере? Так чего жаловаться? Раздумья прервала темнота, залившая глаза и рассудок.

Очнулся с завязанными глазами и какой-то затычкой во рту. Кажется толпе нравится. Судя по возгласам, в этот замечательный день весь город собрался поглазеть на преступников. Привязанный к чему-то по рукам и ногам, не касаясь и носками земли, Ригель мог лишь дёргаться в надежде на изменения. Стало ясно одно – конструкция какая-то ненадёжная. Шатается, скрипит, но держит мёртвой хваткой. Так Ригель и дёргался, пока не услышал удар плети. За ним, к счастью или нет, не последовала раскатистая боль, но только чьё-то мычание навзрыд. Он тут не один. Плеть рассекла кого-то другого так, что тот сумел заплакать с распоркой во рту. На глазах выступили слёзы и сразу впитались в повязку. Силы покинули Ригеля, ведь возможно сейчас из-за его жалких потуг пострадал кто-то другой, возможно столь же шокированный и невиновный.

Кто-то ударил по раме три раза, что тут же отдались в прилегающую к балке голову оглушающим громом. Толпа поутихла. Кто-то собрался говорить.

– Все эти изверги предали доверие, с которым мы относились к ним всю жизнь. Притворяясь обычными человеческими созданиями они втирались к нам в доверие. —Толпа взревела на радость оратору смерти. – Но теперь они здесь и понесут наказание за содеянное!

Решающее событие, изменившее Ригеля на всю жизнь. Рама с пленниками полетела вниз.

Всё что видно сквозь белую пелену – дневной свет, и тот какой-то невнятный. Умерев в одном мире, мы попадаем в другой? Ригелю захотелось с кем-то обговорить этот вопрос, но наверное в этом и фишка смерти : тут ею никого не удивишь. Вскочить и закричать "Эй, я что умер?!" не позволяет дресскод : руки связаны за спиной, ноги ватные, а единственную жизнеутверждающую мысль ( о возвращении домой ) отрезало воспоминание " Ах да, меня же все хотят убить". Почему? Не важно. Хоть ты ковровую дорожку до города расстели, тут как-то поспокойнее будет. "Демон… хех.. Главное чтобы мама и папа в эту чушь не поверили".

Ригель переломился в три погибели и встал. Ветерок принёс прохладу и чуть не опрокинул парня навзничь. Жираф на льду стоял бы увереннее. Юноша потоптался на месте и лишний раз убедился : пока эта повязка на нём, ему не только без разницы куда идти, он ещё и совершенно беззащитен. Парень стал ступать осторожно, ощупывая ногой всё спереди, будто каждый шаг может оказаться последним, будто он на краю обрыва. Методичное выискивание неприятностей вдруг прервал чей-то голос

– Проснулся! Стой! Стой!

Ригель обернулся на голос. Девушка лет семнадцати. Ровесница.

– Ммм-мм?– Промычал он в кляп, показывая наручники за спиной.

– Сейчас, просто подожди. Не двигайся.

Не двигаться? Хотя если подумать ей виднее будет. Ригель замер. Девушка ухватилась за кусок бинта, что порядком уже и сам размотался, и приступила освобождать слепыша. Заметив затычку, девушка предупредила ригеля и вытянула её. Прежде, чем что-то сказать Ригель вздохнул. Воздух, столь желанный и опьяняющий… Он сразу придал сил. Больше не нужно довольствоваться жалкими крохами дряни, отфильтрованными пыльным бинтом. Ригель почувствовал себя живым.

– Где мы? – Вставил он между смачными глотками воздуха.

– Сейчас сам увидишь. Подожди.

Вскоре все бинты и наручники были сняты и Ригель наконец смог оглядеться. На скалистом утёсе она предстала перед Ригелем ангелом. Один шаг и ригель бы поставил свою жизнь, на камень, что стоит не надёжнее последнего молочного зуба. В даль простирается каменная пустыня и исчезает не за горизонтом, но в тумане. С другой стороны как и ожидалось – скала. Она всеми своими километрами, уходящими в небо говорит "НЕТ". Так сказать ни туда ни сюда.

Наверное в этом и смысл казни. Они не замарают руки, а мы умрём в естественном цикле жизни. На самой её окраине. – Прагматично обнадёжил незнакомку Ригель.

– А мне нравится. – Неожиданно вступилась девушка за оптимизм.

– Что? Что тут может нравится?

– Нам повезло не просто так.

– Палача их хорошо бы премии лишить. Только ради этого и попытаюсь выжить.

– Не всем так повезло. – Вернулась незнакомка к серьёзному тону.

Среди обломков лежал ещё один. Так и не проснувшийся третий. Да и как там : ноги выкручены, а шея переломилась вокруг камня…

– Он не страдал. – попытался успокоить Ригель.

– Только испугался. Я знаю. – Продолжила каким то нервным, прерывистым голосом незнакомка.

– Испугался? С чего ты…

Ригель и понять ничего не успел. Откуда она знает?

– Кажется я понимаю, как звучал его голос. – Неуверенно промямлила она

– Он говорил с тобой? – Всё напирал Ригель. – Это не возможно, если только ты сама не обернула его вокруг камня. – шутливо усмехнулся Парень.

– НЕТ НЕТ !! Это не я ! Я очну… очнулась он уже был.. – В конец перешла на плачь девушка.

Ригель удивился, но сразу же попытался понять, где переборщил. Она и правда восприняла это саркастичное подозрение всерьёз.

– Нет, конечно не ты. – Поспешно исправил Ригель.

– Он… Я не знаю как но он тут. Он тоже ничего не понимает.

"Без башни не мудрено…." – Чуть не сострил вслух Ригель, но вовремя одумался. Она бы точно разревелась. Мы ничего не могли сделать. Меня Ригелем звать, а тебя?

– Эволь… Ева, а фамилия…

– А какая теперь уж разница? Вряд-ли тут ещё одни Ригель и Ева найдутся. Ха-ха!

– Да! Ха-ха!

Включив голову, Ригель вернул разговор в приятное русло и вместе они стали осматриваться. Ева не хотела подходить к третьему, так что в обломках копался Ригель. Она искала где спуститься. Парень много не расспрашивал: она знает не больше его, а допрос тут ни к чему. Ева тоже заснула, а проснулась на плахе. Ничего нового. При разговоре с друзьями-мальчиками Ригель никогда не задумывался о такте, но теперь он понял : некоторых людей может выбить из колеи дуновением ветерка. Осматривая третьего Ригель удивлялся: даже если забыть про шею и многочисленные переломы, у него кляп во рту. Так как чёрт-возьми он мог с кем-то разговаривать?

– Третий.. что он говорил?

– Пока ты не зашевелился, я не была уверена, кто из вас говорил. Он совсем как мы и… когда пытаюсь смотреть в его сторону… – Совсем растеряла уверенность девушка, буд-то её уговаривают выдать секрет лучшего друга. – Т-там воздух шевелится.

– Воздух значит. Смотрела прямо на него?

– Нет, ни за что. Это странно. Как ты там вообще стоишь? Ты не чувствуешь его?

– Да что тут? Отойди на тот край и посмотри.

– Но…

– Прошу тебя.

Смотря на каменную пустыню, Ева отошла на дальнюю часть выступа. Несколько раз она не смогла заставить себя повернуться, прикрывая рот рукой и отводя взгляд, но когда ригель уже вдохнул воздуха, чтобы остановить эту пытку, она всё же уставилась на третьего самыми круглыми испуганными глазами, что Ригель когда-либо видел.

– Он…– Чуть не плача.– Так напуган.

Ригель не брал в толк причины такой истерики. Он же прямо тут стоит и ничего.

– Он… призрак тянется к тебе.– Всхлипнула Ева

Ригель отпрянул не столько от угрозы быть сьеденным призраком, сколько от неподдельного ужаса девушки.

– Ему не нравится тут? Он хочет уйти? Может его похоронить?

– Наверное. Я не очень понимаю чего он хочет. Только ты…