Читаем Пёс для миллиардера онлайн бесплатно

В двух действиях

Действующие лица:

Степан Захарович – владелец невидимой собаки Демофобика, мужчина пенсионного возраста

Аркадий – будущий российский полицейский,24-26 лет

Оксана – его невеста, банковский работник, чуть помладше

Клавдия Максимовна – бабушка Аркадия, лет шестидесяти

Толян Толяныч – сорокалетний магнат, миллиардер, везде и всюду изображающий своего кумира Наполеона, боготворящий его и во всём ему подражающий

Все герои культурные и воспитанные люди, потому изъясняются, по мере своих возможностей и способностей, изысканно, ритмической прозой, почти что стихами.

Оба действия происходят почти в безлюдном месте, в маленьком уголке довольно большого, городского сквера, где достаточно скамеек и беседок, деревьев и цветов на клумбах.

Действие первое

Под не навязчивую классическую мелодию, исполняемую на клавесине, занавес открывается. На сцене под раскидистыми зелёными деревьями стоят две скамейки. Появляется Степан Захарович, очень прилично одетый моложавый пенсионер, возможно даже, он в чёрном костюме, в белой рубашке и при галстуке-бабочке. Он ходит по сцене, почёсывая затылок.

Степан Захарович (размышляет вслух, произносит монолог): – Погода в сквере этом превосходна, но главное заключено не в ней. А в том, чтоб заработать много денег. Какой дурак, с каких трибун сказал, что жизнь пенсионера превосходна? Он пошутил? Как долго шутки эти злые длятся?! А молодёжь? Её тяжелей всего. Кому они нужны, тупые сказки, которым грош цена давным-давно! Здесь у меня сейчас набита стрелка! Но, чёрт возьми, мне могут помешать! Знакомых очень много в чудном сквере. Придётся действовать на свой мне страх и риск. Ведь случай важный упускать нельзя (садится на скамейку). Решил продать я важному магнату, придурку и чинуше… пустоту! (встаёт). Да, пустоту! Совсем пустое место!

Ему я позвонил по телефону и сообщил, что у меня есть чудо! Такого чуда не было ещё нигде и никогда! Да и не будет! Я рассказал ему о том, что у меня собака есть… собака не простая. А собака-невидимка! Давно зову я пса, да, кобеля-дворнягу, обычной… кличкой бобик Демофобик! Никто её не видит, даже я. Да потому, что нет её в природе! Напрасно все считают богачи, что лохи только среди тех, кто беден, кого они как липку ободрали, присвоив всё народное добро. Он купит пса-фантома у меня! Магнат из полудурков – сам Качурин (из правого рукава достаёт вилку). Ха-ха-ха! Совсем простая вилка! Но можно сымитировать укус собаки страшной из… иного мира, собаки-невидимки, господа! Кольнул немного – вот тебе и рана (прячет вилку в рукав, и тут же из другого достаёт средних размеров спринцовку-грушу, направляет вниз «соском», давит на неё. Оттуда вылетает струя жёлтой жидкости).

Вот эта клизма тоже золотая! В ней, так сказать, моча моей собаки! Вдруг невидимка, друг четвероногий, кого-нибудь захочет обмочить. Но не моча здесь, а всего лишь – чай. Правда, собаки нет! Да! Я уже представил, как я гуляю с ней, с волнением, по скверу (прячет спринцовку в рукав. Достаёт из бокового кармана миниатюрный магнитофон). Со мною диктофон. Он цифровой. Со звуком мощным. Надо всё проверить (нажимает кнопку. Раздаётся лай собаки, потом рычание, затем – визг). Тут много записей, которые меня сегодня сделают счастливым и богатым (выключает диктофон, прячет его в карман). Но только бы не проколоться мне! С богатыми ворами шутки плохи! Но думаю, что будет всё тип-топ! Не просто же всё так… Ты сослужи мне службу, Демофобик, прекрасный пёс, который, просто, блеф (очень серьёзно)! Но я ведь не прохвост! Я значу много! Мне кажется, что я – народный мститель! И может быть, давно пора пришла объединиться людям разных наций, пора пришла вернуть своё добро!

Степан Захаровичуходит. Тут же появляется Клавдия Максимовна с сумочкой и газетой в руках, садиться на скамейку. Эту женщину в солидном возрасте трудно назвать старушкой или даже пожилой, она одета очень… по моде, и на у неё лице достаточно пудры, помады и прочей косметики. Предположим, что она в шикарном длинном оранжевом платье с элегантным чёрным поясом, на шее – колье. Да и сумочка её, которую она кладёт рядом с собой, тоже смотрится.

Клавдия Максимовна, открывает газету и тут же откладывает её в сторону, встаёт со скамейки, начинает ходить по сцене. Явно волнуется.

Клавдия Максимовна (время от времени, поднимая руки к небу и оглядываясь по сторонам): – О! Господи! Скажи мне почему, в газете пишут такие непристойности, скажи! Культура там отсутствует совсем, и кажется, писал статьи какой-то дворник, необразованный, к тому же, очень пьяный, не выходящий вечно из запоев. Понятно сразу, журналисты наши не то чтобы не дружат с головою. Вообще, с ней не общаются никак. Язык у них такой, как будто б с Марса или с другой планеты прилетели… Неужто точно так же они пишут, как говорят?

Они народ не любят, демофобы! А пишут лишь о том, как на Майорках, под Ниццей, в Лондоне какие-то бояре… из непонятных русских, приобретают и дворцы, и замки. Да где же, как, когда смогли они так много и мгновенно заработать? Впрочем, пусть жируют. В обжорстве диком и глубоком пьянстве, разврате превеликом они совсем забыли о культуре. Вот так их страшно наказал Всевышний!

С экранов телевизоров галдят всё про убийства да пьяниц разных, наркоманов… про разврат и секс! Какое безобразье! Дерьмом страну культурно поливают. Интеллигентности в России ни на грош. Все очумели, отупели сходу… Так тупеют лишь голливудские актёры, когда в нелепых фильмах англосаксы спасают мир, полмира убивая.

Но, впрочем, мне до этого нет дела. Забот своих немало у меня. Я долго ожидаю внука в сквере. Здесь в тихом уголке большого сквера назначила я встречу с моим внуком. Он завершил учёбу в институте. Впрочем, нет. Учился он в университете, стал юристом. Сейчас и бывшие ГПТУ порою бездумно называют «Альма Матер». Но неважно. Ведь главное, Аркаша будет копом. Что значит «копом»? Будет полицейским. Работу он нашёл, а стать бы мог, как многие его друзья, обычным безработным или даже… подумать страшно, бичом всего лишь. Впрочем, нет! Пока живу я, этого не будет!

Но где же он? Как долго нет Аркаши! И где ж он ходит? Где ты, мой Аркаша? Я вся в волненье. Может быть, не взяли на службу полицейскую его? Сказали там, что он лицом не вышел или же… походкой. Сейчас найти работу и за деньги – великая проблема. Будь что будет! Ребёнка не оставлю никогда! Я бабушка, поэтому Аркашу обязана до пенсии вести, до отдыха, который он заслужит, и содержать до времени, когда мой внучек, мальчик, возможно… станет немощным и старым. Ведь господа иные получают рубли от государства нашего, солидные при том, ни дня, вообще, нигде не проработав. А кто ишачил, тот в большом накладе. Как правило. Мне не понять из страшных правил исключений. Если ты чиновник, тогда и в старости живёшь безбедно. Поистине, Россия – это сказка! Но страшная, свирепая… Да-да… Загадок и чудес мне не постичь. А я училась в университете, учителем была, преподавала я литературу детям… Но не пойму я, что же происходит! Впрочем, ладно. Что там говорить. Не к Богу я взываю, а к воронам, которые летают надо мною и смеются. Мне кажется, не «кар» они кричат, а близкое, родной мне – «Аркадий». Где же мой Аркаша?

Раздаётся заливистый собачий лай и перед ней появляется её давний знакомый, Степан Захарович. Он вытягивает правую руку вперёд, как будто держит на поводке собаку. Но он, явно, один. И не трудно этого не заметить.

Клавдия Максимовна (подходит к нему, но не вплотную, слегка кланяется): – Голубчик мой, Степан Захарыч, рада вас я видеть! Куда запропастились вы, мой друг? Я ненароком думала порой, что вас уже на кладбище свезли и однозначно, взяли и – зарыли.

Степан Захарович (отступает от неё на шаг): – Нет, Клавдия Максимовна, простите, здоров и жив я. Соизвольте видеть! Надежды ваши тут не оправдались. Никто меня, нигде не зарывал. Но и я, признаться, с грустью полагал, что ваше тело в крематории сожгли. Ведь это подешевле, понадёжней… Я тоже рад вас видеть.

Клавдия Максимовна: – Так дайте же, мой друг, мне вас обнять! Вы всё бочком, бочком, в сторонку… Я чем-то вам не нравлюсь? Как будто бы у вас, Степан Захарыч, неизлечимый вечный геморрой.

Степан Захарович: – Я сообщил, что очень рад вас видеть. Но будьте осторожны и ко мне не подходите!

Клавдия Максимовна (отступает на шаг, её осеняет, с возмущением): – Вы – негодяй! Но почему вы сразу не сказали мне, на расстоянье, что у вас чума или холера? А может быть, и СПИД! Конечно, я люблю вас, как интеллигента. Но за компанию сдыхать, как таракану от… отравы, прав я не имею. Меня увольте! Мне ещё ведь внука немного желательно бы и на ноги поднять, немного подрастить и побыстрей! Так что, шагайте вы отсюда ловко, со скоростью торпеды, сударь мой! Вы задницу возьмите в горсть и прочь стремитесь!

Степан Захарович: – Но как же я уйду отсюда, Клава? Тут у меня назначено свиданье. Не с женщиной, конечно, чёрт возьми! Вы мне мешаете! Ушли бы вы отсюда! Но разве в данном сквере мало места, чтоб кости ваши старые погреть? На солнышке, конечно же, на ярком!

Клавдия Максимовна: – О! Сударь мой, уж лучше вам исчезнуть! Я с внуком здесь назначила свиданье. А вы тут появились, чёрт возьми. Не просто появились, а с заразой, которую разносите кругом. Пошли бы вы отсюда, милый Стёпа! Не так уж я стара, как вы сказали! Ведь я свежа, цветуща, молода! У вас же вид, скажу, такой кошмарный, как будто вы отрылись… из могилы – и здесь решили малость погулять (наставительно). Я очень свято верю и надеюсь, что есть у вас и важные дела… не в нашем сквере. Заразу вы не разносите среди граждан мирных! Ведь я ни в чём не виновата перед вами. Идите прочь, отсюда! И простите, что иногда совсем бываю не культурной или… в меру.

Степан Захарович: На вас я не в обиде, дорогая. Но как же обижаться мне на вас? Вы, Клавдия Максимовна, всегда, везде и всюду великим тупоумьем отличались. Ведь с вами я в одной учился школе. И даже за одной мы с вами сидели партой. Правда, я потом учился, в политехническом, скажу вам, институте. И стал строителем, а после я трудился, где попало.

Клавдия Максимовна: – Я начинаю понимать, что не больны вы, сударь. Но, тогда скажите, в чём же дело. Почему, Степан Захарыч (она пытается подойти к нему, он отстраняется), я не имею права вас обнять? Ведь мы давно знакомы, даже очень… близко.

Степан Захарович: – Да, я согласен, и совсем не спорю. Встречались мы довольно часто с вами. Но то, что пуля в голове у вас, ежу понятно. Открою тайну вам, что я не болен… ничем… и никогда. Нет сифилиса даже у меня, ни коклюша, ни скарлатины, ни гриппа рыбьего и прочего… свиного (очень предупредительно). Но попрошу любезно: ко мне не приближайтесь ни на шаг!