Читаем Пьянеть онлайн бесплатно
Похмелившись портвейном, я поехал на рынок. Гриши на месте не было. Но у моего контейнера топтался невысокий старик. Кожа у него была зеленоватая. Одет он был в бесформенный серый плащ и мятую шляпу. Рядом стояло два древних чемодана с металлическими уголками.
— Вы хозяин? — спросил он. — Я уже замучился вас ловить.
— Чего там у вас?
Я открыл дверь и зашел.
— Где вы пропадали? — не отставал старик. — Так нельзя!
— Болел, — ответил я, не скрывая перегара.
— Ладно. У меня тут для вас кое-какие редкости. Сядьте! — вдруг заорал он. — А то упадете.
Я сел на свое место, у коробок с пластинками. Дед открыл чемоданы. Они были под завязку забиты порнографическими открытками конца девятнадцатого — начала двадцатого века.
— Тут весь мир. Франция, Япония, Германия, Россия, конечно. Где-то была особо редкая, с клизмой. Сейчас я найду.
— Не надо, — отмахнулся я. — Сколько хотите?
— Сто тысяч за все.
— Десять за все, вместе с чемоданами.
— Сволочь вы! Но по рукам.
Я протянул деньги, и он убежал, сжимая их в кулаке, будто факел. Вскоре явился Гриша. Я как раз перебирал открытки.
— Что это за дрянь у тебя?
— Старик твой притащил. Глянь-ка. — Я показал ему пышную голую даму с ишаком.
— Такие немецким солдатам выдавали, — сказал Гриша.
— Это ладно. Расскажи лучше, что ты там придумал про Павлика нашего?
— Надо его немного побить.
— Чтобы вправить мозги, что ли?
— Нет! Мы его побьем, потом отведем в травмпункт, там снимут побои.
— И?
— Сам не догадываешься?
— Нам дадут лет по восемь?
— Почему нам? Старухе!
Я вздохнул и кинул даму с ишаком в чемодан.
— Вообще, я догадывался, что ты придумал какую-то глупость, но не думал, что это настолько глупо. И потом, ты сможешь ударить беззащитного, слабоумного пацана?
Гриша отвел взгляд.
— Не уверен. Думал, ты сможешь.
— Я что, похож на садиста?
— Рядом с этим похож. — Гриша кивнул на чемоданы.
— Это просто бизнес. Продам их тысяч за пятьдесят.
— Может, старуху как-то запугать?
— Боюсь, у нее яйца больше, чем у нас с тобой. Хрен ее запугаешь.
— Не знаю тогда, что делать.
— Что-нибудь придумаем. А если не придумаем, то и делать ничего не станем.
Гриша вернулся в свой павильон.
Я догонялся портвейном, вел торговлю и пытался думать. Первое и второе получалось хорошо, последнее — не очень. Все-таки алкоголь скукоживал мне мозги, туманил разум. Я чувствовал себя глупой медузой, бултыхающейся в бескрайнем океане. Но у кого иначе? У всех так же. Кроме Павла.
Не могу сказать, что я мгновенно протрезвел и подскочил к потолку с криком: «Эврика!» Протрезвел я лишь слегка и нахмурил брови. Стоило попытаться, раз уж однажды сработало. Грише я решил пока ничего не говорить.
Закрывшись пораньше, я рванул домой, трезвея все больше и чувствуя охотничий азарт. По пути заскочил в алкомаркет и взял портвейна. Павла во дворе не было. Я прождал больше часа. А что‚ если старуха, испугавшись его внезапного исчезновения и странного появления, посадила парня под замок? Я поднялся в квартиру, от досады и злости напился, уснул, а проснувшись, с удивлением обнаружил себя на кровати в комнате. За окном сияла идеально круглая луна. И мне почудилось, что это хорошее предзнаменование.
На следующий день я остался дома, сидел и следил за двором. Они появились ближе к вечеру. Старуха привычно подвела Павлика к дереву, привязала и минут десять стояла рядом, озираясь по сторонам. Павлик‚ как обычно, не спеша наматывал круги. «Бедный дурачок, я спасу тебя!» Я был на низком старте. Как только старухе наскучило караулить и она свалила, я рванул к выходу. Но у двери резко затормозил. Портвейн закончился. Я сам его накануне вылакал. Нужно было бежать в алкомаркет. Тут я вспомнил про водку в моем пустом холодильнике. Сам я ее не пил, оставил на черный день. И вот пригодилась. Хотя я всей душой надеялся, что этот день черным не станет.
Свернув «Бешеному быку» голову, я отлил грамм триста в пластиковую бутылку из-под минералки. Выглядело невинно. Не удержавшись, я слегка хлебнул и чуть не взревел. Водка оказалась термоядерной. Но выбора не было. Я вышел из квартиры и стал спускаться по лестнице, считая ступеньки. Сердце стучало. Во рту пересохло. Между четвертым и третьим этажом я хлебнул еще. Проскочило легче. И сердце успокоилось.
Павлик стоял у дерева и тянул намотавшийся на ствол поводок. Повернуть в обратную сторону у бедняги не хватало ума. Кажется, он стал еще глупее. На горизонте было чисто. Не считая пары собачников и детишек на площадке. Но, может, старуха наблюдает в окно? В любом случае добежать и пресечь спасение Павлика она не успеет.
Я подошел.
— Эй, Павлик!
Он перестал тянуть. И ответил:
— Иу-иу-иу-иу.
— Сейчас, мальчик, мы тебя вылечим. Попей-ка вкусненького!
