Читаем Песчинки прошлого онлайн бесплатно

Ранним летним солнечным утром на небольшой пустынной станции «Ольховка» с электрички сошёл небритый мужчина. На нём находились вещи, которые давно нуждались в стирке. Он не был пьян, но его передвижение было неуверенным, а в глазах читалась детская растерянность. Он шел, волоча ноги мимо бетонного забора в сторону единственного человека на этой станции.

В оранжевой жилетке и в повязанном на голове платке, баба Люба орудовала метлой, издавая свистящий звук, гулко разносящийся по пустынной станции. Баба Люба старательно выметала весь мусор из щелей бетонных плит, озираясь на мужчину и думая, к кому же приехал этот странный гость в их посёлок, и пьян он или болен?

Поравнявшись с бабкой, мужчина прошептал.

– Кто я? Скажите мне, пожалуйста, кто я?

– Что милый не похмелился что – ли? – сказала бабка, подперев метлу. – Друганы – то твой в городе, небось, уже работают, а ты-то чё к нам припёрся?

– Кто я, кто я? – закричал мужчина и, в рыданиях свалился на колени.

Он обхватил голову руками, сотрясаясь всем телом. Из кармана его куртки выпала тугая пачка долларов.

– Кто я? Кто я, пожалуйста, – стонал мужчина.

– Чумной! – бабка выронила метлу. – А денех – то! Ой, побегу Вовку будить, – баба Люба, перекрещиваясь, направилась в сторону посёлка.

Когда на платформу заехал старенький мотоцикл «Урал» сине-жёлтого цвета, мужчина сидел на бетоне, подперев спиной забор, как тряпичная кукла. Его отсутствующий взгляд был устремлён в небо, по щекам скатывались слёзы, а руки автоматически вертели в руках пачку денег.

Повернув ключ зажигания, из-за руля вылез полицейский Вова. Его форма выглядела неряшливо, а красный цвет глаз и лица, и угрюмая гримаса – напоминали о вчерашней пятнице. Вслед за ним, кряхтя и шатая весь мотоцикл, из коляски вылезла баба Люба.

– Он? – спросил Вова.

Бабка кивнула, поправляя сбившийся платок.

– Эй, пассажир, – Вова направился в его сторону. – Ты откуда прибыл?

Тот в ответ пожал плечами и, опустив глаза, продолжил вертеть в руках пачку денег.

– Документы покажи.

Мужчина поднял глаза и произнёс.

– Скажите мне, пожалуйста, кто я?

Полицейский присел на корточки и стал рассматривать голову мужчины.

– Вроде не битый. Бухал что ли? – взгляд Вовы застыл на долларах.

– Кто я, кто я? – закричал мужчина и опять зарыдал, только уже сухо – без слёз.

Баба Люба еще раз перекрестилась.

– Не ори, придурок! Поехали, – полицейский забрал из рук мужчины пачку денег и бросил взгляд на бабку. – Фальшивка! – Вова сунул деньги в карман и, брезгливо, стал поднимать мужчину за шкирку. – Он точно один сошёл?

– Точно, Вова, точно, – бабка стала креститься. – Вот тебе крест!

– И ни сумки, ни пакета, какого?

– Может, в электричке чё и было, но сошёл так, – бабка повела рукой в сторону мужчины и снова перекрестилась.

– Залезай, пассажир, – произнёс Вова, откидывая тент люльки.

Мужчина в наручниках сидел за столом напротив Вовы в небольшой комнате частного дома. Эта комната служила отделением полиции в посёлке, и по внешнему виду было понятно, что здесь редко кто-либо прибирался. Зарешёченные грязные окна прикрывали дряхлеющие шторы. Рядом стоял самодельный несгораемый шкаф с облупившимся от заляпанной зелёной краски фронтом. У противоположной стены находился «обезьянник», но его размеры больше походили на клетку для перевозки животных. В центре комнаты стоял старый письменный стол, за которым сидел краснолицый командир, а перед ним лежала бумага «Протокол».

– Хватит дурака валять. Говори кто, откуда? Имя, фамилия.

– Не знаю ничего, – ответил мужчина. – Пустота сплошная.

– Так и запишем, неизвестный, – шариковая ручка забегала по бумаге, оставляя каракули на листе с жирными пятнами. – Не помнит кто-о такой и откуда прибыл, – растянул Вова дописывая.

– Пустота говоришь. Хе! Вот посидишь у меня здесь с недельку, – он указал рукой на клетку, в которой едва ли смогли поместиться два человека. – С крысами, тараканами пообщаешься. Вот тогда точно пустота будет. Сразу всё вспомнишь. Говори, сука, где деньги спёр?

– Что?

– Деньги?

Полицейский потряс кипой купюр перед лицом мужчины и стал стягивать резинку, которая со всех сторон фиксировала пачку.

– Я не знаю, что это, – произнёс мужчина.

– Ага, я не я и жопа не моя, – произнёс полицейский. – А визитка чья, откуда? – Вова стал вертеть в руках визитную карточку чёрного цвета, на которой виднелась позолоченная надпись.

– «Ритуальное агентство Обряд», – прочитал полицейский вслух. – Ты там работал что ли?! Или так на будущее припас, ха-ха.

Мужчина замотал опущенной головой и произнёс.

– Я не знаю ничего.

После взмахов ручкой, Вова стал с усмешкой пересчитывать купюры.

– Мне сухо, – мужчина поднёс сцепленные наручниками кисти к горлу. – Можно попить.

Вова кивнул и продолжил, шевеля губами, перебирать купюры. Через несколько секунд он закончил и поднял довольные глаза на мужчину.

– Водки хочешь?! – улыбнулся он.

– Я пить хочу.

Полицейский, под скрип дверцы пошатывающегося сейфа, достал из недр бутылку водки.

– На, держи! Можешь прямо из горла, – он вставил бутылку между скованных рук и свинтил крышку. – Пей на здоровье.

Мужчина опрокинул бутылку но, сделав пару жадных глотков, выплюнул жидкость на пол и стал кашлять.

– Тьфу! Как так, – Вова покраснел и забрал бутылку обратно. – Что ж ты ирод делаешь, паскуда!

Вова обтёр рукой горлышко и сам запрокинул бутылку, после чего благодушно вздохнул и вылез из-за стола.

– Залезай.

Мужчина прокашлялся и, согнувшись, стал влезать в узкую дверь «обезьянника». Вова закрыл его, затем поставил в клетку бутылку водки и бросил яблоко.

– Вон тазик видишь? Смотри, только нагадь мне мимо, – пригрозил он пухлым пальцем. – Родная мать тогда не узнает.

– Можно попить чего-нибудь другого? – попросил мужчина.

– Водку учись пить, интеллигент вшивый, – усмехнулся Вова и вышел за дверь.

Мужчина услышал шум отъезжающего мотоцикла. Он опёрся спиной на жёсткие прутья и вытянул ноги, но это получилось только наполовину. В его голове поплыл туман вместе с разливающимся теплом по телу. Мужчина протянул руку и сделал небольшой глоток из бутылки, откусил яблоко, затем ещё и ещё.

Просидев так некоторое время, он приговорил бутылку, а с горькой жидкостью ушла и безнадёжная тревога.

Проснулся мужчина от шума подъехавшей машины и громких голосов, приближающихся к дому. Дверь открылась, и на пороге появились трое полицейских.

– Нихрена, это чё он у тебя под стражей водку халкает? Совсем расслабился, да? – сказал старшина.

Другой полицейский, просунул между прутьев резиновую дубинку и, улыбаясь, ударил мужчину по полусогнутым ногам.

– Ты кто таков, Иван Петров? – спросил он, чем вызвал смех и одобрение двух других.

Мужчина замотал головой и сказал.

– Я пить хочу, дайте мне воды, пожалуйста.

– Водку меньше жрать надо, и людей – по выходным тревожить, – старшина пригнулся, присматриваясь к мужчине. – Ты откуда, на нашу голову свалился?

Мужчина опять замотал головой.

– Не знаю.

– Понятно, короче, – произнёс старшина и развернулся к остальным. – А у него при себе вообще ничего не было?

Вова замотал головой, сотрясая жировые складки на шее.

– Гол как сокол. Ни документов, ни денег. Нихрена, короче у него с собой не было, как бабка сказала. Да ты посмотри на него, он месяц, наверно, в канаве какой-нибудь валялся, – Вова заметно покраснел. – А-а! У него визитка какого-то похоронного агентства с собой была, – он подбежал к столу и достал из ящика чёрную визитку с позолоченной надписью.

Старшина повертел её в руках и спросил.

– Ты звонил?

– Нет, – ответил Вова.

– А чё так?! – усмехнувшись, спросил старшина. – Вова, почему ты на нас всю работу сваливаешь? – он кинул визитку.

Она упала вначале на стол рядом с телефоном, а затем слетела на пол.

– Звони, – скомандовал старшина.

Вова поднял её и стал набирать номер.

– Да, – ответил старческий голос с хрипотой.

– Алё, это ритуальное агентство? – по лицу Вовы побежал пот. – У нас тут мужчина, который не может ни имя своё вспомнить… вообще ничего не помнит, только вот ваша визитка у него…

– Да, это ритуальное агентство. Но вам ещё к нам рано, Владимир Сергеевич, хе-хе.

Красное лицо Вовы стало бледнеть.

– А-а-а…

– Молчи жук, если хочешь продолжать жить и копошиться в своём навозе. Деньги можешь оставить себе, а визитку верни ему, понял?

– Да-а.

После последней фразы сразу пошли гудки. Вова положил трубку и застыл.

– Ну и? – спросил старшина. – Вова?

– Это. Там нет уже агентства. Его вообще уже нет.

– Ладно, мы его забираем. А на будущее, Вова, постарайся, чтобы в выходные мы с похмелья не подрывались в твою дыру. Можешь хоть водкой их поить, хоть заставлять огороды копать, но держи до понедельника, лады.

Двое суток мужчина провёл в районном отделении милиции, где его периодически вызывали к разным людям в кабинеты, задавали вопросы, на которые он и сам бы хотел получить ответы, мазали руки чёрной краской, фотографировали и заставляли сидеть в грязной зловонной камере с уголовниками.

На третьи сутки его посадили в машину и привезли в районную психиатрическую больницу. Здесь ещё в течение месяца ему приходилось общаться с докторами и странными соседями, пока не решился вопрос о его переводе в Государственный научный центр имени Сербского.

В палате с зарешёченными окнами и тусклым освещением, помимо мужчины, находилось ещё трое пациентов. Они без движений лежали на кроватях с провисающими сетками. Больные походили друг на друга не только пижамами, но и своей молчаливостью, чем сильно отличались от соседей по этажу сверху. Тишину в палате изредка нарушал шум переворачивающихся страниц книги, которую читал мужчина, и звук вставляемого в дверь ключа. Но на этот звук вся палата оживала.

На этот раз палату разбудили два санитара. Оба они обладали басом сибирской крови и такими же телами.

– Эй «потеряшка» вставай, да не ты, а тот у окна. Пойдем со мной, Иванова ждёт.

– А со мной ты, седовласый, на сеанс гипноза пора, – сказал другой санитар.

Постучав в дверь, санитар завёл мужчину в кабинет.

– Тамара Сергеевна, вот последнего привёл, как просили.

– Угу, спасибо, Семён, я позвоню, можешь идти, – улыбнувшись, сказала Иванова. – Прошу, вас присаживайтесь.

Мужчина прошёл и сел в кресло напротив врача. Он любил бывать в этом светлом пахнущем свежестью кабинете. Но в этот раз к аромату был добавлен резкий запах одеколона мужчины, сидевшего сбоку. Они встретились глазами, как только мужчину ввели в кабинет, и сейчас, он чувствовал и ощущал боковым зрением, что тот пристально его изучает.

– Вы не против, если сегодня при нашей беседе, будет присутствовать мой коллега? – спросила Иванова.

– Коллега?! – переспросил мужчина.

– Да коллега, – в глазах у Ивановой мелькнула искра. – Денис Петрович Цыбин, он из нашего же центра. Но если вы против то…, – женщина повернулась к Цыбину.

– Да нет, нет, Тамара Сергеевна. Я не против. Просто у меня возникло ощущение, что мы с вами… тоже коллеги, – покачал головой мужчина. – Но больше …

– Хм это интересно! А слова – ортопедия, гинекология, педиатрия – ничего не говорят?

– К сожалению…

– Ну ладно. К этому разговору мы ещё с вами возвратимся. А сейчас давайте вспомним тему, на которой мы с вами остановились в прошлый раз. Вы выбрали себе имя? – женщина поправила очки в старомодной оправе.

– Да. Из того списка, что вы дали, мне вначале понравилось Лев, а сегодня утром, я передумал и хотел бы, чтобы меня называли Антоном, – на лице мужчины появилась застенчивая улыбка. – И ещё я бы хотел, чтобы меня называли по отчеству – Львович.

– Да! – произнесла Иванова. – Вы делаете успехи. А фамилию ещё не подобрали?

– Нет пока.

– Хорошо. Вы работаете с тестами «Кто я»? – спросила Иванова и, получив утвердительный кивок, продолжила. – Ну, а какие-то новые ощущения эмоции у вас возникли? Может вам удалось что-то вспомнить?

– Вы знаете, – мужчина замялся и замотал головой из стороны в сторону. – Нет, я ничего не вспомнил, но сегодня ночью я видел странный сон, который сейчас меня, до сих пор, очень волнует! – обернувшись, мужчина посмотрел на Цыбина и продолжил. – Мне как-то неловко его рассказывать, – он опустил голову и стал теребить между пальцев бахрому накидки дивана. – Но я понимаю, что должен его рассказать, чтобы вы разобрались и помогли мне, – он на мгновение поднял взгляд и посмотрел на Иванову и Цыбина. – Это довольно странный сон, – мужчина закрыл глаза. – Я был в летнем благоухающем парке и читал интересную книгу. Этот парк был знаком мне раньше, я это чувствовал, – он опять на миг открыл глаза, продолжая перебирать бахрому накидки. – Я сидел на скамейке, наслаждаясь тёплым нежно-ласкающим ветерком, который колыхал страницы книги и испытывал какое-то человеческое счастье. Полноценность. Я упивался им в эти минуты! – мужчина снова открыл глаза и поднял взгляд на Иванову, но тут, же опустил его. – Услышав звук детского голоса, я оторвался от книги и увидел на соседней лавке, напротив, играющего погремушкой маленького мальчика – шести месяцев. Он гулил, смеялся, глядя на меня, отчего я вкусил ещё больший прилив нежности и счастья, – мужчина остановился. – Но вдруг с невероятной скоростью краски вокруг сменились! Всё моментально покрылось серостью, и подул сильнейший ветер, вырвав мою книгу из рук. Я нагнулся, чтобы поднять её и тут же почувствовал чьё-то приближение за моей спиной. А когда я вернулся в прежнее положение, то увидел, что с лицом ребёнка стал происходить какой-то ужас, – вспотевшие руки мужчины стали издавать скрипящий звук, перебирая бахрому. – Глаза на его окаменевшем лице испуганно смотрели за мою спину, а ветер… ветер, казалось, вырывает его жиденькие волосы с корнем. Малыш пытался кричать, но не мог, так же, как я не мог обернуться и посмотреть, что происходит за моей спиной. Я словно окаменел и мог видеть только мальчика, сидящего передо мной. В какой-то момент его глаза вдруг принялись стареть увеличиваться, вылезая из орбит, и наполняться кровью. Нос, раскрытый рот и щёки оставались такими же младенческими, но параорбитальная область стала как у старика. Глазные яблоки всё больше увеличивались и уже напоминали крашенные пасхальные яйца. В тот момент, мне кажется, я даже не дышал. А потом его глаза… они… они лопнули и забрызгали меня, – мужчину передёрнуло, и он издал странный звук.

В кабинете нависла тишина, которую нарушил голос Цыбина.

– Скажите, Антон Львович, а что такое параорбитальная область?

Тамара Сергеева сжала губы и с укором посмотрела на Цыбина.

– Это часть лица вокруг глаз. Я почему-то думал, что каждый медик это знает, – ответил мужчина.

– Да, да вы правы, – вмешалась Иванова. – Довольно странный сон. А как вы думаете, что видел этот мальчик? Чего или кого он так испугался? У вас не возникает никаких мыслей?