Читаем Петя и Волк онлайн бесплатно

Глава 1. Появление волка

Петя.

Как же я ненавижу своё имя, кто б знал. Вот спасибо дорогим родителям… За что они так?

Пе-е-е-етя, блё.

Ни одного адекватного сокращения. Ни единого! А полное имя – вообще ахтунг. Даже слышать его не могу. Особенно, после случая в школе, когда физрук заорал через весь зал "Пётр-р-р-р!". А парочке местных долбоёбов послышалось "Пидр-р-р!". Можно представить, во что превратилась моя школьная жизнь после такого принудительного каминг-аута. Так-то я действительно оказался классическим пассивом, но вовсе не из-за этого угара. Я ничего не валю на "детскую травму". Даже то, что бабка из соседней квартиры мелкого меня называла Петей-Петушком. Просто получилось так…

Сейчас, в двадцать четыре, меня никто не дразнит глупо и по-детсадовски. Но и имя со временем краше не становится.

Петя. Это для отца. Для мамы – Петенька. Тошнетенька. Тьху.

Для разных любовников – от Петюни до Петочки. Петочка… Вытерпел неделю, уж больно секс был хорош.

Случаются порой и Петро с Петькой. А! Петруха же бесячий! Правда, это не про меня совсем, так что такие обзывательства из области экзотики. Даже Пьер был один раз. Один коротенький, пошлый и мерзкий разок. Об этом вообще не хочу вспоминать.

И вот сейчас:

– Петь, глянь, не наш дирик приехал?

С этим "Петь" тоже не всё гладко в моей унылой биографии. В первых классах был какой-то тупой детский стишок, из которого помню всего одну строчку – ту самую. "Драмкружок, кружок по фото, мне ещё и Петь охота!". Петь! Ладно бы на уроке поржали и забыли. Так потом весь год доставали:

– Петь!..

– Ась?

– …охота? А-ха-ха-ха-ха!!!

– Петь, ну что там? Дирик?

– Угу. Что ему надо-то, приезжал же позавчера…

– Ох, узнаешь сейчас.

А ведь с утра всё так хорошо шло. Проснулся я от странного, непривычно бледного утреннего света. Слишком светло почему-то, хотя промозглое ноябрьское небо было явно пасмурным. И тихо. Особый свет, особая тишина… Выглянул в окно – всё белое! Снег выпал.

Шёл до трамвая и улыбался как дурак крепкому и свежему снежному духу, позабытому с прошлого года хрусткому ощущению от ходьбы. Мычал под нос что-то вроде "снег падает на всех, все падают на снег…"

Около офиса на белом мягком полотне вообще никаких следов, кроме моих и Данилиных, старшего продавца. Вот так и оставалось аж почти до обеда…

И чего дирику опять неймётся? После разноса, который он устроил Данилу (какого хуя вы тут вообще делаете, почему бардак, грязь, что с документами, вы же с оружием блядь работаете, а не с резиновыми членами!), дирик приезжал всего раз – позавчера. Проверить, устранены ли замечания. Угу, Данил прямо подорвался весь. Я что мог – сделал, хотя бы по документам и отчётам. И за себя, и за него. А в остальном даже кот не валялся.

Кот!

Я кидаюсь запирать Васисуалия в "техничке" со швабрами и пылесосом. Знаю, он не будет оттуда выдираться – ему там привычно и нравится, хоть весь день готов продрыхнуть в темноте и чуть затхлом запахе сырых тряпок.

Фух, успеваю незаметно материализоваться у своей стойки, переводя дух, когда входит дирик с каким-то мужиком.

Ни слова не говоря, мужик спокойно поднимает руку с пистолетом и стреляет в упор прямо мне в грудь…

Конечно, ничего такого не произошло, хотя у меня до сих пор в ушах звенит гулкий звук выстрела. И дико саднит сердце, пробитое насквозь.

Нет, он не красавчик. От слова "совсем". Не высокий и не широкоплечий. Блё, да он старый! Ему точно больше сорока… Но в нём абсолютно всё ровно так, как я люблю. Хоть и не подозревал до этой минуты.

Здороваюсь с дириком и мгновенно увожу глаза. И одной секунды уже много, дольше смотреть нельзя. Чтобы не запоминать, чтобы не изводить себя потом глупыми мыслями. Пришёл и ушёл, как и не было.

– Данил, Петя уже в курсе? – обращается дирик сразу к старшему. У меня почему-то сжимается очко.

– Н-нет, я ничё не говорил… – мямлит Данил с обычным обаянием снулой рыбы.

– Ну, значит, лично для Пети… Данил нас покидает. И здесь грядут грандиозные перемены. Решено изменить формат этого филиала. Расширяем ассортимент премиум-сегментом, и, соответственно, клиентуру пересматриваем. Так что, я пока отдаю магазин под начало моего хорошего друга, именно он будет всё налаживать и обустраивать.

Дирик поворачивается к своему хорошему другу.

– Ты тут смотри по обстоятельствам, нужен тебе две недели Данил или уже нет… А Петя в принципе неплохой парнишка, но если ты думаешь, что сюда лучше какую-нибудь девчулю поставить – ну на контрасте, туда-сюда…

– Подожди, Пал Сергеич, дай оглядеться – там видно будет.

Если Данил рыба, то этот мужик определённо из высших хищников. И голос, как я люблю – низкий, негромкий, но внятный и отчётливый. И с эдаким потаённым, глубинным рычанием, зловещей вибрацией, которая проникает прямо в твоё холодеющее нутро.

– Представишь меня или я сам?..

– О, моё упущение. Итак, господа, знакомьтесь – Вольф Карлович, прошу любить и жаловать.

Ась?! Вольф? "Чё, прям всамделишный?" – вдруг захотелось спросить дебильным голосом.

От Данила Вольф Карлович подходит ко мне.

– Это наш Петя – Пётр Олегович Фирсов, младший продавец, – блеет сзади дирик.

Хищник уверенно подаёт руку.

– Вольф Карлович.

Жму протянутую ладонь. Она тёплая, но жёсткая, как полированный металл. Будто капкан жму вместо человеческой плоти. Если стиснет чуть сильнее – легко расплющит мои пальцы в костную пыль. Блё, аж во рту пересохло. Надо ответить, да чтобы свободно и непринуждённо. Смотри, Петя, как бы голоском своим неуверенным не пустить пе-ту-ха! – надрывался во мне каламбурист-самоучка.

– Петя… – говорю я и поднимаю глаза. Кабздец. Хоть бы он меня уволил вместе с Данилом. Пусть девчулю берут, мне тут с этим Вольфом Карловичем делать нечего.

Волчара… Матёрый, самоуверенный. Безжалостный. Плотоядный.

– Очень приятно, Петя.

Четко выговаривает каждую постылую букву, будто воспиталка в садике – Петя! Ты опять насикал в штанишки? Да что ж за имя блядское…

– Петь, покажи Вольфу Карловичу помещение, а я пока с Данилом обговорю кое-что.

– Прошу вас, Вольф Карлович, буду рад вам всё тут показать. – Вспоминаю я вовремя о манерах.

Он кивает, снимает пальто и отдаёт мне. Красивая вещь, классическая. Как и тёмный костюм, оказавшийся под ним.

Несу пальто к общему шкафу. Боже, что у него за одеколон? Он же идеален – всё, как мне нравится. Никакого позорного модного в последнее время унисекса. Ультимативно мужской – запах крепкого кофе, дорогого трубочного табака и кожаных сидений авто. Брезгливо отодвигаю подальше замызганную бесформенную куртку Данила с его вечным амбре перегретого супа.

– Проходите. Вот здесь у нас хранятся документы, следующая дверь… эм-м-м… там хозяйственные принадлежности (…и Васисуалий). Уборная. В конце коридора склад с железной дверью… А вот это – внутренняя комната.

– Хм. Здесь окно заложено?

– Да… Выходило на чёрный ход соседнего магазина. Та ещё… помойка.

– Петя, скажи, ты давно здесь работаешь?

– Чуть больше года.

– Хорошо. Спасибо за экскурсию, пойдём-ка обратно.

Не могу заснуть, всё перевариваю события дня, поставившего мою судьбу с ног на голову. Непонятное чувство, свербящее. Специально прошёл пешком две остановки, пытаясь проветрить голову, выстроить мысли и ощущения хоть в какое-то подобие порядка. Не получилось. Милый сердцу снег растаял, превратившись в грязное месиво, как и моё утреннее воодушевление.

…И до сих пор в носу запах его одеколона. Естественно, в комплекте с таким парфюмом невозможно представить джинсы и даже дорогой брендовый свитшот дирика. А уж о вечном дурацком свитере Данила и речи быть не может.

В принципе, Данил в свитере, который ещё лет десять назад выглядел унылым говном, вполне гармонично смотрелся с нашими клиентами – незамысловатыми мужиками, познавшими свою первую охоту ещё в махровые перестроечные времена, и обычной молодёжью "с раёна", что пробавлялась у нас простенькой пневматикой и приблудами к ней.

О, Вольф Карлович в тёмном костюме, идеально облегающем ладное поджарое тело. Галстук. Классические штиблеты – сияющие, без единого пятнышка, несмотря на погоду. Зацепил и вытащил наружу какие-то давно погребённые детские мечты.

Те времена, когда пульт от телека был в безраздельном владении отца, и мелкий я был вынужден смотреть то, что и папаня… Тот фильм, натыкаясь на который, родитель всегда восклицал "о-о-о-от это я понимаю!" и довольно потирал ладони. Старое кино про пшеков, которые грабили банк¹. Скучное, занудное, без стрельбы и с юмором, который я не понимал. Но всегда прилежно смотрел на экран вместе с папой, потому что страшно пёрся от атмосферы и внешнего вида героев. Все мужчины в костюмах, при галстуках. В строгих шляпах, перчатках. И как же им всё это шло! И неважно, кто – сраный автомеханик или только что откинувшийся зэк. Все ходили отутюженные, элегантные…

Аж кулаки сжимались от бессилия оказаться там, среди этих классических Мужчин вместо несвежего несуразного мужичья, претенциозных мужчинок-"кэжуал", или, простихос-с-с-поди, хипстеров.

И теперь стерва-судьба суёт мне прямо под нос ожившие безнадёжные грёзы. В образе зрелого, искушённого хищника. От которого у меня мандраж и мурашки ужаса величиной с мизинец…

Какой же я всё-таки жалкий трус. Волчару испугался. Он же ненастоящий!..

Глава 2. Я продаю кота

Утром гадкое чувство тревоги никуда не исчезает. Трясусь в пустом трамвае с пустой головой, измаявшись дурацкими мыслями до лёгкой контузии. Ебись оно конём – моя любимая тактика при встрече с трудностями. Я-то не хищник.

Уныло смотрю на своё полупрозрачное отражение в стекле. Водянистое и невнятное, как и я сам. Пресловутый Вольф Карлович уже не кажется настолько жутким, да и очарование своё внезапное, чуть не убившее меня в первую секунду, он за ночь подрастерял.

О, защитные роллеты подняты – значит, Данил уже пришёл. Отлично. Я как раз хотел с ним перетереть, пока не прибыло новое начальство.

– Доброе утро, Вольф Карлович. – Чувствую его одеколон даже раньше, чем вижу очертания незнакомой фигуры за нашей стойкой. Твою ж за ногу, и какого хрена я вообразил, что он припрётся позже нас?

– Здравствуй, Петя. Ты всегда так рано приходишь?

– По-всякому бывает. Стараюсь пораньше.

Он и сегодня в костюме. На сей раз в тёмно-синем. И галстук – огонь… Мне отчего-то воображалось, что Вольф вчера заявился при параде для знакомства, а сейчас оденется попроще. Он всегда такой, что ли? Я-то обычно в джинсах или карго, а сверху что-нибудь тёплое трикотажное. Не месяц май, знаете ли. Как говорится, бедненько, но чистенько.

– Петя, ты не подскажешь, что это? – совершенно нейтральным тоном говорит новый начальник, указывая под кассу, а у меня от ужаса холодеет внутри. Блё-о-о-о… На всякий случай подхожу молча, мало ли, вдруг пронесёт?

– Это Васисуалий, – отвечаю я, еле ворочая языком, глядя на свисающий с полки под кассой шикарный чёрный хвост, на который указывает перст Вольфа Карловича. Не пронесло…

В ответ на знакомую кличку, из-под кассы высовываются две огромные лапищи, попеременно жамкая воздух кинжалами когтей. Достаю кота, прижимаю к груди, будто Вольф собирается тотчас пристрелить животное из ближайшего пистолета.

Виновник переполоха растекается по мне чёрным косматым ковриком, обняв за шею и не обращая ровно никакого внимания на грозное начальство. Конечно, смешно даже думать, что трогательный вид юноши, нежно обнимающего огромного брутального котяру, прильнувшего к нему так доверчиво, сможет разжалобить бесчувственного хищника.

– Он хороший… – совершенно по-идиотски добавляю я дрожащим голосом.

Вольф Карлович смотрит на меня с брезгливой жалостью. Вдруг ироничный голос в голове "ты и дробовик так же будешь продавать? скажешь, что он хороший?"…

Набираю полную грудь воздуха:

– Если смотреть объективно, у Васисуалия нет ни единого недостатка, который мог бы сделать его пребывание здесь проблемным. Никаких сложностей с туалетом – он ходит на улицу или прямо в слив в "техничке" – даже запаха нет, вы можете сами убедиться. Васисуалий точит когти исключительно о входное покрытие у задней двери, прочность которого рассчитана для гружёных тележек. И потом – он живёт в магазине не первый год и ни разу никому не помешал. Клиенты в девяноста случаях из ста реагируют на Васисуалия положительно, а остальные – нейтрально. Больше того, он уничтожает грызунов! Что может быть экологичнее и эффективнее? К тому же, кот чистоплотен и я лично его вычёсываю раз в неделю. Еда покупается из личных средств продавцов. И я не могу найти ни одной причины для устранения Васисуалия, кроме решения руководства из разряда "потому что я так сказал"… – тараторю я скороговоркой. А что? Мне терять нечего, как и Васисуалию.

– Уже лучше… – бормочет Вольф, хмыкая неопределённо. – Сигнализация?

– Зимой мы его в "техничке" закрываем, а летом он предпочитает гулять всю ночь снаружи.

– Петя, что же ты к себе его не заберёшь?

– Мой арендодатель не разрешает.

– Вот как. А Пал Сергеич, стало быть, разрешает?

– Простите. Это было недопустимо.

– Убирайся вон вместе с животным, и чтобы духу вашего тут не было!

Проклятая фраза гудит в голове, как настоящая, и я изо всех сил стараюсь держать рот закрытым, чтобы не ответить на невысказанное. Вот что у меня за тупая привычка додумывать всякую херню?!

Краем уха слышу возню у двери – пришёл Данил.

– Хорошо, до начала ремонта оставим всё без изменений, а там посмотрим.

Еле сдерживая облегчение, выпускаю Васисуалия и тот флегматично уцокивает в общую комнату досыпать под батареей, даже не подозревая, насколько храбро я сражался сейчас за его мохнатую жопу.

Блё, лучше бы о своей жопе обеспокоиться, она сейчас так же подвешена в воздухе и пристально рассматривается… На предмет – быть или не быть? Или всё же девчуля? Вольф терзает Данила по документам – всё же материальная ответственность, все дела. Я стараюсь не отсвечивать, приношу и отношу кипы папок и подшитых листочков.

Удивительно, как одно только присутствие человека меняет всю атмосферу. Даже Данил как-то подобрался, выпрямился, не мямлит. А я хожу, дыша через раз. Смешно… Да что со мной?.. В обморок же упаду, если Вольфу Карловичу вдруг придёт в голову ради шутки на меня рыкнуть.

Изредка заходят клиенты, по мелочёвке – двое за предзаказами, остальные за патронами. Вольф листает себе документы в сторонке, не вмешиваясь в процесс работы с посетителями, но пристально наблюдая – я кожей чувствую, всеми поднявшимися волосками, как тёмные непроницаемые глаза ощупывают, оценивают. Стоишь ли ты, чтобы вонзить зубы в тощее мяско или сразу отшвырнуть никчемную падаль, не глядя…

Ловлю себя на том, что мычу под нос "о-о-о, моя оборона…" Ох, кабздец. Какой же я простой… Как сказал один из моих бывших – Петюнь, у тебя всегда всё на лице написано. Что не написано, ты во сне расскажешь. А остальное становится понятно, стоит только вслушаться, что ты там мурлычешь про себя.

Угу, а ещё я иногда могу ответить на вопрос, который мне никто не задавал. Ну, никаких механизмов защиты от хищника – весь как на ладони. Удивительно, как меня ещё не слопал никто. Наверное, я совсем уж незавидная добыча. Даже жрать неинтересно.