Читаем Первый онлайн бесплатно
Александр мирно дремал на балконе второго этажа собственного дома. В свои 283 года он любил понежиться в лучах родного солнца. Сколько он их повидал за свою жизнь — жгучих гигантов, холодных карликов, фантомных близнецов. Но, ни одно из них, не греет так, как родное милое Солнце, которое он очень редко видел в былые времена.
Сквозь сон до него донёсся шум постороннего происхождения, а натренированный веками мозг забил тревогу — опасность первой степени. «Ужаленный» сигналом, он вскочил и подал команду бортовому компьютеру выдать данные, спросонья решив, что на корабле. Через миг, осознал, где он, и понял природу звуков — снизу раздавались визг и детские вопли, что было из ряда вон выходящее. Что-то случилось с мальчиками!?
Александр, совершено забыв о лифте, бросился вниз по лестнице, преодолевая каждый пролёт двумя прыжками. Картина, представшая пред ним, ещё больше ошеломила его. По полу катался живой клубок, который до недавнего времени являл собой двух детей пяти и семи лет. Невероятно!!! Они ни когда не дрались! Сбросив оцепенение, он спешно растянул дебоширов, бесцеремонно схватив обоих за шиворот, по штуке в каждую руку, и хорошенько встряхнул, держа на вытянутых руках перед собой.
— Что это значит, молодые люди! Как это понимать?! — громогласно заявил миротворец.
— Прости, дедушка, мы больше не будем, — прохныкал младший.
— И так ясно, что не будете! За тем чтобы подобного не случилось впредь, я уж прослежу, не сомневайтесь! А вот что за причина сподвигла вас на столь дикарский поступок?! — Александр продолжал держать внуков на вытянутых руках (для своих лет он был ещё довольно крепок, правда, многие утверждали, что тому виной длительное пребывание в мирах с повышенной гравитацией, молодым было зазорно признать что «старикан» даст фору любому из них). Мальчики вообще-то были ему не внуками, а пра-пра-пра-правнуками, но когда этих «пра» очень много отбрасывается вся официальность, он просто был дедушкой.
— А это у вас, откуда?! — он заметил в руках старшего хрустальную шестиконечную звезду на подвеске, символизирующую все стороны трехмерного пространства.
— Потрудитесь объясниться, — с этими словами он поставил их на пол.
— Бабушка показывала нам твой орден, а потом ушла и забыла положить его на место, — Саша (был назван в честь легендарного деда) подал предмет раздора его законному владельцу.
— Ну, детки, это не оправдывает вашего поведения, — объявил дед, принимая свою собственность.
— Мы просто хотели поиграть с ним, — младший, Дима, ещё всхлипывал, но уже почти успокоился.
Дедушка глубоко вздохнул, осмотрел комнату и мысленно подал команду — отбой тревоги. Затем, аккуратно, чтобы не раздавить что-нибудь (весь пол был завален игрушками) пробрался к креслу и присел перевести дух.
— Дети, разве вам мало игрушек, посмотрите, сколько у вас их, вас слишком балуют, — подняв пару, что попалось под руку, — ага, понятно, у вас всего по два экземпляра, поэтому вы и не научились делиться, нечего было. Вам впервые попал предмет, которым вы не смогли обладать одновременно, а очень хотелось, вот причина сей драмы. Не уметь делиться очень, очень плохо!.. Ну, ни чего, я вас этому научу, и родителям вашим выговор сделаю. А вот драться совсем уж худо! Чтобы сделать другому больно, нужно иметь для этого очень вескую причину…
— А ты когда-нибудь дрался? — спросил маленький Саша.
Дед на миг задумался, потом глянул на орден и хитро улыбнулся.
— Да, было один раз.
— Один раз за всю жизнь подрался?! — в этот раз удивлёно переспросил Дима.
— Один раз, и это трудно назвать дракой.
— Расскажи, расскажи, пожалуйста! — воскликнули внуки хором.
— Ну хорошо. Было это очень давно, ещё в моей молодости, на заре астронавтики. Точнее она уже тогда существовала, но всё больше кружила около родной солнечной системы. А когда изобрели способ передвижения со сверхсветовой скоростью, толпы бездельничающих космолингвистов издали радостный вопль. Наконец и для них нашлась работа, встреча с внеземным разумом стала возможной (в нашей системе его не обнаружилось). Орды косморазведчиков потянулись к другим звёздам, а я был одним из первых астронавтов. Настоящих астронавтов! Астро — означает звезда, а в нашей системе только одна звезда — Солнце. Я первым увидел чужое солнце вблизи. Но посетив одну за другой систему и не найдя там иного разума, кроме собственного, наш пыл немного поугас. Звёзд только в нашей галактике неисчислимое количество, а поиски среди них разума были подобны обшариванию клеверного поля в попытке найти единственный листок с четырьмя лепестками. Так мы и шныряли по космосу наугад, изучая попутно всё, что попадётся под руку, всё, в чём начинали подозревать следы иных цивилизаций.
Учённые вновь воспрянули духом, когда на одной из планет обнаружились руины, напоминающие развалины древних городов, но после тщательного исследования выяснилось что это лишь просто игра природы. После пылких поспешных россказней газетчиков о сенсационной находке, и следующим за тем разоблачении возникли натянутые отношения между исследователями и репортёрами. Мы стали более осторожно относиться к каждой новой находке, не заявляя о ней официально, пока не выяснено её происхождение, а писакам нужна была немедленная сенсация.
Встреча косморазведчиков на Земле превратилась в некотором роде в церемониал. По возвращению их уже поджидала толпа распаленных в предвкушении выудить, а точнее вырвать сенсацию репортёров. Всё что оставалось нам, это прорываться через этот «кордон», спрятав «артефакт» в личных вещах, если позволяли размеры, и под «прикрытием» персонала стараться улизнуть незамеченными через служебный ход. При этом, каких только «фокусов» наша фантазия не создавала! Если трюк не проходил и астронавт попадал «в окружение», то он отделывался стандартной фразой, — «Пока рано делать какие-нибудь выводы, я не могу что-то сказать, пока не проведено полное исследование». Ну и в таком духе. Иные, более смелые, заявляли что ни чего не нашли и на следующий день во всех новостях появлялись злостные фельетоны в их адрес. «Мастера новостей» в таких случаях бесновались не менее недели, упрекая всех учёных в скрытии правды от общественности, в нарушении закона о свободе слова и монополии на информацию. После официального заявления о том, что опять ни чего не обнаружено и новая находка природного происхождения, большинство из репортёров быстро утихало, но наиболее дотошные вновь принимались обвинять всех и вся в том, что те даром едят хлеб, в частности косморазведчиков в несостоятельности и некомпетентности.
В очередной раз я подобным образом возвращался с новой интересной находкой, и в процессе приземления обдумывал, как обмануть эту фанатичную толпу, помешанную на сенсациях. Ранее мне всегда удавалось обвести их вокруг пальца, но, перебрав в уме все свои трюки, пришёл к выводу, что они устарели. Тогда я призвал на помощь своего друга из диспетчерской — большого любителя розыгрышей, с его помощью я решил осуществить свой новый план. Когда я приземлился, приятель поспешно пробрался на корабль, и с моей помощью нацепил на себя лёгкий скафандр (тогда при посадке и взлёте они ещё были обязательны), непроницаемое забрало шлема обеспечивало успех плану. В специальный футляр, в котором предполагалось хранить артефакты, поместили шар для боулинга, предусмотрительно принесенный другом. Приготовления произвели быстро, чтобы не вызвать подозрения и сообщили персоналу что можно пустить прессу на взлётную полосу, я собираюсь сделать заявление. Когда толпа собралась, мы начали представление.
Расчёт был прост, данная публика ни когда не видела процесса приземления и застала такую картину! В кормовой части судна опустился трап, свет, для пущей важности, внутри корабля был погашен, только бледные аварийные фонари создавали загадочную иллюминацию, а из систем охлаждения выпущен хладагент. Секунды напряженного ожидания, и вот из тумана, густо застилающего пол появляется фигура в покрытом инеем скафандре и футляром в руках. Пока это происходило, я выбрался из люка в носовой части и под прикрытием того же тумана бегом рванул к зданию космопорта. Приятель продолжал разыгрывать комедию. И только когда он открыл футляр, а я уже забрался по пожарной лестнице на крышу, самые догадливые издали обиженный визг и кинулись обратно к зданию, сбивая тех, кто пытался протиснуться к находке из задних рядов.
Меня, как всегда на верхней парковке, дожидался авиакар. Я влез в него, швырнул сумку с «грузом» на сиденье пассажира и уже собрался закрыть дверь, как вдруг чья-то нога нахально возникла на пороге машины. Так эффектно предо мной «нарисовался» самый занудливый из телерепортёров — Сергей Липов.
— Александр Викторович, какая встреча! Вы снова, как ваш великий тёзка празднуете победу.
— Нет, в отличии о Македонского мои победы мирные, я ни чего не разрушил и ПОКА ещё, ни кого не убил. Так что будьте любезны, убрать ногу, я тороплюсь.
— Вы же знаете, я не отстану.
— Хотите поспорить?!
Со стороны взлётной полосы раздались вопли уже тех, кто «проникся действительностью» только когда приятель снял шлем. С воинственным кличем, вся эта масса метнулась догонять своих прозорливых коллег.
— Вы можете всё рассказать мне или мы подождём остальных! — ликовал Липов.
Но не один из предложенных вариантов меня не устраивал. Этот болван считал, что держит меня «на крючке». Его нога препятствовала закрытию двери, а автоматика в свою очередь не позволяет взлететь. Но он не знал что любой астронавт являлся водителем высшего экстра класса, а эта сверх категория давала право мне управлять любым летательным аппаратом без всяких ограничений (в отличие от гражданских). Для пилота межзвёздного корабля подобное «развлечение» словно пешая прогулка. Я не стал дожидаться «гостей» и, подтвердив свои полномочия у бортового компьютера, выбрал режим полного ручного управления правой рукой. Автоматика сняла блокировку, убрала штурвал и выдвинула джойстик в правом подлокотнике кресла. (Я вам когда-нибудь покажу все возможности авиакара!) Липов не видел всего этого, он отвернулся, чтобы привлечь внимание толпы, пытаясь позвать их сюда.
Как только он окрикнул коллег, я взлетел, схватив его левой рукой за галстук и втянув внутрь салона, чтобы он не упал. В следующий миг я уже об этом пожалел. Этот тип визжал как ошпаренный прямо мне в ухо. Чтобы не потерять слух мне пришлось срочно сбросить «балласт», что я с удовольствием сделал, зависнув не высоко над фонтаном перед космопортом.
На площади было многолюдно. Множество женщин вскрикнуло от испуга и неожиданности, когда этот типчик рухнул вниз. Но когда он выбрался из воды, и его разглядели, то народ разразился хохотом. (Этот товарищ достал многих.) Я немного «повисел» над ним, а убедившись, что он цел и невредим, рванул с места, совершив пару фигур высшего пилотажа, довольный удачной проделке.
— И это была драка?! — разочаровано спросил Саша.
— О, нет, что вы. Я тогда его даже не ударил. В тот раз он отделался только принудительными водными процедурами.
— А что ты тогда нашел? — заинтересовался Дима…
— Так, что тут происходит?! — в комнату вошел подросток лет четырнадцати, двоюродный брат Саши и Димы.
— А нам Дедушка рассказывает, как он подрался! — горделиво заявил Дима.
— Это когда он репортёра искупал? Я слышал эту историю и даже видел… Ну, помнишь дед, я у тебя как-то спрашивал точную дату тех событий. Я полез в базу знаний и нашёл видеозаписи с общественных камер наблюдения, даже копию сделал. Правда, там не всё видно, но даже слышны визги Липова.
— А зачем ты полез в архивы?
— Ну, я хотел сам увидеть… точнее я искал другое. Мне интересно было узнать, как ты решил головоломку. Но там, ничего не нашёл. Вот сейчас и явился, хочу получить информацию, как говориться, от первоисточника. Расскажи, как ты разгадал «космическую загадку»?
— Вообще-то я эту часть истории хотел упустить, мальчикам она, наверное, будет не интересна.
— Да нет, что ты, расскажи. Пусть знают, что их дед не только кулаками умел махать!
— Ну, хорошо. Находка действительно была интересная. Наткнулся я на неё случайно. В том районе, где я встретил странный астероид, это явление было редким, а его идеальная сферическая форма привлекла моё внимание. Этот гигантский шар состоял почти целиком из шлаков, словно его намеренно «спекли» и придали нужную форму. А внутри ждал скрытый «сюрприз» — он был начинён хрустальными шарами, словно кекс изюмом. Я пометил его маячком и занёс на карту, а потом извлёк три любопытных образца. Все экземпляры были идеальной, а главное одинаковой формы и размеров, прозрачные, как вода, с небольшими мутноватостями и вкраплениями. Находка, несомненно, интересная, но в космосе столько уже встречалось необычного, что я не стал делать поспешных выводов. Нужно было точно определить их «неприродную» принадлежность, ведь не исключались и самые бредовые версии. Я провёл предварительное исследование ещё на корабле, и так как находки ни каких вредных излучений и выделений не имели, то можно было уже более свободно обращаться с ними, не беспокоясь за своё здоровье и безопасность. Вернувшись на Землю, я завернул их в свою рубашку (размером они были на треть меньше футбольного мяча) и положил в сумку с вещами.
После купания Липова, я направился в управление космических исследований, где уже с нетерпением меня дожидался мой друг Дмитрий — космолингвист, профессор всяких там точных и не очень точных наук. (Да Дима, тебя назвали в его честь.) Он обрадовался моей находке даже больше чем я сам. Я продемонстрировал ему экземпляры, и он радостно воскликнул.
— Это уж точно оно!
— Но, может, мы опять торопимся с выводами?… Может это… окаменевшие яйца загадочного животного. (Мне было самому странно разубеждать приятеля, вообще-то это его работа, и всё должно было происходить наоборот.)
— Яйца говоришь? А ну давай его под сканер!.. Так, следующий… и третий. Ну что, друг мой, я понимаю твою буйную фантазию, но в природе пока не встречалось животное, которое откладывало бы яйца идеальной сферической формы, подчёркиваю идеальной, да ещё и идентичных по размерам и весу до микрона и миллиграмма!
— Прям уж до микрона?!
— Ну, вообще-то я приуменьшил, исчисление погрешности идёт в нано (ещё меньшая величина).
— Ого! Кстати, глянь, что за мутноватости в них.
