Читаем Первая красавица онлайн бесплатно

Б а з и с о в  Геннадий Демьянович.

К а ш и н ц е в  Борис Николаевич.

С н е т к о в  Леонид Сергеевич.

Л у н ц  Савелий Петрович.

Г у р ь е в а  Аделаида Семеновна.

М е ч е т и н  Александр Витальевич.

Д у б ц о в  Поликарп Иванович.

С т е к о л ь н и к о в  Кирилл Федорович.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а.

З и н а.

Э л л а.

В е р о н и к а.

Действие происходит в наши дни.

Архитектурная мастерская одного из проектных институтов. Вполне современное помещение с окном почти во всю стену, за которым сквозь ветки цветущей акации проступает панорама улицы большого города.

Под окном попарно разместились рабочие столы. На них чертежи, эскизы, варианты будущих строений.

В правом углу комнаты установлен большой открытый шкаф, доверху забитый папками, рулонами бумаг. Рядом с ним — застекленная дверь в кабинет руководителя мастерской. Возле двери — стол секретаря, с телефоном и пишущей машинкой.

Слева — тоже застекленная дверь, но меньше. За ней видны полки с книгами. Это библиотека. Здесь же на переднем плане — журнальный столик и кресла.

Надо сказать, что в мастерской заметен некоторый творческий беспорядок, контрасты, настраивающие на восприятие всей пьесы. Здесь можно увидеть: висящие на стенах проекты весьма фантастических сооружений модной архитектуры, и вдруг над одним из столов три маленьких гроба и надпись: «Смерть формалистам!»; макет павильона выставки, осуществленной где-то в Рангуне, — и возвышающийся на постаменте классический мраморный торс.

Первое время после поднятия занавеса в мастерской никого нет. На полу, на столах, на стенах ликуют зайчики утреннего солнца. Появляется запыхавшаяся  В е р о н и к а — яркая девица уже не первой молодости. Она бросает на стол сумку и, поспешно достав из нее зеркальце, снимает с головы большой цыганский платок. Волосы у Вероники в густых завитках бигуди.

Раздается звонок телефона. Не обращая внимания на него, Вероника начинает причесываться. Телефон настойчиво звонит. Не выдержав, она подбегает, берет трубку.

В е р о н и к а. Шестая мастерская… Никого еще нет. Не знаю. Вчера Кашинцева не было. Геннадий Демьянович приходит позже… (Кладет трубку, но телефон звонит снова, вынуждая ее ответить.) Да… Да… Ах, это вы, Александр Витальевич! Здравствуйте! О Кашинцеве ничего не известно. Нет. Пожалуйста. (Кладет трубку, принимается за прическу.)

Входит  Э л л а, весьма привлекательная блондинка. Она примерно того же возраста, что и Вероника.

Э л л а. Здравствуй! (В недоумении останавливается.) Ты что это в таком виде? Совсем рехнулась, красавица.

В е р о н и к а (плаксиво). Ну и пусть, пусть. Сами виноваты. Подумаешь, преступление — на минуту позже прийти… Нигде за это плакатов на двери не вешают. Писанину развели… Интеллигенты.

Э л л а. Глупости. Говорили тебе — почини будильник.

В е р о н и к а (недовольно). Говорили, говорили…

Э л л а (сняв чехол с машинки, подходит к Веронике). Что ж, повеселилась чуток? На танцах или в ресторане была?

В е р о н и к а. В кино.

Э л л а. С этим мальчиком?

В е р о н и к а. Одна. На последний сеанс пошла.

Э л л а. Та-ак. Не пришел. Ну он же совсем молоденький. Что ты для него…

В е р о н и к а. А я и не навязывалась. (Вздохнув.) Которые постарше, тех умные девочки давно уже к рукам прибрали. (Повернулась к Элле.) Зинка видела нас на улице, говорит — он чем-то на Кашинцева похож. Вот ненормальная! Этот Кашинцев ей теперь всюду мерещится.

Э л л а. Ничего удивительного. Случись с тобой такая история, небось тоже дала бы реву. Свадьбу-то чуть на гражданскую панихиду не поменяли. (Возвращается к своему столу, разбирает почту.)

В е р о н и к а. Как ты думаешь, она его любит?

Э л л а. Досидеть до таких лет в девках, да еще любви спрашивать! Весело жила милочка.

В е р о н и к а. Смешно. Вдруг познакомились, вдруг уже и свадьба.

Э л л а. Завидуешь? Жених стоящий.

В е р о н и к а. Подумаешь… Будь у меня такой отец, я, может, еще и получше нашла бы. Работать тоже не обязательно. Для вида на курсы английского поступила, и все… А в копировщицах можно до самой пенсии проторчать, никто на тебя внимания не обратит. Только и славы, что архитекторы.

Э л л а. Ой-ой… сейчас ты начнешь о своем Вите вздыхать, зачем ты за ним в Сибирь не поехала. Хватит. И потом, что ты сидишь? Разберись наконец со своими патлами.

В е р о н и к а (озорно поет). «Ой вы косы, косы русые. Жигули вы, Жигули».

Звонит телефон.

Э л л а (берет трубку). Слушаю! Да, Геннадий Демьянович. (Веронике.) Тссс… (В телефон.) Нет, почты из главка не было. Что? Ой, ну как же он… в самом деле! Хорошо. Нет, нет, не беспокойтесь. (Кладет трубку, оборачивается к Веронике.) Слушай, Кашинцев приехал!

В е р о н и к а. Что с ним?

Э л л а. Не знаю. Шеф говорит — в порядке.

В е р о н и к а. А вдруг он на костылях?

Э л л а. Да нет, не может быть.

В е р о н и к а. Надо Зинаиде позвонить. (Хочет взять трубку.)

Э л л а. Зачем? Уж ей-то отец наверняка первой сообщил.

В е р о н и к а. Думаешь?

Э л л а. Господи. Да занимайся ты своим делом.

За сценой раздается звонок. Это начало рабочего дня. Слышно, как в кабинете руководителя мастерской бьют часы. Вероника заметалась, хватаясь то за сумку, то за свою непричесанную голову.

В е р о н и к а. Мамочка!

Э л л а. Вот видишь, видишь… Давай скорей сюда…

Они скрываются в кабинете. И тогда, словно под музыку циркового марша, в мастерскую входят архитекторы: Л у н ц,  Г у р ь е в а  и  С н е т к о в. Внешний облик каждого можно охарактеризовать в нескольких словах.

Савелий Лунц — представительный мужчина лет пятидесяти, брюнет, с большой черной бородой. Леонид Снетков — подвижный, щуплый, одет в кожаную куртку на «молниях». Ему лет тридцать пять. Что касается Аделаиды Гурьевой, то это дама в летах, претендующая на особые заслуги и изысканность в обращении.

В руках у вошедших футляры с музыкальными инструментами. У Лунца — контрабас. У Снеткова и Гурьевой — скрипки. Положив инструменты на столы, троица никуда уже не торопится. Лунц закуривает трубку, Снетков начинает просматривать какую-то книгу, а Гурьева садится в кресло и выкладывает на стол содержимое своей сумочки.

Л у н ц. Целую неделю я слушаю какие-то сплетни: «Кашинцеву оторвало голову», «Кашинцева не нашли». Может кто-нибудь толком объяснить, что там случилось?

Г у р ь е в а. Шеф позвонил, когда я уже была в пальто. Он сказал, что Борис Николаевич вернулся, он здоров и что надо немедленно готовить документацию на камчатский проект.

Л у н ц. Ну а авария? Кашинцев ему сообщил что-нибудь?

Г у р ь е в а. Откуда я знаю. Представляете, как я люблю эти начальственные звонки по утрам. У меня сразу начинается гиперестезия. Бо́льшую половину того, что он говорит, я все равно уже не слышу.

С н е т к о в. Бо́льших половин, Аделаида Семеновна, не существует. Половины всегда равны.

Г у р ь е в а. Боже мой, ну не все ли равно!

Л у н ц. А ведь говорили, что Борис Николаевич долго пролежит в больнице.

Г у р ь е в а. Я сама была дезавуирована.

С н е т к о в. Дезинформирована, вы хотите сказать.

Г у р ь е в а. Дорогой Леньчик, не придирайтесь ко мне с утра.

Л у н ц. Чушь какая-то! Вот и езди по командировкам. Мало того, что спишь и питаешься где попало, так еще представляется возможность сломать себе шею.

Г у р ь е в а. Ай, Савелий! Вы же раньше обожали командировки.

Л у н ц. Скажите это моей жене. Она вам устроит концерт, памятный на всю жизнь. В последний раз я доложил денег в два раза больше, чем получил.

С н е т к о в. Ну, разве эти транспортные бюрократы позаботятся о запросах человека, вырывающегося из-под опеки семьи. Коньяк в поездных буфетах самый дорогой.

Г у р ь е в а. Вам-то что. Вы персона безответственная. Вот как Борис Николаевич выдержал столько поездок?

Л у н ц. Выдержал! Надо еще посмотреть, в каком он сейчас виде.

С н е т к о в. Разумеется. Бодрячковый тон нашего шефа ничего не определяет.

Л у н ц. Он может опять взять и откомандировать его в главк.

Г у р ь е в а. Ну нет, простите. Тут уж вмешаюсь я. (Патетически.) Профсоюз этого не допустит!

С н е т к о в. Не беспокойтесь. В Москву, к начальству, Геннадий Демьянович ездит сам. Вот на объектик, который подальше, можно отправить главного инженера.

Г у р ь е в а, В такие вояжи надо посылать молодежь. Путешествия так облагораживают, так освежают мысли.

Л у н ц. Ничего ваша молодежь делать не хочет. Разболтались! По заграницам, по выставкам носятся. Да, да. Серьезную работу ни в грош не ставят. Где-то что-то ухватить, скомбинировать, пыль в глаза пустить.

Г у р ь е в а. Было время, никуда не ездили, ничего не видели. Что в этом хорошего?

Л у н ц. Да я не про то. Горения высокого не наблюдаю.

Из кабинета выскакивает полупричесанная  В е р о н и к а  и за ней  Э л л а. Вероника, накинув на голову платок, выбегает из мастерской.

Г у р ь е в а. Что это? Что с ней происходит?

С н е т к о в. Медуза Горгона наших дней.

Э л л а. И вам не стыдно? А если вас кто-нибудь назовет… воблой сушеной. Вам это понравится?

С н е т к о в. Уважаемая Элла Константиновна! Медуза Горгона — существо мифическое и, уверяю вас, к рыбам никакого отношения не имеет. Правда, у Горгоны на голове вместо волос были змеи, которые она, вероятно, накручивала на бигуди. Бигуди — это ее изобретение, я убежден. Но я вижу, даже знание греческой мифологии не спасает меня от вашего ледяного пренебрежения.

Э л л а. Выяснять отношения с вами не собираюсь. Это вы будете делать с кем-нибудь другим.

Дверь кабинета открывается, на пороге появляется  Б а з и с о в — немолодой мужчина, солидный, уверенный, давно осознавший свое особое место в жизни.

Б а з и с о в. Доброе утро, товарищи! Доброе утро! Хочу сообщить о прибытии Бориса Николаевича.

Г у р ь е в а. Да, да, Геннадий Демьянович.

Л у н ц. Что там произошло? Он вам уже объяснил?

Б а з и с о в. Какая-то авария с машиной. Мы подробно не говорили. Он сегодня придет.

С н е т к о в. Придет?

Г у р ь е в а. Но он же был в больнице?

Б а з и с о в. Был. Ничего серьезного, Напрасно подняли панику.

Л у н ц. Я так и думал. У нас всегда наплетут с три короба.

Б а з и с о в. Борис Николаевич привез приятное известие. Проект понравился и заказчиком принят.

С н е т к о в (переглянулся с Гурьевой и Лунцем). Очень любопытно.

Г у р ь е в а. Поздравляю, дорогой Геннадий Демьянович, поздравляю. Ваши замыслы безошибочны. Нет, товарищи, насколько легче работать с человеком, который всегда ясно знает, чего он хочет.

Б а з и с о в. Ну что вы, что вы. Я ведь в некотором роде и консерватор, старой школы придерживался. А тут, вот видите, решил отойти. Практика жизни — великая вещь…

Г у р ь е в а. Она у вас никогда не дает осечки.

Л у н ц (посмеиваясь). Это молодые теперь все о новаторстве шумят.

С н е т к о в (как стихи). Зеленый шум, зеленый шум!

Б а з и с о в. А я им говорю: молодость горяча и поспешна. Ей нужны, как бы это…

С н е т к о в. Умный совет и отеческий глаз.

Б а з и с о в. О! Именно это я и имел в виду.

Э л л а (не выдержав). А ругать молодежь — первый признак старости.

Б а з и с о в. Слыхали, какие идейки у нас бродят? (Элле, морщась.) Позвоните-ка лучше в партком, Карбашов пришел?

Э л л а (набрав номер телефона). Не отвечает.