Читаем Пикник парикмахеров онлайн бесплатно

Когда в конце 2011 года я получила приглашение приехать в Москву, то сразу же согласилась. Я уже бывала в Москве раньше, но теперь мне впервые представилась уникальная возможность встретиться с моими русскими переводчиками. Именно так, во множественном числе, поскольку над моим сборником рассказов «Пикник парикмахеров» трудилась целая группа переводчиков под руководством Ирины Алексеевой и Екатерины Ивановой.

Задача совсем не пустяковая, как выяснилось во время долгого и подробного обсуждения вокруг большого стола в гостеприимном Гёте-Институте. Мы не замечали, как быстро летит время. Казалось, и несколько дней нам было бы мало! Переводчики проделали большую работу и подготовили множество вопросов. Некоторые из них меня даже поставили в тупик. В очередной раз подтвердилась истина о том, что переводчики — самые внимательные читатели. Они разбирают текст по косточкам, собирают опять и снова разбирают и перечитывают — и так до тех пор, пока не найдут наилучшего варианта. Поразительная скрупулезность и настойчивость!

Переводить — значит постоянно принимать решения: употребить одно слово и не использовать другое, выбрать мужской род или женский — даже если оригинал равно допускает оба толкования. Перевод — это труд и авантюра, но также и способность к компромиссу. И осознание того, что текст, получающийся в результате, — это неизбежно новый текст, который функционирует по своим собственным законам. Здесь вступает в силу свобода переводчика, который тоже должен освободиться от автора.

Для автора большая радость присутствовать при этом, ощущать, как его прежний текст обретает новую, русскую жизнь, независимое существование. Не каждому писателю выпадает шанс вживую наблюдать за подобной метаморфозой своих текстов. В Москве я такую возможность получила. За это я хотела бы сердечно поблагодарить всех, кто решился подступиться к Хоппе и не терял связь со мной и моими текстами также и после моего отъезда, советовался и обсуждал те или иные вопросы. Спасибо! До новых книг и переводов!

Берлин. Октябрь 2012 г.

Фелицитас Хоппе

Дорогой читатель!

На твой суд предлагается наше любимое детище, плод наших стараний, страданий, споров и надежд — книга рассказов замечательной немецкой писательницы Фелицитас Хоппе. Мы — это группа энтузиастов художественного перевода, которая прошла нелегкий путь, прежде чем собраться в гостеприимных стенах Культурного центра имени Гёте в Москве.

Сначала десятки кандидатов со всех концов России выполнили пробный перевод. На основе этой творческой работы были определены лучшие из лучших — всего десять человек. Им было предложено выбрать те рассказы из сборника Ф. Хоппе «Пикник парикмахеров», которые они хотели бы переводить. С готовыми переводами они приехали в Москву — из Курска, Брянска, Ижевска, Воронежа, Череповца, Усть-Ижоры, Санкт-Петербурга (разумеется, среди победителей были и москвичи), чтобы целую неделю обсуждать и шлифовать свои переводы. Ни солнечная погода, ни поистине грандиозные культурные соблазны столицы не могли выманить их на улицу… Опасное это состояние — заниматься любимым делом; даже самые привлекательные человеческие радости на время становятся чужды! Зато ни с чем не сравнимо удовольствие, когда результатом оказывается произведение словесного искусства, которое ты — именно ты, и никто другой — даришь людям, безысходно отделенным от интересной книги языковым и культурным барьером.

Упоенно разгадывали мы загадки, которые задала нам своими сюжетами и героями непредсказуемая Фелицитас Хоппе. Почему у маленькой девочки каждое утро на голове вырастают рыжие волосы? Что означает появление странных снежных карликов? Зачем папа пишет книгу о зайце-русаке? Чем так привлекательна жизнь бродячих парикмахеров? Ведь чтобы перевести, прежде всего надо понять. Мы старались изо всех сил. Но, как известно, загадки в тексте все равно остаются. Загадки и каверзные вопросы, на которые может ответить только сам автор. И вот, главное чудо ждало нас в конце недели: это приезд самой Фелицитас Хоппе и ее участие в нашем семинаре! Для всех переводчиков к тому моменту автор стал уже по-настоящему родным человеком, ведь каждому пришлось перевоплощаться в него, выражать его мысли и говорить его голосом. Мы знали любимые слова автора, и те слова, которые он никогда не употребит. Поэтому буквально засыпали Фелицитас Хоппе вопросами.

Кстати говоря, что общего между переводчиками и парикмахерами — теми самыми, в честь которых названа книга? Парикмахер, творя прическу, не создает нового, он просто выявляет в человеке разные стороны его внешности. Хотя прическа — это его произведение. Переводчик — простите за прямоту — тоже ничего нового не создает. Он воссоздает придуманное автором и, воссоздавая, выявляет смыслы. Переводчик, выражая эти смыслы на своем языке, тоже создает свое произведение.

Завершая рассказ «Пикник парикмахеров», Фелицитас Хоппе (голосом переводчика Алексея Шипулина) формулирует парадоксальную мысль: в жизни «ничего не отрастает заново». Наверное, ничего. Кроме переводов. Которые продолжают жизнь подлинника на другом языке.

Так что — приятного чтения! И спасибо Культурному центру имени Гёте, который подарил нам возможность сделать вам этот подарок!

И.С. Алексеева

Никакого сомнения, мой любимый махнул на меня рукой, и самое время подыскивать себе нового. Я вышла на улицу и досадливо поморщилась, ведь высокому искусству печали и плача я так и не научилась. И пошла в наш курортный парк, где плавают лебеди.

Там я встретила садовника. Мы сразу же разговорились. Садовник отложил садовые ножницы в сторону, а освободившуюся руку положил мне на плечи совсем без той силы, с какой только что сжимал ножницы. Он предложил обойти с ним парк, ознакомиться с видами растений, животных и гуляющих и по пути послушать мою историю.

Мой любимый, начала я, заявил, что не может больше носить меня на руках, так как я ни на что не гожусь. Неужели правда, восторженно спросил садовник. Разумеется, все правда, ответила я, у меня три изъяна. Мне не хватает блеска славы, блеска духа и блеска тела.

Этот список, с воодушевлением воскликнул садовник, составлен по всем законам логики, однако он далеко не полон. И чтобы заполнить пустоту моих речей решительным действием, потянул меня в ближайшие кусты, где попытался утешить меня по всем правилам садовничьего искусства.

Мало что можно возразить против писательского труда. Это уютное и безопасное занятие. Даже при дурной погоде нет-нет да и получится удачная фраза. Конечно, пишущий склонен к самодовольству, потому-то мой любимый не хочет больше носить меня на руках и вынуждает лежать под кустом, без садовых ножниц.

Мое признание утомило садовника. Усталый, он заснул рядом со мной. Хихикая, приблизилась группа отдыхающих, которые произвели на меня такое радостное впечатление, что я не смогла пренебречь их обществом. Расправив платье, я взяла под руку одного из них, который, как выяснилось на повороте аллеи, был сыном владельца фабрики прохладительных напитков и вел праздную жизнь. Мы сразу же разговорились, обсудили наше увлечение прохладительными напитками всех сортов и видов и добрались до маленького павильона, где опустились на деревянную лавочку, чтобы уж не утаить друг от друга ничего личного. Вы отстанете от группы, сказала я. Он только моргнул и пригласил меня на ужин в ресторан при курортном парке. Солнце еще не зашло, так что рановато было прощаться насовсем.

В маленький курортный ресторан мы вошли рука об руку и с аппетитом. Сын владельца фабрики прохладительных напитков, по всей видимости, был здесь желанным гостем, потому что не менее трех официантов подали нам меню, поднося его так близко к глазам, что при всем желании сделать выбор было невозможно. После долгих колебаний я выбрала третьего. Мы уединились в бильярдной, где я рассказала ему свою историю, в то время как из зала до нас доносилось громкое чавканье сына фабриканта.

Официант оказался участливым слушателем. Он осторожно задавал вопросы, не забывая при этом о своих профессиональных обязанностях. Могу сказать, в тот вечер я хорошо поужинала, что позже привело к ссоре с сыном фабриканта. Постоянные клиенты в итоге приносят одни неприятности, излишние ожидания несут разочарование, сказал хозяин, но хочешь не хочешь, а вынужден прислуживать не покладая рук. Ах, если бы вы знали, как я вас понимаю, громко выкрикнула я, но тут официанты взвалили меня на плечи. Они пронесли меня мимо сына фабриканта, мимо озера с ничего не подозревающими лебедями, в ночь.

Около музыкального павильона, где малочисленный духовой оркестр пытался развлечь оставшихся гостей, я спрыгнула. Села на складной стул желтого цвета в первом ряду, чтобы остаток вечера без устали посылать дирижеру воздушные поцелуи. Меня поразили три его достоинства: величие и широта его жестов и узость фрака, слишком тесного для великолепия его тела.

Теперь я хочу провести свою жизнь с дирижером нашего курортного оркестра, который в десять вечера выпускает из рук дирижерскую палочку, чтобы заполнить решительным действием пустоту моей речи.

Что за семейка, заорал домоуправляющий, обнаружив, что я стою в очереди, и по привычке дал мне несколько затрещин, делая при этом вид, будто просто хочет зажечь сигарету, а моя голова именно там и находится, где он чиркает спичкой. Я втянул голову в плечи, мы совершенно нормальная семья, а стою я здесь, потому что маленький и легкий, утром меня запросто можно засунуть в огромные штаны, к внутренней стороне которых мама большой булавкой прикалывает кошелек. Меня заворачивают в пуловер и набрасывают на плечи плед, который должен согревать меня в течение дня. Сестры ставят меня в резиновые сапоги пропавшего брата и, прежде чем вытолкнуть за дверь, бегло целуют в обе щеки, одна в левую, другая в правую, ведь наша семья живет по строгим правилам.

На улице я разглядываю скользящую мимо речную баржу и машу ей рукой. Мой отец, в передышке между пивом и шнапсом, сидит на подоконнике и, застав меня за этим занятием, колотит до синяков, хотя только что задал трепку моей матери, что и понятно, ведь это она погубила нашу семью, покупая всякую дребедень у уличных торговцев. В нашей квартире штабеля из коробок и ящиков, заполненных резинками, пуговицами, шнурками, бельевыми прищепками всех сортов, видов и размеров, бог знает, что с ними теперь делать. Пока отец исполняет обязанности хозяина дома, сестры обслуживают в дальней комнате гостей, добродушных, пожилых господ, занимающихся этим, как правило, без особого шума.

Мы бы точно пропали, если бы в соседнем доме не жила моя тетя, счастливая обладательница балкона, который она сдает в аренду сумасшедшим любителям свежего воздуха, по выходным с почасовой оплатой. Они любят утром, нарядившись в шелковый красный халат, выйти на балкон и там потянуться, сверкнув зубами, улыбнуться и выкрикнуть: ДОБРОЕ УТРО, ДЕНЬ ЧУДЕСНЫЙ, ЧТО ПРИНЕСЕШЬ ТЫ МНЕ СЕГОДНЯ? Время от времени кто-нибудь срывается вниз, и в одно мгновение под балконом собирается огромная толпа; тетя в таких случаях вприпрыжку сбегает вниз по лестнице, а ведь она уже немолода, и в маленькую жестяную банку собирает деньги на упавших. С помощью резинки, принесенной моей матерью, она зашнуровывает пакеты с разбившимися, чтобы их можно было забрать без промедления. Когда приходят родственники, мы выступаем вперед и горланим песню, чтоб всех тронуло до слез. Отец разливает шнапс и собирает причитающиеся чаевые.

Что за семейка, заорал управляющий и в четвертый раз ударил меня по голове, пока я не сумел улизнуть сквозь расставленные ноги стоящего впереди, который только что расстегнул штаны, чтобы справить малую нужду. Ты думаешь, я не в курсе, рычал управляющий и так размахивал руками, что чуть было не опрокинулся назад. Стоявший сзади поймал его, управляющий повернулся и принялся делиться с ним всеми подробностями. Когда торчишь на холоде, без движения, всегда радуешься новостям.

Я попытался протиснуться вперед, хоть отец и твердит каждое утро, что брат якобы вернется и сменит меня в очереди, я-то знаю, что на это рассчитывать нечего. Я и сам с усами, пролезу вперед. Так как я опоздал, картина складывалась не ах, снизу сапоги, сверху кепки, куда ни посмотришь. Впереди меня трое мужчин сидели за столиком, какие обычно берут с собой, если идут за покупками и надо выстоять длинную очередь. Вокруг столика они расставили маленькие складные табуретки и с азартом предались карточной игре. При этом они ели большие бутерброды с толстыми кусками колбасы, такую расточительность нечасто встретишь в наших краях. Между ломтями хлеба куски жирной колбасы, у меня даже слюнки потекли. Я попытался угодить ближайшему игроку, нашептывая ему правильные ходы. Он и впрямь сразу же стал беспрестанно выигрывать, дружески хлопнул меня по голове, ущипнул за щеку, подергал за уши, назвал Клопиком и своим талисманом, но даже не подумал поделиться частью выигрыша, так что я сидел как собака в ожидании подачки.

Тут остальные просекли, что происходит, вскочили и заорали, вздерни его, маленького чертенка, рявкнул один, нет, нет, мы его придушим его же пледом, завопил другой. Меня как ветром сдуло, я заполз под стол, откуда с удовольствием стал наблюдать, как эти трое сворачивают друг другу шеи. Очередь пришла в движение. Каждый норовил принять участие, и все колошматили друг друга что есть силы, не думая о последствиях. Покрепче натянули на уши кепки и надвинули их глубже на лоб, сжали кулаки, некоторые достали из карманов плащей ножики, у кого какие нашлись — для хлеба, рыбы, мяса, — чтобы всадить друг в дружку. Я так и сидел на корточках под столиком, потому что зацепился подтяжками за откидной механизм. Прямо передо мной мелькали толкущиеся ноги, то и дело я видел избитое лицо очередного человека, падающего на землю. Я собрал пару зубов, подумал, дай порадую сестер. Мне стало совсем жарко, вокруг меня все бурлило и клубилось. В дикой спешке люди рылись в рюкзаках соседей и пихали в сумки и глотки все, что найдется.

Неожиданно лицо управляющего оказалось рядом с моим. Сюда, завизжал он, и глаза его заблестели от предвкушения, ну, погоди, шкет, щас мы тебе оторвем все, что у тебя там болтается без дела! Ухватить, однако, он меня толком не мог, так как я раскачивался под столиком на подтяжках туда-сюда. Я приложил палец к губам, призывая его молчать и корча при этом загадочную мину. Он опешил, а потом разразился хохотом и, с трудом переводя дыхание и едва не задыхаясь от смеха, выдавил: чем ты-то можешь меня подкупить?