Читаем Первый эпизод (СИ) онлайн бесплатно

Заражение.

— Простите…Можно….Позвольте же! — пропихиваться сквозь плотную массу потных и недовольных людей то еще удовольствие, но вошедший в вагон поезда бомж заставил меня найти в себе невиданные ранее гибкость и проворность. Воняло от него тухлятиной и экскрементами ужасно, удивительно даже как можно до такого себя довести, ведь наверняка не всегда таким был, это ж стараться надо, не отлынивая.

Утро, восемь утра, самый час пик, метро набито до отказа не выспавшимися людьми, едущими на работу, поэтому первая же девушка на моем пути зашипела как змея и злобно посмотрела на меня. Надо же, как в зеркало посмотрелась — она была такая же невысокая блондинка с короткой кучерявой стрижкой, неестественно яркими линзованными глазами, только не голубыми, как у меня, а зелеными, лицо такое же узко-заостренное, даже губы такие же яркие как у меня. Бррр… Это я про глаза злючие, так-то я себе нравлюсь, значит и она ничего так. В сторону, близняшка, в сторону! Меня этот запах бомжатины догоняет, боюсь пропахнуть!

Через пятерых человек пришлось остановиться, какой-то зловреднейший на вид старикан умудрился развернуться ко мне всем телом, тогда как другие спинами терлись, и так нагло улыбнулся — типа лезь через меня, а я тебя всю облапаю. Под видом джентельменского *только чтоб помочь пройти, да самому не упасть, да-да*. Знаем мы таких, в моем агентстве тоже подобных полно, и модельку все хотят полапать, глаза постоянно отводить уже забывают, да ручки тянут периодически. Но там издержки работы, а тут это…Чудо. Так что мы здесь постоим, три станции всего, да и через одну обычно масса людей выходит. А если раскручусь, а к этому всё и идёт полным ходом, то первым делом машину куплю, надоели эти толпы людей, семь дней в неделю.

Запах до меня уже не доходил, а вот другие справа чертыхались, и тихо, как им казалось, жаловались на жизнь, бормоча в сторону бомжика, да и на сиденьях лица кисляк словили. Моей близняшке сейчас хуже всех, конечно, но ножки у неё есть? Есть. Могла бы за мной протереться, сейчас рядом стоять и дышать свободно… Ну, может и не свободно, но по сравнению с тем — курорт, да и парфюм у меня приятно-пахнущий, профессия обязывает! Бомжику то всё равно кого наванивать, успел в первую дверь первого вагона и сел, а лучше бы на кольце в угол бы забился, как вся его братия делает, совсем обленился. Может кто, конечно, догадается машинисту кнопку тыкнуть, может и заберёт его доблестная полиция, да под ручки на улицу, проветриваться. Лето, тепло, надеюсь ветрено — такому персонажу самое место. Подальше от массового скопления людей — самое важное! Но никто этого не сделает, это время, а время в Москве, да утром, это святое, минуты высчитывают.

Ладно, вроде даже смартфон удалось достать, прижимая его почти к груди, и даже войти в соцсети! Ага, кучи лайков под фото, комплименты, естественно с кучкой комментариев о любви и похабников, но это тоже издержки. Последняя фотосессия — *Снежана на снегу*, оказалась очень удачной, даже несмотря на банальное название и фон, так что количество друзей стало приближаться к заветным десяти тысячам. И, надеюсь, некоторым новым заказчикам… А теперь почта…

На следующей станции почти никто не вышел, зато как-то умудрились войти кучи человек. Опытные, каждый день катаются, там навыки вдавливания ого — го какие! Скалки, а не люди! Меня вжало между дедком, всё-таки развернувшегося боком ко мне, и полным дядькой, который всё переступал с ноги на ногу. Кушал бы меньше, и стоял бы как все. Если б я такой была, то моделью бы точно не стала бы, поэтому все эти полные люди…Брррр….

Ладно, сейчас длинная станция будет, потом короткая — и на выход, к воздуху и личному пространству! Хоть на чуток, всё равно в студии почти тоже самое, но без этого чутка я с ума сойду. Выйду и отойду в сторонку, руки разведу, ээээх! Ну что там почта, тэкс, нужно приглашения на сьемки, но чтоб теперь за это платили мне, а не я, пора уже как-то окупаться. Что это там все верещат?

Люди справа от меня в направлении начала поезда засуетились, кто-то вскрикнул удивленно, кто-то, похоже, от боли, кто-то грозно. Ой, надеюсь бомжика не стошнило, это надо всем выйти, это надо что-то делать!

Человеческая масса начала передвигаться, переступать, суетится, давить на меня!

— Некуда, изверги! — вместо крика получилось что-то придушенно агрессивное, я всё понимаю, но не так же резко! Дед слева всё — таки получил своё, я в него вжалась, даже хеканье его услышала. Только недовольное, даже удивленное, не ожидал он такого напора.

Люди справа вдруг резко разошлись в стороны, почти падая на сидящих вскрикнувших людей, пропуская вдруг мою знакомку, рвущуюся между ними.

Время как будто замедлилось, никогда не верила в такой эффект, он же киношный, ну или игровой…

Девушка, с широкими от ужаса глазами, пыталась яростно протиснуться в толпе, одной рукой она судорожно цеплялась за людей, подтягивалась к ним, затем отпихивала, а второй она зажимала горло, из-под ладони текла потоком бурая кровь, отчего я сама закричала от страха. Мы встретились взглядом — я, кричащая, сочувствующая, боящаяся, и она, в ужасе, бесконтрольная, с пустым взглядом. Мне тогда показалось, что у неё был осмысленный взгляд, но когда мы разминулись её зрачки смотрели в ту же сторону и точку, может она не видела вовсе ничего. Не знаю, как дед прижал меня и себя, чтобы девушка пробралась дальше, она ладонью оттолкнулась от моего лица, а когда я повернулась, прерывая крик, её дальше уже подхватили на руки, её голова исчезла, а другие головы рядом склонились над ней.

Время вернулось в обычное состояние, одновременно с концом моего крика, но теперь кричали и другие. Злобно, испуганно, люди жались ко мне, я к ним. Сидящие справа подскакивали со своих мест, встали на сиденья со всех сторон. Да что же там такое! Какие-то крики, громкое ворчание. Неужели бомж режет людей? Надо всё узнать, или сразу толкаться дальше. Какая длинная станция, Боже!

Подпиравшие люди надвигались всё сильнее, грозясь всерьез задавить худенькую меня, пришлось мне судорожно подтягиваться к перекладине, помогая себе опорой в виде пассажиров, пыхтящих, но терпевших, и зависла сверху, облокотившись на поручень, а освободившееся место за мгновение заняли потные тела, почти больно сдавив мои ноги. Но и зафиксировали, теперь не упасть, и висеть не так тяжело, главное туфельки не посеять, точно потеряются.

И правда проблема была в бомже — видно было его грязную лохматую седую голову, которой он дико мотал как бык какой, пытаясь приблизиться к другим людям, тел я не видела. Те сопротивлялись, и видимо пока не очень успешно, раз не могут свалить одного старика. Хотя если у него нож… Давайте, ребята, скоро приедем, держитесь! И всё же какая дикая ситуация!

— Что там? — неожиданно приятным голосом спросил снизу дедок. Когда я к нему повернулась, то заметила, что еще пару человек ждут моего ответа, другие либо толкались подальше от бомжа, либо занимались с девушкой, видно как кто-то что-то снимал с себя, другой рвал руками одежду, наверно пытались как-то помочь ей, перевязать.

— Бомж напал на людей, его удерживают. — Неожиданно спокойным голосом громко сказала я, сама удивилась. Только что орала как резаная, бррр….

Люди смотрели в ту сторону обеспокоенно, но на помощь никто не поспешил. Мужжжжчинки…Здоровые лбы, а от опасности как брыкаются, отвратительно. Вот они, *хищники* мегаполиса — самая большая засада на скидки в магазине, самый страшный враг — слабый старик. Поэтому если и встречаться с кем, то с силовиком, полицейский, военным, да хоть спортсменом, такие бы не давились от страха, как овечки.

— Ай! Она кусается! А ты говорил! Смотри аккуратнее! — услышала я со стороны помощников девушке. Она кусается? В смысле? Хотя когда такое твориться — можно что угодно натворить, боль наверно дикая, бедная девушка.

Кстати, вот и она… Маааатерь Божья…

Она медленно встала, мне хорошо сверху видно, на миг замерев, и это самое жуткое что я видела за всю жизнь. Она смотрела вверх, стояла так ровно, как будто ничего и не случилось, только глаза были какие-то стеклянные, покрытые белой пленкой, из-под завязанной тряпки на горле все еще сочилась кровь, но её это, казалось, вовсе не беспокоило. Хотелось радоваться, что она стоит, может стоять, всё обошлось, но те, кто был рядом шарахнулись в сторону, и просто молча смотрели, на фоне этой тишины ругательства от возни с бомжом были особенны громкие. Никто не мог поверить, что вот так вот можно стоять с такой раной, это было не правильно.

Девушка с шипеньем опустила голову, посмотрела вниз, потом на ближайшего человека, взяла красными от крови руками его за щеки и вцепилась зубами в нос.

— Твою-то мать! — от крика, ударившего по ушам, я сильно дернулась и начала сваливаться на дедка, причем тот тоже не ожидал ни крика, ни меня сверху, как-то неловко выставил руку, и мы вместе чуть не завались под ноги напирающей толпы, невольно обнявшись.

— Остановка, остановка! Э! Э! Стой, стой, остановите! — кричал испуганный женский голос. Уже догадавшись, о чем идет речь, я как могла быстро приняла крепко стоящее положение, опираясь на матерящегося деда. Мы проезжали мимо станции… Причем даже не останавливаясь, не сбавляя скорость, было так не привычно. А уже страшно стало, когда мы все в вагоне смотрели, что на станции полно народу, среди которых было много военных, которые с неожиданной опаской смотрели на нас — наводило на мысли, что идет война. Но нам бы сказали, объявили, не знаю, не может быть. Может теракт? Да, к сожалению, похоже, военные же.

— Отдерите её уже от него, чего вы ссыте как девки, загрызла же почти его! — звучало со стороны слева.

— Неудобно! Отодвиньтесь, не отодрать!

— Помогите же мне, я с ним не справляюсь, все руки разодрал, хоть замените на минуту, а дальше я сам! — кричал кто-то со стороны неугомонного бомжа.

— Почему не сообщаете машинисту?

— Давно уже звонили, станцию назад, молчит!

Неожиданно зазвучал громкий писк, заставив всех, включая меня замереть. Неужели машинист узнал о происходящем, кто-то смог связаться?

— Говорит машинист поезда! В метро что-то творится, мне дали приказ выпускать всех на следующей станции, на этой было нельзя! Как приедем — открываю дверь — бегите наверх, быстро! Помогайте друг другу, никто пока не может сказать что происходит, но метро эвакуируют! Не толпитесь, не давите друг друга! Помогайте друг другу! Смотрите за детьми и стариками!

*Выпустят, выпустят!* — дёргано и с надеждой думала я, выпустят! А там воля, свобода, там-то уж можно и пешком, и машина, и нет всего этого безумия.

— Аааааа! Помогите ааарх…. — закричали совсем рядом, я не успела повернуть голову даже, как дед закрыл меня спиной и стал усиленно с кем-то толкаться. Мы снова уже в туннеле.

— Станция, скоро станция, выйдем скоро! — подбадривали люди друг друга, и больше себя.

Криков стало больше с обоих сторон, рычали как звери, просили помощь, но я уже никого не видела, только уперлась как могла в спину деда и толстого мужика, чтоб не раздавили, а они ведь пытались, было тяжело, но с рыком я отжимала себе пространство, хотя руки уже ныть стали неприятно, тянуще. А если сожмут, то уже не оттолкну, сил не хватит…

Но станция и правда коротенькая, да еще казалось мы ехали очень быстро, что меня спасло от сжимания. Поезд, наконец, выехал на станцию, а я смогла-таки извернуться, обтерев деда и даже очень легко оттерла какую-то бабулю от места у дверей, та сползла в бок, но не упала — некуда. А проверить как она тоже уже не могу, лицо приплюснуто практически к окну двери, да еще и пихают сильно, как будто вдолбить меня хотят, но терпимо, дышать могу.

Но наверно зря я решила быть поближе к выходу… Те, кто будет выходить, или, скорее, выбегать, испугаются еще больше чем сейчас, хоть на минуту позже.

Хоть и машинист говорил, что метро эвакуируют, но народу было много на станции, и вели себя все очень странно. Люди дрались между собой, обнимались, бродили полицейские, которые били кого-то, других разнимали, уводили в сторону. И везде лежали люди, возле которых суетились врачи в халатах или без, просто с нарукавником с крестом. Выглядело всё очень хаотично, не организовано, люди выглядели растеряно, и столько отдельных деталей и действий, что не возможно за что-то конкретное зацепиться глазу.

Когда поезд остановился, кричали уже многие, и на все эмоции, кто-то от страха, кто от радости что приехали, кто не понятно почему, резко и дёргано, а я была настолько прижата к стеклу, что могла смотреть только вбок и вниз, туда, где оттертая бабушка вдруг крепко взяла меня за руку и зачем-то тянула к своему широко открытому рту.

— На выход! И помогайте друг другу, не толпитесь! — Прокричал голос машиниста, оглушая, и двери раскрылись.

— Иииеееех! — мощный толчок бросил меня на землю, но я успела выставить руки. Впрочем, по мне тут же пробежались, потом на меня свалились, впечатывая в холодный пол, в носу неприятно и сильно хрустнуло. Еще пару ног пронеслись мимо, не забыв пробежаться прямо по руке, оскальзываясь на ней, падая.

— Ну нет, хватит! — рывком я откатилась в сторону, замечая как веером полетела кровь из носа. Ну всё, про сьемки пока можно смело забыть, вот гады-то. Но с дороги этих полоумных удалось удрать, и пока я поднималась, многие вагоны уже были почти пустые, люди очень быстро выбежали оттуда и теперь создали огромную пробку у эскалаторов наверх. Все три почему-то не работали, что не добавляло скорости рассасывания толпы.

Поднялась-таки, вытерла нос тыльной стороной ладони, рука уже красная от моей крови и той девушки. Ладно, это еще ничего, вот в вагонах люди остались… Некоторые сидят, как уснули, некоторые лежат…Ой, эта девушка с раненным горлом! Она вышла последней, вернее кое-как ковыляя выбралась, лицо всё измазано кровью, и горло и ниже, открытая футболкой с вырезом грудь, брррр. Хотя нет, вру, за ней и кто-то еще поднимался с пола, пару человек, и пошли тоже на выход, так же ковыляя, и оскальзываясь на ровном месте. Ох, хоть бы у неё было всё хорошо, как всё ужасно сложилось, и бомж этот, и рана такая, еще и давка! И тут! Хоть бы она выздоровела, это было бы справедливо! Может надо помочь ей и другим? Давка всё равно не рассасывается, и делать мне там пока нечего.

Машу ей, начинаю подходить.

— У вас есть медицинские навыки? Девушка! — меня грубо схватили за руку.

— А? — я развернулась, на меня смотрел усталыми глазами худой как тростинка мужчина с красным крестом на белой повязке на руке, — простите, чего?

— Перевязать, держать, уколы делать, все сбегают! — затараторил дядька, — Вам нужна помощь тоже, из носа течет.