Читаем Пьесы онлайн бесплатно

М.  И.  К а л и н и н.

Г е л ь д ы - Б а т ы р.

Г е о р г и й  А н т о н о в.

К е л ь д ж е.

К а л а ш и н.

К у р б а н - Т и л ь к и ч и.

М е р д а н - П а л ь в а н.

М у р а д - Г ю р з а.

А з а т - Ш е м а л.

М а р и я.

С а п а р.

А т а - Т ю р к.

С а х р а г ю л ь.

С е к р е т а р ш а.

С т а р и к  т у р к м е н.

Б о й ц ы  д о б р о в о л ь ч е с к о г о  о т р я д а.

Н у к е р ы, б а с м а ч и.

М и л и ц и о н е р ы.

События происходят в 1920-х годах.

Приемная М. И. Калинина в Ашхабаде. В кабинете стол, стулья, диван и кушетка. Одна из дверей ведет в кабинет М. И. Калинина.

За столом  с е к р е т а р ш а.

Открывается дверь. В приемную заглядывает  с т а р и к  т у р к м е н.

С е к р е т а р ш а (усталым голосом). Отец, опять вы?! Умоляю вас, поймите же, нет сейчас Михаила Ивановича. Нет, нет! Сколько раз можно говорить одно и то же? Вы по-русски понимаете?

С т а р и к. Мал-мал понимай, дочка. Я ведь издалека приехал. Очень важный дело есть. Очень надо, пойми. Очень издалека.

С е к р е т а р ш а. Откуда бы вы ни приехали, отец, товарища Калинина сейчас нет. Приходите завтра утром.

С т а р и к. Вах, но ведь я… Когда это утро будет?.. Не скоро, дочка. Вах-вах!..

С е к р е т а р ш а. Да не вздыхайте вы, пожалуйста. Все напрасно, отец. Домой идите, домой. Если у вас есть заявление или жалоба, оставьте мне, я передам лично товарищу Калинину. Вы написали заявление?

С т а р и к. Вах, дочка!.. Если бы я мог писать заявления, разве бы я был сейчас здесь? Я был бы мирзой! Большим начальником!

С е к р е т а р ш а. Отец, дорогой, ну, пожалуйста, поверьте мне, Михаил Иванович придет не скоро.

С т а р и к. Хорошо, дочка, тогда я буду ждать Калин-джана на улице. (Исчезает.)

С е к р е т а р ш а (ворчит). Очень трудный день. И вчера был трудный. Все хотят видеть Михаила Ивановича. И у всех, разумеется, самые важные, самые неотложные дела. Люди идут и идут. (Направляется в кабинет Калинина.)

Дверь открывается; в приемную, ступая на цыпочках, входит  К е л ь д ж е. В руках у него большая палка-посох. Он делает несколько шагов по комнате. В приемную опять заглядывает  с т а р и к  т у р к м е н.

К е л ь д ж е. Это самое… Нельзя, нельзя. Эй, как тебя там?.. (Пытается закрыть дверь.) Нельзя, говорю, сынок!

С т а р и к. Я — сынок?! Это ты мне — сынок! И почему нельзя? Тебе, значит, можно, а мне почему-то нельзя, да?

К е л ь д ж е. Ах, какой ты упрямый! Это самое… Удивительно, как тебя уговорили в свое время покинуть утробу матери? Извини, конечно, что я заговорил об этом. И все-таки ты очень несообразительный, недогадливый человек! Ты что это вздумал равнять меня с собой?

С т а р и к. А ты что — внук белого царя?

К е л ь д ж е. Эх, темный ты человек! Отсталый турок! Белого царя давно в помине нет, а ты говоришь про его внука! Я — государственный человек, я почти вступил… в этот самый… в капратил… Ясно тебе? А внук белого царя — это ты сам. Понял?

С т а р и к. Замолчи, эй, замолчи! И перестань трясти своей козлиной бородой! Ты надоел мне! Тьфу!

К е л ь д ж е. И ты надоел мне! Тьфу! (Выталкивает старика за дверь. Папаха старика падает на пол.)

Голос старика за дверью: «Эй, ты, отдай мою папаху! Отдай, говорят, а то хуже будет!»

Это самое… На кой черт мне сдалась твоя папаха! (Держит дверь.)

Появляется  с е к р е т а р ш а, подскакивает к Кельдже, легонько хлопает его ладонью по спине.

С е к р е т а р ш а. Что здесь происходит? Что за безобразие? Я ведь сказала вам, отец!..

К е л ь д ж е (продолжает держать дверь). Вот и я говорю ему… (Оборачивается.)

С е к р е т а р ш а (видит, что обозналась). Так это не вы? Вы ведь были без бороды, кажется.

К е л ь д ж е. Нет, это я. И борода всегда при мне. Это самое…

С е к р е т а р ш а. А вы откуда взялись? Как вы здесь оказались, товарищ?

К е л ь д ж е. Это самое… Я пришел к Калин-джану. Вхожу — а здесь никого нет.

С е к р е т а р ш а. Так, понятно.

К е л ь д ж е. А потом сюда начал лезть вот этот самый… Ну, я и решил…

С е к р е т а р ш а. Все ясно. Вам нужен Михаил Иванович? Но он приедет поздно. Сегодня приема не будет. Приходите завтра.

К е л ь д ж е. То же самое я сказал и этому упрямцу. (Кивает на дверь.) Это самое… Ты, дочка, занимайся своим делом, а я… Это самое…

С е к р е т а р ш а. Ну что вы заладили, товарищ, одно и то же?! «Это самое, это самое…» Лучше объясните коротко, что у вас за дело к Михаилу Ивановичу?

К е л ь д ж е. С удовольствием объясню, с большим удовольствием, дочка. Это самое… Я — Кельдже, сын Амана-Проказника. Это самое… Мы из рода Иг. Понимаешь, что это значит, дочка? Это самое… То есть мы — чистокровные туркмены, настоящие, стопроцентные туркмены, не смешанные с персами. Понимаешь теперь? Кроме того, мы — из племени Тильки. Тильки — значит «лиса». Это по-туркменски…

С е к р е т а р ш а. Товарищ, очень рада за вас, что вы из рода Иг и что вы — Тильки.

К е л ь д ж е. Да не я сам тильки-лиса! Ох, непонятливая! Это самое… Племя наше так называется — Тильки. А что, у вас, у русских, этого нет? Вам неважно, из какого рода и племени человек?

С е к р е т а р ш а. У нас, дорогой товарищ, выясняют происхождение человека не по роду и племени, мы обычно интересуемся классовой принадлежностью человека.

К е л ь д ж е. Ну, хорошо, допустим, у вас так. К какому же классу в таком случае вы относите людей из племени Тильки? Ты не забыла, дочка?.. Тильки — значит «лиса».

С е к р е т а р ш а. Не знаю, не знаю я, что вы за лисы? Да и вообще… Что вы мне голову морочите, товарищ? Как вы попали в эту комнату?

К е л ь д ж е. Вах, подумаешь! Я еще не в такие комнаты могу попадать!..

С е к р е т а р ш а. Я вижу, товарищ, вы человек остроумный и веселый. Однако не будем терять время на пустые разговоры. Давайте займемся каждый своим делом.

К е л ь д ж е. Так это мне как раз и надо! Я пришел по делу. Слушай, дочка. Вот мы, люди племени Тильки… Это самое…

С е к р е т а р ш а. Пожалуйста, покороче. Что вам угодно?

К е л ь д ж е. Мне надо увидеть Калин-джана.

С е к р е т а р ш а. Послезавтра товарищ Калинин будет выступать на городском митинге, там вы его и увидите.

К е л ь д ж е. Нет, я хочу увидеть его сегодня. И именно здесь. Я хочу сообщить товарищу Калин-джану важное известие. Что, не веришь? Это самое…

С е к р е т а р ш а. Товарищ Калинин вернется усталый, ему надо отдохнуть. Он ведь живой человек, не из железа. Приходите завтра. Это самое… Тьфу, вы, товарищ, заразили меня вашими словечками!

К е л ь д ж е. А я слышал, что Калин-джан никогда не устает, работает и днем, и ночью.

С е к р е т а р ш а. Повторяю, он живой человек.

К е л ь д ж е. А я повторяю, дочка, что мне надо видеть его сегодня. Давай сделаем так, дочка, ты займись своим делом, а я сяду здесь и подожду.

С е к р е т а р ш а. Ох, какой вы упрямый! Где ваше заявление? Дайте мне его. Придет товарищ Калинин — я лично передам ему.

К е л ь д ж е. Заявление? Что такое заявление, дочка? Как я тебе дам то, чего у меня нет?

С е к р е т а р ш а. Вот я и объясняю вам: надо было вначале написать заявление, а потом уже приходить.

К е л ь д ж е. «Написать, написать»… Ну, скажешь тоже! Разве я умею писать? А что, без этого самого заявления никак нельзя?

С е к р е т а р ш а. Нельзя. Это самое… О господи, опять!

К е л ь д ж е. Если нельзя, ты сама и напиши мне… А, дочка? Это самое… Напиши, пожалуйста.

С е к р е т а р ш а. У меня нет времени.

К е л ь д ж е. Нехорошо, дочка, отказывать гостю, который к тому же годится тебе в отцы. У нас, в Туркмении, это не принято. Гость — это всегда от бога, запомни. Прошу тебя, напиши. И не бойся, я тебе за, то, что ты напишешь мне это самое заявление, дам… это самое…

С е к р е т а р ш а (смеется). Что это самое?

К е л ь д ж е. Как его?.. Ну, это самое… (Делает тремя пальцами характерный жест.)

С е к р е т а р ш а (пытается возмутиться). Знаете что, товарищ?!

К е л ь д ж е. Ну, хорошо, хорошо, не сердись, дочка… А что, у вас, у русских, это не принято?.. Хорошо, не берешь вознаграждение — еще лучше. Только напиши.

С е к р е т а р ш а. Хорошо, так и быть. (Садится к столу.) Говорите, что писать?

К е л ь д ж е. Пиши, пожалуйста, так. Во-первых, пиши… Эс-салам алейкум, Калин-ага. Теперь дальше… Мы тысячу раз благодарны нашему единственному творцу аллаху за то, что твоя нога ступила на туркменскую землю, и мы поэтому тысячу раз готовы произнести: эльхамдульильлях!.. эльхамдульильлях!..

С е к р е т а р ш а. Товарищ, товарищ! Это что, мечеть вам?

К е л ь д ж е. Что, нельзя про аллаха?

С е к р е т а р ш а. Михаил Иванович атеист, он не верит в бога. Он верит в человека, в определенные экономические законы.

К е л ь д ж е. Вот как? Хороший человек — и не верит в бога?! Это самое… Однако, мне кажется… Ну, хорошо, вычеркни про аллаха. (Оборачивается к зрительному залу.) Ну и ну! Взял и вычеркнул имя аллаха! Что же теперь будет?.. Нет, не видать мне теперь своей верблюдицы!.. Так, пиши дальше… Добро пожаловать, Калин-джан! Пусть твоя голова всегда будет поднята гордо! Пусть ты всегда будешь в добром здравии!.. Пиши дальше… К тебе обращается Кельдже из туркменского племени Тильки, сын Амана-Проказника…

С е к р е т а р ш а. Товарищ, говорите по существу. Это самое…

К е л ь д ж е. Ага, опять! Ты не спеши, не спеши, дочка. Это самое… Пиши дальше… Моего деда звали Язлы Гочак. Это был бедняк из бедняков. Почти всю свою жизнь он проработал у бая слугой и жениться сумел лишь на старости лет… Написала?.. Давай дальше… Так он жил, и наконец аллах призвал его к себе. Уходя, он оставил на этой земле сына, то есть моего отца, и верблюдицу. Мой отец тоже был этим самым… батраком у бая. Он ушел из жизни, не сумев довести количество оставленных ему верблюдов до двух…

С е к р е т а р ш а. Товарищ, зачем товарищу Калинину нужна вся эта история?

К е л ь д ж е. Нужна, очень нужна, дочка! Ты пиши, пиши. Лишь бы ты успевала писать… Да, затем на свет появился я — Кельдже. Я тоже, как и все мои предки, был бедняком. Однако кое-что мне удалось сделать. Я сумел довести количество верблюдов до двух… Это самое…

С е к р е т а р ш а (в сторону). Подумаешь! Великое дело сделал!

К е л ь д ж е. Правильно говоришь, дочка! Очень трудное дело я сделал! Это самое… Но пока я удвоил количество своих верблюдов, ох и пришлось мне хлебнуть горя! Однако, представляешь, дочка, как я был счастлив, когда эти мои верблюдицы принесли мне наконец по одному верблюжонку? Ах, как я радовался! Теперь у меня было вдоволь вкусного белого айрана и верблюжьего чала. Но опять пришла беда — басмачи, да накажет их аллах! Пришли и забрали силой одну из моих верблюдиц! И верблюжонка одного тоже угнали. Ах, какая это была верблюдица! Породистая, племенная! Видела бы ты, дочка, ее мордочку! Чтобы купить такую, мне пришлось поехать чуть ли не на край света — в Теджен! Это самое…

С е к р е т а р ш а. И что же теперь? Это самое… Хотите, чтобы басмачи возместили вам вашу потерю?

К е л ь д ж е. Возместят они, жди!

С е к р е т а р ш а. Действительно, жалко вашу верблюдицу!

К е л ь д ж е. Ты должна понять, дочка. Ты ведь тоже… это самое… женщина. Да, а теперь местные власти пристают ко мне. Это самое… Говорят: раз за тобой числится четыре верблюда, двух ты должен отдать в капратил.

С е к р е т а р ш а. В кооператив.

К е л ь д ж е. Я и говорю: в капратил.

С е к р е т а р ш а. Раз надо отдать в кооператив, вот и отдали бы. Другие ведь отдают. Устав для всех один.

К е л ь д ж е. Что, разве у меня четыре верблюда?

С е к р е т а р ш а. Два. Вы сами только что сказали. Это самое… Тьфу!

К е л ь д ж е. Что я сказал? Что я сказал? Ты когда-нибудь видела, что такое верблюд, дочка?

С е к р е т а р ш а. Конечно, видела.

К е л ь д ж е. Нет, не видела. Клянусь аллахом, никогда не видела настоящего верблюда. Если бы видела, ты была бы в состоянии отличить взрослого верблюда от верблюжонка. Нельзя верблюжонка считать верблюдом. Это самое… И я сказал тебе, одну верблюдицу с верблюжонком угнали басмачи!.. Это самое…

С е к р е т а р ш а (прекращает писать, разочарованно). Вот уж не думала, товарищ, что вы такой мелочный человек!

К е л ь д ж е (конфузится). Почему же мелочный, дочка? Просто я надеюсь: может, жива еще моя верблюдица с верблюжонком?

С е к р е т а р ш а. Думаете, сюда забрела? Думаете, Михаилу Ивановичу нечем больше заниматься, как только вашими верблюдами?

К е л ь д ж е. Но ведь должен кто-то входить в положение таких бедняков, как я! Если бы басмачи не угнали ее… Это самое…

С е к р е т а р ш а. Сами виноваты! Надо было еще до этого отдать их в кооператив. Тогда бы вы избавились от ненужных хлопот.

К е л ь д ж е. Верблюдица — это не хлопоты, дочка! Верблюдица — это хорошо, очень хорошо! Верблюдица кормит туркмена, верблюдица поит туркмена, верблюдица одевает туркмена! Верблюдица — это очень, очень хорошо! Запомни. А отдать верблюдицу в капратил — это все равно что отдать ее басмачам.

С е к р е т а р ш а. Это почему же?

К е л ь д ж е. Да потому, что капратил не может защитить свой скот от басмачей.

С е к р е т а р ш а. Но ведь и вы не смогли.

К е л ь д ж е (вздыхает). Не смог. Потому и пришел к товарищу Калин-джану. Может, он найдет управу на басмачей!

Входят  К а л и н и н, А н т о н о в  и  Г е л ь д ы - Б а т ы р.

К а л и н и н. Слышите, товарищ Гельды-Батыр? И здесь идет разговор о басмачах. Вот вам и ответ на вопрос: в какой степени сейчас это серьезно для Туркмении?

К е л ь д ж е. Да как же о них не говорить, почтеннейший, не знаю, как тебя звать?.. Это самое… Ведь они — да накажет их аллах! — и мою верблюдицу… Это самое… Понимаешь?