Читаем Первая встречная (СИ) онлайн бесплатно
Первая встречная (СИ)
Их союз олицетворяет Инь и Ян. Она — белый свет в конце туннеля, олицетворение жизни, цветок, распустившийся во тьме. Он же — кромешная тьма, сама смерть во плоти, от него даже реет преисподней. Но смерть и жизнь — не противоположности. Смерть — это лишь продолжение жизни. Одна фаза существования всего живого дополняет другую. Без первой не будет второй, как и наоборот.
Романы / Современные любовные романыДа, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер.
(М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита»)
Открыв глаза, девушка увидела, как мать, плача, сжимала ее руку. Голова гудит и словно набита ватой, а главная героиня даже не помнила, что именно с ней произошло. Она находилась в реанимации, и ее тело оставалось живым все это время лишь благодаря множеству подключенных к нему проводов, медицинских приборов и капельниц, в то время как в окно ярко и весело сияло летнее солнце. Будто бы ничего и не случилось.
— Где… — прохрипела девушка, после чего почти сразу же скрутилась в приступе кашля.
Женщина заправила рыжие пряди своих волос за уши и теперь у ее лба виднелись побелевшие волоски, вытерла мокрые дорожки с худых из-за несчастья щек и, подняв голову, устремила удивлённый взгляд на дочь.
— Господи. Подожди немного, я сейчас позову врача! — воскликнула родительница и спешно покинула комнату. В палату она вернулась уже вместе со специалистом.
***
— Что же, Дарья Соколова, — сказал он в заключение, — я полагаю, что спустя неделю вы сможете вернуться домой. А пока что вы очень слабы. В любом случае мы будем действовать исходя из наблюдений за вашим состоянием.
Доктор попрощался и вышел из помещения. Вслед за ним покинула комнату и Яна. Дарья же проваливается в кромешную тьму сновидений. Сил ни на что нет. А ей еще предстоит выяснять у матери, что же все-таки произошло…
***
Шорох, тихий хлопок дверью. Кто-то вошел в палату. Соколова резко распахивает глаза: это лишь ее мама.
— Как ты себя чувствуешь?
— Что со мной произошло? Почему я здесь? — голос хриплый, сухие бледные губы еле шевелятся и подрагивают, а опухшие глаза бегают по лицу собеседницы.
— Как? Ты ничего не помнишь? — в голосе ясно читалось удивление, но Дарья лишь отрицательно помотала головой. — Ты попала в автокатастрофу, — Яна (такое имя носила ее мать) сглотнула ком в горле. — Напилась, и… Боже, можно я не буду это рассказывать?
Дарья ошарашено раскрывает рот, хочет еще что-то спросить, но вновь закашливается. Яна подает ей стакан воды.
— Через пару дней человек, который тебя спас, придет с тобой пообщаться. Он… беспокоился. — Мнение Соколовой, похоже, никого не интересовало. Мать пожала плечами, бросила черствое «поправляйся», и вышла из палаты, негромко затворив за собой дверь. «Что вообще происходит?»
Дарья опять забылась сном, так толком ничего и не съев. Собственно она была даже рада тому, что смогла избежать очередного приема пищи — анорексия (и не только она) напоминала ей о себе каждое мгновение жизни с четырнадцати. Порой Дарье казалось, что пищевое расстройство может умереть только вместе с остановкой ее сердца.
Соколова резко подорвалась с кровати, приняв сидячее положение. На этот раз она проснулась не из-за кошмара. Виной ее пробуждению был настоятельный стук в дверь. Кому Дарья могла понадобиться в такое раннее время, учитывая, что на небе еще остались розоватые следы от восхода?
В сознании всплыли материнские слова, озвученные ей не так давно: «через пару дней человек, который тебя спас, придет с тобой пообщаться. Он… беспокоился».
«Точно.
Она даже не успела ответить на этот безмолвный запрос разрешения войти: в комнате оказался мужчина, которому из-за своего роста пришлось даже немного наклонить голову, лишь бы пройти в дверной проем. Худое (или даже истощенное?) телосложение, черные с шоколадным отливом волосы собраны в слабый пучок на затылке, а глаза, напоминающие два уголька, сверкнули от упавшего на них луча солнца.
— Наконец вижу тебя в нормальном состоянии, — тихо проговорил он, поначалу пытливо всматриваясь в ее лицо, а после отвернулся к окну. Затем едва заметно тряхнул головой, будто что-то вспомнил, отодвинул штору, впуская в помещение солнечный свет, и извлек из кармана брюк упаковку весьма дорогого курева. Тут же опомнился, когда его глаза метнулись к потолку, заметив пожарный извещатель. Рука положила сигареты снова в карман. — Я Алессандро.
Этот молодой человек явно был иностранцем: смуглая кожа, а те слова, что он уже успел произнести, были озвучены с ужасающим акцентом. «Итальянец» — сразу прозвучало в мыслях Соколовой, как только до ушей донеслось его имя.
— Я Дарья, — она оперлась на изголовье больничной кровати спиной, проигнорировав боль по причине выпирающих сквозь кожу позвонков, и принялась неосознанно кусать губу, на которой выступила капля крови. На языке сию секунду почувствовался солоноватый привкус.
— Я знаю, — Алессандро обернулся лицом к Соколовой, и теперь она могла созерцать его впалые щеки и тонкие губы, что изъявляли мрачную усмешку. — Меня волнует иное, но это мы обсудим после твоей выписки. Через неделю я зайду к вам домой. К тому времени ты будешь должна уже пребывать в курсе.
— В курсе чего?
— Все позже, — Алессандро задернул штору, тем самым придав прежний вид помещению, и все же взял в руки пачку сигарет. — Тебе это сообщат твои родители.
— А для чего вы приходили?
— Хотел убедиться своими глазами, что ты действительно пришла в себя и меня не водят за нос, — он направился к выходу. — Приятно было увидеться, до встречи в следующую субботу.
***
После его визита мирный сон покинул Дарью. За ночь она успела прочесать весь интернет вдоль и поперек в поисках информации о людях, носивших имя Алессандро. В ход пошло все: «Фейсбук», «Инстаграм», «Телеграм» и даже «ВКонтакте» (хотя откуда у него может быть страничка в российской социальной сети?). Ничего. Можно было вечно прокручивать нескончаемую ленту в разделе поиска «люди», ибо Дарья даже не удосужилась поинтересоваться его фамилией, а данное имя довольно-таки распространенное. По этой причине приходилось ориентироваться лишь только на изображения, выставленные в качестве аватарки профилей и свою никчемную память. Почти отчаявшись, Дарья внезапно вспомнила про «Твиттер».
Она даже не сразу поверила своим глазам, которые изрядно покраснели от свечения белого экрана в темноте, когда увидела его фото всего-то шестым в списке аккаунтов. Хоть однажды фортуна соизволила ей улыбнуться.
Дарья радостно касается экрана, и приложение переходит на его страничку, демонстрируя девушке большой серый замок вместо постов и фотографий. Фамилия, естественно, не указана.
«Вот же черт» — она едва удержалась от того, чтобы закричать это вслух. Алессандро закрыл свой профиль, а подавать заявку в друзья явно не входило в планы Соколовой.
Однако кое-что она все же смогла выяснить, ибо не вся информация была утаена: ему двадцать восемь лет, место рождения — Италия, Сицилия, а в друзьях числилось три человека, аккаунты которых тоже были частными, следовательно, недоступными без принятой ими заявки. Этого было достаточно, чтобы начать сходить с ума от пугающей неизвестности, что истощала рассудок девушки целых семь дней: мама наотрез отказывалась рассказывать хотя бы что-нибудь и тут же переводила тему, а звонить отчиму было попросту страшно. Поэтому Дарья только с каждый днем все больше накручивала и изводила себя, строя кошмарные варианты сюжета произошедших ранее событий.
Вот наконец-то бесконечная, как казалось главной героине, неделя подошла к концу. Настала суббота. Сегодня Дарья узнает, что от нее таили все это время родители, поскольку она смогла дождаться выписки.
***
В палате оказывается человек в белом халате:
— Ну что, вы готовы отправляться домой? — Вы себе даже не представляете, как Дарья счастлива, оставляя сие унылое место!
— Конечно, готова, — зачем-то улыбается сквозь страх девушка. Вот и настало двадцать восьмое августа — тот день, до которого она отсчитывала часы. Но когда он настал, почему-то камень не спешил падать с души, не говоря уже о радости, которая должна была посетить сердце.
Едва лишь специалист выходит из палаты, Соколова принимается собирать вещи. Она чрезвычайно соскучилась по своему дому и это естественно: на расстоянии все плохое со временем забывается. Как только чемодан оказывается раскрытым на полу — вся одежда летит в него.
Спустя половину часа, когда сумки были собраны, а глаза уже начали слипаться, она слышит стук в дверь: заходит ее родительница.
— Тебя выписали? Можем отправляться домой? — Яна смотрит сначала на дочь, вслед за тем на большую спортивную сумку и чемодан, что лежали на больничной кровати. Соколова кивает.
Они выходят на улицу. Трава уже желтеет и становится сухой, сообщая своим видом о весьма скором прибытии осени. Солнце всё еще согревает своими лучами, но уже не так сильно, как в июле. Как же плачевно, что Дарья бездарно потратила целый месяц лета, провалявшись в коме.
Она любила скорость, адреналин: когда в жилах кипит кровь, а вены на висках пульсируют. В такие минуты, когда сломя голову несёшься по ночной московской трассе, совершенно не замечая ничего вокруг, — впереди только асфальт и дорога в прекрасное будущее, — ты наслаждаешься каждым мгновением своей жизни. Это своеобразная медитация, когда только ты есть у себя, и только ты будешь решать, как сложится твоя судьба.
«Но, похоже, что мне придется завязать со своим увлечением»
Из своих мыслей главную героиню вырывает голос Яны:
— Дашуль, — Дарью передернуло. Такую ласковую форму ее имени мама использовала крайне нечасто. Кроме всего прочего, женщина знала, что ее дочь это сокращение раздражает. Стало быть, сегодняшний разговор точно не предвещает ничего хорошего, — что приготовить сегодня на ужин?
Девушка пожала плечами. Она отдала бы предпочтение стакану воды, или чашке американо: не хотелось после первого за этот август семейного ужина очутиться на коленях в обнимку с белым другом. Булимия, нервная анорексия, а моментами еще и компульсивное переедание (слава небесам, что последнее не наносило визитов уже пару лет) — три в одном.
В этот момент они подошли к черному автомобилю, над номерами которого красовалась марка «BMW». Матовое покрытие, тонированные стекла… У его стоимости, наверняка, нулей после первой цифры даже больше, чем у стоимости всех органов Соколовой. И за ними прислал этот автомобиль ее отчим.
Женщины скрылись в машине, которая в ту же секунду сорвалась с места.
Все молчат, словно набрали в рот воды. В автомобильном салоне повисло нерушимое безмолвие. Кажется, Яна тоже нервничает: ногти отбивают ритм известной только ей песни по твердому корпусу сумочки, а лицо обращено окну и полностью сосредоточено на прохожих.
Через некоторое время они проезжали по Успенско-Рублевскому шоссе, а еще через несколько минут их взору раскрылся вид на огромное здание. Стиль барокко, три этажа и массивное металлическое ограждение на пару секунд отразились в серых глазах девушки, пока она не отвела взгляд. Да, ее отчим обожал, обожает и будет обожать роскошь, золото и деньги. Достаточно лишь только взглянуть на его место жительства, чтобы убедиться в том, что это истина.
Две башни по сторонам дома возвышались, точно упираясь в бескрайнее небо и рассекая его. Между ними была еще одна — чуть пониже и с огромными часами. Парадный вход с тяжелыми дверьми, изготовленными из множества крошечных кусочков разноцветного стекла, обрамленные золотой рамой.
Особняк, который больше походит на храм, или дворец, нежели на дом нормальных людей, окружает внушительных размеров сад. Сейчас в нем распустилось и благоухает множество цветов, но в сердце Дарьи отклик находили лишь гладиолусы, подобные холодному оружию, по типу шпаги. От этих цветов реет приятный, сладковатый аромат, который чем-то отдаленно напоминает лаванду в питерском дворе пятиэтажки. Если бы в саду имелась лаванда, главная героиня и не подумала бы смотреть в сторону гладиолусов…
Род Русецких (данную фамилию носил ее отчим) уже несколько столетий проживал в этом месте.
Водитель раскрывает дверь в первую очередь перед Яной, только затем перед Дарьей. Далее извлекает из багажника сумку, ловко подхватывает ее одной рукой и следует за ними.
Вот Соколова уже поднимается в свою комнату на второй этаж: нога ощутимо болит, из-за чего девушка хромает, но ей еще безумно повезло, что тело и органы не отскребали от асфальта. Внезапно, позади себя она слышит голос отчима, который ее заставляет остановиться и обратить на него внимание.
— Даш, как переоденешься, спустись на кухню: к нам пришел гость и у нас с мамой есть для тебя… очень важный разговор. — Она кивнула Дмитрию и продолжила путь в комнату, что являлась для нее единственным безопасным уголком. Но Дарья даже и не подозревала, что скоро лишится и этого…
***
В воздухе столовой повис аромат запеченной рыбы, белого вина, и свежих овощей, а из кухни доносится запах вишневого пирога. Значит, что вся семья в сборе, а ужин в самом разгаре.
