Читаем Пьеса «Реанимация» онлайн бесплатно

(Новые статьи, комментарии А. Ильина на актуальные события — t.me/a_ilin)

Пессимистическая комедия с элементами черного юмора и абсурда

I

(Декорации реанимационной палаты, четыре-пять коек, под простынями больные. Сирена кареты Скорой Помощи. Бригада медиков выкатывает каталку, встает вкруг нее, заслоняя больного. Слышны возгласы.)

— Пульс нитевидный.

— Давление сорок на семьдесят. Мы теряем его.

Сестра. (показывая банковскую карточку.) Это кто потерял?

3 врач. Черт. Я. Положите в карман, у меня руки.

2 врач. Остановка сердца.

1 врач. Адреналин три кубика. Давайте дефибриллятор…

3 врач. Дайте кто-нибудь бутерброд, с самого утра не жрал.

Сестра. У меня с колбасой. И кетчуп есть. Шашлычный.

1 врач. Всем отойти. Разряд!

Удар. На каталке вскидываются ноги.

1 врач. Еще разряд. Больше.

3 врач. Еще кетчуп. Побольше. Лей — не жалей.

Удар. Подброшенные ноги.

Звонок по мобильному. 1 врач держит телефон плечом.

1 врач. Нет. Еще не потеряли. Но, наверное, потеряем. Ну откуда мне знать… Если не прямо теперь, то исход не предсказуем, может и выкарабкается. Ну потому что мы не все можем, есть еще резервные силы организма.

Разряд! Всем отойти!.. (в трубку.) Перезвони чуть позже… Телефон родственников? Нет, не знаю, он по скорой поступил. Уточню. Да помню, все помню, по прежней договоренности. Разряд!

Вскинутые ноги.

1 врач. Что там? Кровь? Откуда? Салфетки! Быстро!..

3 врач. Это кетчуп. Капнул. Салфетку кто-нибудь дайте скорее.

1 врач. Перестаньте жрать наконец, у нас пациент уходит!

2 врач. Давление 110 на 70. Кажется он вернулся.

1 врач. В сознании?

2 врач. В отключке.

1 врач. Все свободны.

Бригада устало уходит.

Входит гробовщик со скорбным выражением лица.

Гробовщик. Ну что у нас?

1 врач. Я уже обещал.

Гробовщик. Но мы можем предложить лучшие условия, мы быстро развивающаяся фирма.

1 врач. Сколько?

Гробовщик пишет на бумаге.

1 врач. Это не серьезно. Я врач высшей категории.

Гробовщик исправляет цифру.

Гробовщик. И в качестве бонуса бесплатные похороны для членов вашей семьи и родственников раз в квартал за счет фирмы.

1 врач. Что? Тьфу на вас, как можно такое предлагать!

Гробовщик. Все там будем. А смерть, это серьезная статья расходов, ваши пациенты на нее годами копят. Может случиться, что завтра и вы ко мне…

1 врач. Или вы… у меня.

Гробовщик. Всякое может быть. Наши профессии, они где-то рядом. И вы, и мы облегчаем людям уход. Надеюсь на наше взаимовыгодное сотрудничество. Ну а если… Если не сложится, то нам придется искать кого-то еще. Без категорий. Потому что любая медсестра…

1 врач. Хорошо, я подумаю.

Гробовщик (уходит, останавливаясь, вглядываясь в лица больных.) А этот как?

1 врач. Этот?.. Этот на поправку.

Гробовщик (качает головой.) Нет… Не ваш он — мой. Не жилец, у меня глаз наметан. Если, конечно, медицина не будет сильно усердствовать… Только зачем решать за матушку природу, не по-божески это. Прозвоните, когда все случится…

Уходит, по пути останавливается, смотрит в лица, вздыхает, сует под бинты визитки.

Сцена третья

Звонок 1 врачу.

1 врач. Нет, не потеряли. Я же говорю, внутренние резервы, мобилизация организма… Медицина не всесильна… Да, сообщу… Нет… на прежние условия не согласен. Потому что инфляция, кредиты, дороговизна жизни, развод, поэтому тарифы должны периодически пересматриваться!.. Нет, этого мало. И еще… в качестве бонуса похороны за счет фирмы раз в квартал. Найдется кого — все под богом ходим. Давай думай…

Уходит.

Койки с больными. Тишина. Никого. На одной из коек из-под простыни выскальзывает фигура, при этом абрис фигуры остается. Разминается, подходит к новичку, смотрит, стучит пальчиком. Из-под простыни высовывается голова.

— Ты кто?

— Я?.. Семен… Иванович.

— Ну тогда здравствуй Сема. С прибытием в сию скорбную обитель, где не животом живы мы, но духом лишь.

Развязано присел на край кровати.

Семен Иванович. Где я?

Серый. Городская больница под номером семь, реанимационное отделение, палата первая, койка (наклонился) четыре, инвентарный номер интересует?.. вижу — нет. Аппараты работают, давление в норме, бирки на ноге нет. Пока. С чем тебя и поздравляю.

Семен Иванович. А как я сюда?..

Серый. Ну откуда мне знать? Как все — шел, споткнулся, потерял сознание, очнулся… здесь. Все мы куда-то шли, чего-то хотели, что-то планировали, а пришли сюда. Так?

Семен Иванович. Да, верно, шел, поднимался по ступенькам, потом кабинет… Откуда вы?..

Серый. Оттуда… Все мы оттуда. Туда. Всем стало худо, а тем, кому хорошо, те в себя в другом месте приходят, в кроватке, в Ницце, в отеле, с двумя блондинками, которые в подушки носиками сопят. И что интересно, и там, и тут голенькие, аки младенцы и головы после вчерашнего с подушки не поднять. Но… причины разные!

Семен Иванович. А вы кто?..

Серый. Я — койка номер пять. Вон лежу, на мир не гляжу, под себя хожу. Сергей. Можно Серый.

Кивнул на койку, где под простынкой угадывается фигура человека.

Семен Иванович. Вы — там?.. А здесь?

Серый. И здесь я. И там… Не понятно?.. Это поначалу всех пугает, когда из себя и сам — себя…

Семен Иванович. Не может быть! Это какой-то бред!

Серый. Слышь Федор, голос подай.

Федор. Ну?

Серый. Скажи бедолаге, что это не бред.

Федор. Ну.

Серый. А почему он там? (Пауза.) Боится тело покинуть, опасается, что пока он отсутствовать будет, его в морг свезут. Стережет свои бренные останки. Так, Федор?

Федор. Ну…

Серый. Как пьяный на трактор лез — ни черта не боялся, а как здесь залег, цепляться стал. Слышь, Федор, не хочется помирать?

Федор. Ну!

Серый. А чего тогда лихачить стал?

Федор. Ну так…

Семен Иванович (осматривается.) А те кровати, которые дальше?

Серый. Всех не знаю. У нас тут текучка.

Семен Иванович. Ничего не понимаю.

Серый. А зачем тебе понимать? Надо принимать. Как данность. Ты, Сема, лучше выбирайся, чтобы картину в целом охватить.

Протянул руку…Вылез. Осмотрелся. О чем-то вспомнил. Забеспокоился.

Семен Иванович. Послушайте, мне надо… Срочно. У меня контракт, я должен… Вернее, мне должны.

Серый. Уже никто никому ничего не должен. Ни ты, ни — тебе. Ты освобожден от всех земных долгов, обязательств и обременений. Свобода, Сема.

Возле одной койки запищал прибор. Затих. Серега подошел, посмотрел, послушал.

Серый. Все, готов.

Семен Иванович. А как же врачи? Почему они не бегут. Не спасают?

Серый. А чего бежать? Они же знают, что все равно ничего не сделать. Ну вытянут теперь, а завтра один черт… А так — койка освободится.

Семен Иванович. А если я?

Серый. Может и ты.

Семен Иванович. А ты?

Серый. Нет, я старожил, я здесь уже тридцать восемь дней.

Ввозят нового больного, Чиновника. Его душа идет рядом с каталкой, осматривается, нюхает, морщится.

Чиновник. Это что, это ВИП-палата?

Серый. Ага. Здесь все випы.

Чиновник. А сестры где? Телевизор? Почему коек столько?.. Я не должен здесь. Где телефон, где главврач?

Серый. Не волнуйся так, а то как бы тебя сразу вниз не перевели.

Чиновник. Я требую!.. Мне обязаны предоставить!.. Я — Министру.

Серый. Министру? Поздно. Его уже увезли. Вчера.

Чиновник. Куда увезли? Тогда меня туда же. К Министру! Я требую. Немедленно. Это какое-то безобразие, я двадцать лет на руководящей работе…

Хватается за сердце, садится на стул, оседает.

Серый. Все, надорвался, отошел.

Выходит смерть. Трогает за плечо.

Смерть. Пошли.

Чиновник. Куда?

Смерть. Туда.

Чиновник. К Министру?

Смерть. К Министру, к Канцлеру, к Государю, к Цезарю. Там все.

Чиновник. А ты… вы кто?

Смерть. Сестра.

Чиновник. А почему в черном?

Смерть. Я ВИП.

Голоса за дверью.

— Мне надо… К нему… Пустите… Мне можно…

Вошла жена, бросилась к кровати.

— Семен! Сема! Как же так! Боже мой!

Склонилась, обнимает, целует.

Серый. Это кто?

Семен Иванович. Моя жена.

Жена. Сема, Сема, как же теперь…, без тебя…

Серый (обходит ее, осматривает со всех сторон, поглаживает, не касаясь.) Хороша. И тут, и здесь… По всем статьям.

В палату заходит мужчина. Друг жены. Подходит к кровати.

Друг жены. Как ты себя чувствуешь?

Семен Иванович (возмущенно.) Почему она, а не я?

Жена. Не знаю, все так неожиданно.

Плачет. Друг стоит со скорбным выражением лица. Протягивает платок.

Жена припадает к телу, вздрагивая плечами…

Серый. А это кто?

Семен Иванович. Мой друг, мы лет пятнадцать вместе, почти как родственники.

Друг (подходит, берет жену за плечи.) Ну успокойся, успокойся, теперь ничего не исправить.

Поворачивает, прижимает к себе. Жена рыдает на его груди.

Серый. А чего он ее лапает?

Семен Иванович. Ничего он не лапает, успокаивает.

Серый. А чего ниже талии успокаивает? А… потому что друг. Жены.

Семен Иванович. Семьи…

Серый. Ну да.

Жена (отстраняется.) Валера, не надо, нехорошо так.

Друг. Как?

Жена. Вот так.

Отнимает от себя его руки.

Друг. Что нехорошо?

Жена. Здесь нехорошо, при нем.

Друг. Интересно, при нем живом — можно, а при нем, без пяти минут покойнике, нельзя… Послушай, его уже, считай, нет. Даже если он выкарабкается, он будет на каталке ездить и под себя ходить. И под тебя.

Жена (нагибается над больным поправляя простыню. Друг наваливается сзади.) Ты с ума сошел!

Друг. Пусть сошел, но ведь от любви. К тебе.

Семен Иванович (возмущенно.) Что он делает?

Серый. Успокаивает твою жену. Похоже давно. На правах друга семьи. А семья это — твоя жена и он. (Подошел ближе, обошел, посмотрел.) Насколько она тебя младше?

Семен Иванович. На пятнадцать лет.

Серый. Ну так что ты хочешь? И друг ничего себе. Вернее, ничего — тебе. Смотри как напирает, прямо альфа-самец, из породы бабуинов. Давно они?

Семен Иванович. Откуда я знаю! Я вообще не представлял. Я думал она ни с кем.

Целуются.

Серый. А ты тоже кого-то имел?

Семен Иванович. Я — нет… Ну то есть… иногда, секретаршу. Но это по должности. Это положено, как письменный стол или сейф в кабинете. Кто меня за серьезного руководителя держать будет без такой штучки в приемной? Она мне от прежнего досталась.

Входит гробовщик.

Гробовщик. Добрый, простите, скорбный день. Вы жена? Примите мои искренние соболезнования.

Жена. Так он еще жив…

Семен Иванович (пытаясь обратить на себя внимание.) Я еще жив!..

Гробовщик. Да, конечно. Но лучше быть готовыми. Заранее. Чтобы избежать суеты, посвятив себя целиком скорби, отрешившись от мирской суеты и всецело отдавшись прощанию с любимым человеком. Это очень важно, не уронить имидж, так как все будут смотреть и оценивать и обряд прощания, который должен пройти достойно, при этом не обременяя бюджет из-за растерянности первых минут и часов, которой кто-то может воспользоваться. Вы понимаете меня?

Жена. Что вы такое говорите? При живом… покойнике!

Гробовщик. Извините, у меня опыт. Тот, кто заключает договор загодя, до трагического ухода…, может позволить себе не отвлекаться на организационную суету, полностью отдавшись своему горю, переложив скорбные хлопоты на плечи профессионалов, которые организуют достойные проводы по самым минимальным ценам. И тогда это прощание все будут вспоминать как праздник, простите, как событие! Вот моя визитка, можете располагать мною в любую минуту. Думаю… завтра или послезавтра.

Семен Иванович. Почему завтра? Он сказал — завтра?

Гробовщик. Извините, буду рад быть полезным в эту трудную минуту. (Еще раз наклоняется над телом, смотрит, качает головой.) Буду ждать вашего звонка.

Жена и Друг уходят.

Входит секретарша в плаще.

Серый. А это кто? Секретарша?

Семен Иванович. Ну да.

Серый. Ух ты!

Семен Иванович. Это только с виду. А так… Она в постели, как на работе — без нареканий, но и без души. Набор честно выполняемых функций. Молотит как принтер, страницу за страницей — картинка вроде ничего и скорость, но скучно, аж скулы сводит. Это как в сотый раз Войну и мир перепечатывать. А чуть в сторону — выдает ошибку в программе и дальше ни туда, ни сюда. Только если жестким перезагрузом. Она вообще мне от прежнего хозяина осталась — принял по описи с инвентарным номером.

Секретарша. Семен Иванович! Вы меня слышите? Это я… Семен Иванович!

Серый. Хороший принтер. Не китайский. Если по параметрам, то евросборки.

Секретарша (вздыхает. Отходит. Набирает номер.) Виктор Петрович… Я в палате… Нет, совсем никакой, он даже меня не узнал. Хорошо, дождусь вас.

Секретарша (набирает другой номер.) Михаил Степанович. Вы предлагали, еще тогда, раньше. Я подумала, я, наверное, соглашусь. Да, через несколько дней. Обязательно. Вы же знаете, помните, я очень обязательна.

Снимает плащ. Под ним черное, облегающее платье, с огромным вырезом. Раскладывает на больном косметику, начинает поправлять макияж.

Сзади, по сцене бодро проходит Электрик в рабочей одежде, несет ящик с инструментами, на ходу говорит по телефону.

— У меня допуск только на 220, а там 380 и три фазы. Я говорю — там три фазы, а он — ты же электрик…А я на 220… Нет, думаю быстро, там всего три провода соединить и фазу с нолем перекинуть… Жди, я скоро…

Уходит за кулисы. Мигнули лампы, выходит черный, «дымящийся» электрик, рядом идет смерть, придерживая его за локоток.

Электрик (объясняет смерти.) Говорил же ему допуск у меня… 220, а там 380 и фаза с нолем…! А он … Эх…

Смерть сочувственно кивает. Уходят.

Входит Виктор Петрович обращается к секретарше, невольно глядя в вырез.

Виктор Петрович. Как он?

Секретарша. Плох. Меня не узнает.

Секретарша красиво промакивает слезы, наклоняется над Семеном, отчего вырез расходится. Заглядывает через плечо.

Я зашла, а он сидит, и смотрит. Мимо… И чашка с кофе на коленях. Я так испугалась. Скажите, а вы… кто будет за Семена Петровича? Потому что я умею, в смысле все, что требуется, все были довольны моей работой. И Семен Петрович говорил, что я безотказна, как японский станок.

Поводит плечиком. Серый строит рожи Семену.

Виктор Петрович. Да, кто бы мог подумать… Еще вчера. Что врачи говорят?

Секретарша. Ничего хорошего. Говорят, что даже если он в себя придет, паралич может остаться.

Виктор Петрович. Это хорошо… В смысле — ужасно. В таком возрасте. Хотя при нашей с вами работе…

Окидывает оценивающим взглядом секретаршу. Та привычно строит глазки.

Виктор Петрович. Он бумаги последние подписал?

Секретарша. Нет.

Виктор Петрович. Это плохо. Совсем плохо — у нас контракты, партнеры, поставки, обязательства. Непрерывный цикл. Что делать, как помочь родному предприятию? Не знаете?

Секретарша расстроенно пожала плечиками.

Виктор Петрович. А когда шефа нет… Я слышал вы умеете…

Секретарша. Что?

Виктор Петрович. Документы заверять. Все говорят, у вас, Виктория, большой талант.