Читаем Пилот онлайн бесплатно
Я сидел с недопитой чашкой кофе в руке и смотрел, как обслуживали раздолбанный старый «мустанг», стоявший на взлетной полосе. Ничего интересного в этом не было: я это видел много раз. Меня больше привлекла блондинка, которую я разглядывал через застекленную стенку бара. Она знала, что я наблюдаю за ней, и повернулась так, чтобы получше продемонстрировать мне свои ножки.
Первый шаг навстречу большой игре, подумалось мне.
Она клюнула на меня, осталось только поддеть. Вид у меня был что надо, ни дать ни взять герой фильма «Последнее шоу»: старая куртка американских ВВС, кожаный шлем, защитные очки торчат из кармана. А она была мечтой, в облегающем фигуру костюме, и ее волосы полыхали, словно закат солнца.
Загвоздка была в том, что я знал ее, а она не знала меня. Три года тому назад Лоис Хэйс брала у меня интервью в немецком госпитале, пытаясь понять, почему я был заинтересован в том, чтобы сбросить боеприпасы в Венгрии со старого «Ю-88». Я бы мог сказать ей, что сделал это за деньги, но моя физиономия была немного попорчена осколками шрапнели и забинтована, лицо болело, и я не был расположен к болтовне. В то время Лоис числилась в подразделении медсестер.
Доминик Лолла, который на задрипанном пароходике переправил меня контрабандным путем обратно в Штаты, тоже знал ее. Аккредитованный корреспондент газеты «Сёркит», он не одобрял тех, кто писал статейки для Дункана Найта, чья колонка в «Вашингтон инсайд» была посвящена нападкам на нашу военную политику.
Я улыбнулся ее отражению. Да, черт возьми, если уж идти по скользкому пути газетных нападок, то лучше всего такими изящными ножками. А ножки у нее были заманчивых округлых форм. Нейлоновые чулки блестели, а там, где они кончались, я успел увидеть полоску неприкрытой загорелой кожи, прежде чем Лоис натянула юбку на колени. А когда вы смотрите на ножки, то не замечаете людей. Поэтому здоровенный парень, который подошел ко мне, застал меня своим вопросом врасплох.
– Мистер Фэллон? – У него было угловатое лицо, лишенное всякого выражения, но готовое растянуться в улыбке, если того потребуют обстоятельства, хорошо скроенный костюм, но не новый и, по всей видимости, экипированный на все случаи жизни, а из-за его спины выглядывал тип небольшого роста, с недовольным прищуром глаз.
Я встал.
– Полицейский?
– Лейтенант Траски, городская полиция. – Он протянул мне руку. – Что, заметно? – В его голосе сквозило любопытство. Его рука была жесткой.
– Немного.
– Это мистер Дел Рид, из прокуратуры штата. – Второй мужчина быстро кивнул и вытащил свою папку.
– Я бы хотел поговорить с вами, если у вас есть несколько минут, – сказал он.
– О чем?
– А у вас есть несколько минут? – вежливо переспросил Траски.
– Конечно.
– Тогда поговорим.
За моей спиной блондинка снова вытянула ноги и посмотрела на нас. Дел Рид направился через бар в маленький зал ресторана. Траски шел рядом со мной, и я заметил пистолет, выпирающий из-под его пиджака.
– Как долго вы знаете Такера Стэйси, мистер Фэллон? – Дел Рид решил не тратить ни минуты и сразу перейти к делу.
– С 1942 года, – ответил я. – Мы вместе служили в армии. И были курсантами училища ВВС.
– Вы были вместе в одном подразделении. В 252-й эскадрилье истребителей, насколько я знаю.
– Если вы все знаете, какого черта тогда спрашиваете?
– Послушайте, Фэллон…
– Послушайте, Траски. Хватит играть со мной, переходите к делу. Я не мальчик.
Рид вспыхнул, но лейтенант жестом успокоил его.
– Хорошо, к делу. – Он вытащил папку-скоросшиватель и, держа в руке, стал перелистывать содержимое. Это был автоматический жест свежеиспеченного бюрократа – больше для придания значимости себе, нежели своей работе.
– Вы были демобилизованы вместе и решили сообща затеять одно предприятие…
– Да, опыление урожая, – прервал я. – Однако мы прогорели и расстались.
– …В последнее время, за исключением встречи ветеранов эскадрильи в 1954 году, больше контактов с ним не имели. – Он поднял взгляд от папки и уставился на меня.
– Ну и что? – спросил я.
– И вдруг – как гром среди ясного неба – он оставляет вам наследство в полмиллиона долларов.
Я поставил чашку кофе и облокотился на стол. Этот коротышка явно хотел меня на чем-то подловить.
– Его семья оспаривает наследство?
Рот Рида скривился.
– Вы же знаете, у него не было семьи.
– Значит, штат?
– Ну… нет.
– Чего вы мешкаете, мистер Рид? Вы же видите, что вам не к чему подступиться. Бросьте вы это дело, пойдите лучше прогуляйтесь. Ваши слова меня нисколько не заинтересовали.
– Дел Рид хочет… скажем так, предупредить вас, мистер Фэллон, – спокойно произнес Траски.
– Я еще даже не утвержден в правах наследователя, – напомнил я ему. – Я приехал сюда, потому что мне написал его адвокат. Почему в это дело вмешиваются еще и власти штата? Такк оставил старому другу аэродром. Я лечу сюда, чтобы узнать, что к чему, и не успел еще прибыть, как начинается какая-то возня.
– Вы знали о его завещании? – спросил Рид.
– Нет. Но оно меня не удивило.
– Почему?
– Потому что мы – два сапога пара. Ни у него, ни у меня никого больше нет. В армии мы всегда держались друг за дружку, и, если одного из нас подбивали, его место занимал другой. В общем, это то же самое, что подарочный набор с авторучкой и карандашом.
– Кто оформлен получателем страховки за вас, мистер Фэллон?
– Приют для сирот, мистер Рид. У Такка страховка была оформлена точно так же. Если вы просмотрели все бумаги, то должны быть в курсе.
Он пропустил колкость мимо ушей.
– У вас есть завещание?
– Мне-то зачем? Кроме этого «мустанга», у меня ничего нет.
Траски побарабанил пальцами по столу.
– Старый истребитель, да?
– Вы ведь знаете, чего же спрашиваете?
Полицейский улыбнулся и пожал плечами:
– Нужная вещь?
– Для меня – да, – ответил я.
Рид захлопнул папку.
– И для каких целей?
Я указал на его папку:
– А там что – не написано?
– Там написано, что вы работали на одну кинофирму. Я не понимаю, что там можно делать на самолете…
– Вы вообще мало что понимаете. Вы были выбраны или назначены на эту должность?
– Назначен, но…
– Значит, над вами стоят не меньшие дураки.
– Послушайте!
– Да заткнитесь вы! – Я взглянул на Траски, который едва сдерживал улыбку. – Вот уже десять лет я выполняю отдельные поручения кинокомпании «Демерет пикчерз». Когда они выезжают на съемки фильма, я получаю пленку, заснятую за день, и лечу с ней в лабораторию, а на следующий забираю в лаборатории уже проявленную пленку и лечу с ней обратно. Этим я и занимался до последнего времени. А теперь все же давайте-ка ближе к делу, в которое вы пытаетесь меня втянуть.
Траски спросил:
– Если вы унаследуете «Большую К», что вы с ней собираетесь делать?
– Развивать фирму… или продам… Черт, откуда я знаю! А у вас есть идеи?
– Кое-что есть.
– Тогда выкладывайте.
– Сначала посмотрим, с чего вы начнете.
Мне все это стало надоедать – и даже немного блондинка за окном.
– А что Такер делал с ней? – спросил я собеседников.
Траски покосился на Рида и, когда прокурор кивнул, ответил:
– Наше начальство придерживается мнения, что ваш друг мог быть вовлечен в кое-какие темные делишки.
– А какие именно?
Он пожал плечами:
– Во Флориде полно мест, где можно прокручивать махинации, которые могут стоить жизни. – Они встали, и Траски сказал: – Увидимся завтра. Мы просмотрим все бумаги вашего друга – деловые и личные. Просмотрим всё. Вы вправе написать жалобу, если хотите.
Я продемонстрировал ему свою самую широкую улыбку.
– Черт! Мне-то зачем? Ради бога!
Это прошло почти не замеченным средствами массовой информации. Сообщалось только, что Такер вылетел на «стагервинг-бич», который он так любил, и больше не вернулся. До этого он сказал своему главному механику Чарли Траубу, что собирается провести предварительную аэросъемку, на которую получил заказ. Затем вылетел в южную часть штата и не вернулся. Через час после его вылета разразилась сильная гроза, поэтому предполагают, что он сначала попытался облететь ее, потом не смог сквозь нее прорваться и свалился в океан. На поиски выслали спасательное подразделение морской авиации, которое обнаружило обломки, без сомнения, его самолета.
Обычно с годами люди сильно сдают. Но в случае с Такком это правило не работало.
Я мысленно усмехнулся и смахнул газеты на пол. Да, черт возьми! Чего только не бывало! Летишь с двумя ящиками в Индию, а оттуда с кувшином для орехового масла, наполненным чистым золотом. Вот такие были неофициальные расценки. Это я из-за той девки из Денвера решился на дело и срубил приличные бабки. Сделка с африканскими бриллиантами тоже была будь здоров; и торговля травкой через страны коммунистического режима шла хорошо, пока красные наглухо не перекрыли этот канал. Последний рейс стоил мне дырки в бедре от хорошего стрелка. Без риска нет игры.
Только местная газета более подробно рассказала о происшествии. Такер Стэйси был видным человеком в Селаде, героем войны, который превратил старое вспомогательное взлетное поле ВВС в аэродром «Большая К», что заинтересовало две фабрики электронного оборудования, и те решили разместиться в этом районе. Фабричные цеха расширялись, и в результате населенный пункт Селада был нанесен на карты, а Такер Стэйси избран в городской совет.
Старый Такк, как же он изменился! Представляю, скольких трудов ему стоило разобраться во всех этих делах, чтобы не оказаться дремучим дураком. Девять сбитых самолетов противника, летавшего на «Ми-109», а сколько было предположительно сбитых, помнишь, Такк? А помнишь ту нашу поездку в Лондон? С парочкой шотландских девчушек? Вот это было здорово! Чему мы их там только не научили, на этой ферме? Помнишь? Нет, парень, ничего ты уже не вспомнишь… Мертвые ничего не могут вспомнить. Я вытянул ноги в пыльных десантных ботинках на кушетке и уставился в потолок. В дальнем углу комнаты телевизор предсказывал погоду на следующий день. Жарко. Сухо. Местами возможна гроза во второй половине дня.
– Войдите, – ответил я на стук в дверь, не опуская глаз с потолка.
Дверь резко распахнулась.
– А я ждал тебя, – сказал я.
Лоис Хэйс склонила голову и загадочно улыбнулась.
– Самоуверенности – хоть отбавляй.
– Почему бы и нет?
Вблизи она была еще соблазнительнее, чем через стеклянную стенку бара. И хотя ее костюм больше смахивал на военную форму, он не мог скрыть ее высокую, пышную грудь и бесподобные формы бедер.
– У тебя красивые ножки, – оценил я.
– Да?
– Пневматические. С надувными мягкими прокладками.
– Что-то я не поняла: комплимент это или нет?
– Не обращай внимания. Это просто шутки-прибаутки.
– Что?
– Дорогуша, – ответил я, – не забивай себе голову. Ты продемонстрировала мне свои ножки, и мне они понравились. Так что спасибо за радушную встречу. Чем ты хочешь меня порадовать?
На мгновение она выпрямилась, ее лицо вспыхнуло, а рот скривился от негодования. Но это продолжалось всего одно мгновение. Румянец быстро сошел с ее щек, и она засмеялась грудным голосом:
– Я думаю, вы уж слишком много повидали гостиничных номеров и слишком много…
– Проституток? – добавил я за нее.
Она не смутилась:
– Вот именно.
Я повернул голову и усмехнулся. Видок у меня был что надо. Я еще не брился, и шрам на моем лице проступал отчетливее, чем обычно.
– Ошибка вышла, девочка. Я как раз отношусь к самым принципиальным ребятам. Я на это деньги никогда не трачу.
– А что же вы тогда делаете?
– Мне их доставляют, или я сам себе нахожу.
– О! Это уже опасно! – опять засмеялась она и села.
– Нет, девочка. Сегодня ничего не получится. Я устал. У меня был трудный день. – Я закрыл глаза и откинулся назад. – Что тебе надо?
– Историю.
– Ага, сейчас.
Я почувствовал, что она улыбается.
– Меня зовут Карен Морган; я работаю в газете «Баррет синдикатед фичерз», и я хотела бы получить кое-какую информацию о Такере Стэйси и, конечно, о вас и ваших планах. Вы, может быть, не в курсе, но деятельность мистера Стэйси была очень важной для всего штата, и дальнейшее развитие в этой области представляет живой интерес для наших читателей. Он…
– Дорогуша, – прервал я, – заткни фонтан.
Я открыл глаза. Она смотрела на меня, и умильное выражение сползало с ее лица. Лоис изучала меня холодным взглядом и ждала.
– Я не поняла…
– Смерть Такка – событие не для читателей, – отрезал я.
Она облизнула губы и улыбнулась, глядя на свои руки, лежащие на коленях.
– Хорошо, я объясню, – сказала она. – Существует предположение…
– Мало ли что!
– Вам неинтересно?
– Девочка, он и я много раз встречались со смертью. Но когда-нибудь она нас все-таки настигает. Подо мной тоже в грозу самолет развалился.
– А вы проверяли метеоусловия в тот день?
– Еще нет.
– Могу избавить вас от лишних хлопот. Несколько самолетов пролетели через грозовой фронт без всяких осложнений.
– Милочка, внутри грозового фронта…
– Грозовой фронт не был опасным. Я проверяла сообщения пилотов, попавших в грозу. То же было сделано в Майами. Пролететь через эту грозу было не трудно. Через нее проскочили два «трипасера» и одна «Сессна-90».
– Ну и что?
– Поэтому появилось одно предположение.
– Хватит на эту тему, – оборвал я, рывком поднявшись на кушетке. – Что еще?
Ее улыбка была просто обезоруживающей.
– Вы когда-нибудь были полицейским?
– Нет, но мне приходилось с ними сталкиваться.
– Хорошо… Поговаривают, что мистер Стэйси был падок на легкую наживу.
– Что-то не похоже, дорогуша, что он на этом поприще загребал большие деньги. Все, что у него было, – сила и средства – он вложил в этот аэродром – «Большую К». Так что ошибка вышла.
Она стремительно встала, охваченная профессиональным азартом, и подошла ко мне. На ее лице появилось целеустремленное выражение, а в меня вперился взгляд «деловой женщины».
– Несколько лет назад у него ничего не было, кроме нескольких списанных самолетов. Он ими и занимался. Потом вдруг быстро начал расширять свой бизнес. Вопрос – почему?
– Ему просто повезло, девочка.
– Ладно. Тогда главный вопрос – каким образом?
Я пожал плечами. Дела Такка меня совершенно не касались.
– При чем здесь я? Почему ты меня спрашиваешь?
Она посмотрела мне в глаза:
– Если предположить, что он проворачивал какие-то темные дела, вероятность того, что его убили, возрастает, верно?
Я неохотно согласился.
– И вполне возможно, что он оставил какие-нибудь записи, бумаги.
Я снова кивнул.
– Если бы я могла взглянуть на его бумаги или записи, которые он делал… Я бы тогда сумела разобраться в этой истории. – Лоис замолчала и нетерпеливо мотнула головой. Волосы золотой волной хлынули ей на плечи. – Вы наследуете его имущество. Вы… можете предоставить мне все, что нужно.
– Мне кажется, ты многое знаешь из того, что здесь происходит.
– Это моя работа.
– Понятно.
– Итак… вы дадите мне бумаги?
– Возможно, – ответил я. – А что ты мне дашь?
Ее ресницы томно взметнулись.
– А что… вы хотите?
– А ты узнай.
Несколько мгновений она стояла, застенчиво улыбаясь краешками губ, потом ее рука поднялась к пуговицам жакета и стала их расстегивать. Она бросила жакет на пол и то же самое сделала со своей блузкой. С минуту она разбиралась с крючками бюстгальтера на спине. От одного движения плеч бюстгальтер сполз по ее рукам, на секунду повис на пальцах, а потом тоже упал на пол.
