Читаем Первая брачная ночь онлайн бесплатно

Гарри мечтал о семье - семья была единственным благом, которого он никогда не знал. Деньги, слава, смелость на грани героизма, друзья, соратники, приключения, а также ненависть, сплетни, ложь, предательство и великое будущее - если, конечно, оно у него было - это да! Все это он имел в таком количестве, что при возможности мог бы еще кому и отвесить. Так сказать, с барского плеча. Но вот семья... На протяжении школьных лет Гарри тайно, хотя подчас и бессознательно завидовал Рону: многочисленным братьям и сестренке, уверенной отцовской поддержке, материнской ласке, подаркам на Рождество, торжествам в семейном кругу. Разумеется, ему перепадало не меньше заботы и опеки от миссис Уизли, чем его рыжеволосому другу, да и мистер Уизли принимал в судьбе Гарри самое живое участие. Но все это... Мерлин великий, все это было лишь бледной тенью того по-настоящему волшебного, пропитанного болью и тоскливой ностальгией воспоминания, которое не давало Гарри покоя вот уже семь лет. Добрые, родные, лучащиеся теплотой и любовью глаза его родителей в зеркале Еиналеж - разве можно было заменить их... ну хоть чем-нибудь? Мама, отец, крестный... Сердце плакало и горело от боли, и друзья здесь были бессильны, и чужие успокаивающие руки, и сочувственные взгляды лишь бередили старую рану, лишь убивали своей жалостью и добавляли безысходности.

Да, Гарри отчаянно мечтал о семье. Но никогда - видит бог, Мерлин, высший разум, морщерогий кизляк или кто там еще - никогда не предполагал, что женится в восемнадцать лет!

Однако же была последняя битва с Волдемортом, была победа, была агония, и слезы горечи, и вкус свободы, и невозможность, неспособность поверить - все кончено, все позади, уже все... навсегда... И была зима, и мохнатый белый снег, кружась, гладил мокрые щеки. И текучий, густой сумрак скрадывал очертания тесно прижавшихся друг к другу молодых людей, и крепко сцепленные от тоски руки, и похожие на легчайший пепел волосы, и судорожно шепчущие губы: "Не печалься, Гарри..." И были нежные, прозрачные, замерзшие пальцы. И жар поцелуя - Гарри до сих пор помнил тот головокружительный восторг, тот сладостный дурман. И лихорадочные движения - глупейшая, смешная попытка ощутить сквозь толстые мантии, свитера и шарфы изгибы женского тела. Слова сами сорвались с губ, не менее нелепые, чем весь тот злополучный ностальгический вечер: "Давай поженимся!" А ведь до этого они не виделись полгода - каждый жил в своем мире, каждый учился дышать заново, каждый, как умел, раскрашивал новую жизнь новыми красками. Только Гарри все больше попадались темные: красная боль, бордовое сожаление, изумрудная тоска, черная совесть, серое уныние... А Луне - сплошь синие да серебристые, как лунная ночь. Но, невзирая на неожиданность и неуместность того порыва он был настоящим. Вот ведь странно: иногда сиюминутные решения дороже тщательно продуманных... Позже, оставшись один в нетопленном доме, мучительно протрезвев, заворожено следя за танцем огня в камине, Гарри вспоминал удивленно распахнутые навстречу глаза и дрогнувшие в призрачной улыбке слегка обветренные губы. "Если хочешь..." Никаких признаний, никаких клятв. Просто спокойное, чуть грустное согласие, быстро сменившееся привычным туманом отрешенности.

Друзья восприняли новость достойно. Никто не закатил истерику и не упал в обморок. Видимо, пришли к выводу, что герой волшебного мира мог себе позволить немного почудить. Или надеялись, что он одумается? Правда, Джинни сильно побледнела, а миссис Уизли потом, как бы между делом, осведомилась, любит ли Гарри свою избранницу. "Пойми, это так неожиданно для нас... для всех. Я рада за тебя, дорогой, и желаю тебе счастья. Просто... Ты заслуживаешь..." Она прервалась на полуслове, смаргивая слезы. То ли вспомнила погибшего сына - миссис Уизли постоянно плакала, даром, что война уже полгода как завершилась, - а то ли подумала о Джинни. Ей бы, наверное, хотелось видеть дочь в подвенечном платье именно рядом с Гарри. Но сам Гарри не желал об этом думать. Он вообще мало думал в последнее время. Вот и теперь - будь что будет.

Луна прибыла в дом на площадь Гриммо спустя неделю, и следом за ней из камина посыпались круглые, квадратные и даже шестиугольные картонные коробки и ящики, доверху набитые всяким барахлом: от наборов волшебных перьев для рисования и до школьных гербариев в ветхих папках. С ее появлением промозглый, сырой воздух бывшей квартиры Ордена наполнился запахами сухих цветов и кожаных книжных обложек, ароматических масел для ванны и цветных чернил, шерстяных пледов и жутких травяных чаев. Мурлыкая под нос одной ей понятную мелодию, Луна расставляла по полкам и комодам светильники, рассовывала по ящикам полную подписку "Придиры" за шесть лет, развешивала по стенам чучела подлого вида тварей - зубастых, ушастых, крылатых, хохлатых, чешуйчатых. На самое почетное место - прямо на обеденный стол в гостиной - водрузила высушенную рогатую башку какого-то неизвестного чудовища и повесила на нее табличку, написанную почему-то через зеркало: "Морщерогий кизляк: руками не трогать!" Гарри только диву дался, как за какие-то два часа его пустынный дом превратился в средоточие самого большого бардака во вселенной. Он не мешал ей, не навязывал свою помощь, поскольку девушка, кажется, получала от процесса некое специфическое удовольствие и удовлетворение. Гарри просто наблюдал за ней. Сосредоточенно и глубокомысленно она втискивала свои книги на переполненные полки в библиотеке, читая при этом все подряд названия на корешках. Или пускалась в сбивчивые красочные описания какого-нибудь приключенческого романа, перескакивая с пятого на десятое. Или, вертя в руках диванную подушку, вдруг устремляла взгляд в никуда и беззвучно шевелила губами. Гарри недоумевал, что свело его с этой необычной девушкой? Какая сила связала их тем отчаянным, обжигающим поцелуем? Не было ли поведение Луны результатом сострадания... нет-нет, конечно, нет! Меньше всего на свете вся эта история напоминала акт самопожертвования, и Гарри все больше и больше проникался любопытством, и чувствовал... черт побери, чувствовал опору под ногами!

Как в тумане прошли свадебные приготовления. Днем молодые люди почти не разговаривали, находя для этого тысячу причин. Зато вечерами подолгу засиживались перед растопленным камином, обсуждая список гостей и тонкости церемонии. В первую же минуту оба на одном дыхании заявили: "Не хочу никого звать!" - и все остальные вечера пытались в этом друг друга разуверить. Друзья обидятся и все такое. Глубоко за полночь, забираясь в кровать, Гарри размышлял о том, до чего же это было странно: посиделки, не выходящие за грань целомудрия, сухие, дружеские поцелуи в щеку на прощанье. Пару раз в порыве нежности, благодарности - бог знает, чего еще - он попытался обнять девушку, но та словно не заметила его рук, его учащенного пульса, его сбившегося дыхания. И Гарри уже, честно говоря, начинал сомневаться, не приснился ли ему тот морозный вечер и огонек ответного желания в голубых глазах. Не выдумал ли он все это? Не принял ли Луну за кого-то другого?

Подолгу ворочаясь в постели без сна, Гарри по обыкновению перебирал в мыслях кусочки мозаики - память услужливо подсовывала одну картинку за другой. Сон не сулил забвения - наверное, должны были пройти годы, прежде чем кошмары навсегда растворятся в черноте, и он перестанет вскакивать от собственного крика и рвущей боли в шраме. Однако в последнее время, проводив Луну до дверей ее комнаты, он засыпал почти спокойно. Какие-то крошечные крупинки отсеивались от впечатлений каждого дня: стук босых пяток по холодному полу (Луна не признавала в доме обувь), мечтательное умиротворение на бледном, прозрачном лице, пылинки в светлых ресницах, хрустальный звон смеха, когда-то казавшегося Гарри нелепым, и ожидание, предвкушение, волнение - неужели все это действительно происходило? Неужели их руки вот-вот обовьют магические ленты, и пути назад не останется?

В назначенный день народу собралось - целый дом. Самых близких друзей оказалось столько, что пришлось даже расширить заклинаниями главную гостиную: мистер Уизли потратил на это не меньше часа! Правда, радостной свадьбу назвать, увы, не получилось. В нарочито бодрых поздравлениях слышались отголоски минувшей войны, боль и горечь потерь мертвым грузом лежали на дне глаз, и вытравить их оттуда было невозможно. Рон и Гермиона держались за руки - неделей раньше они объявили о своей помолвке и с тех пор прилипли друг к другу, словно боясь потеряться. Миссис Уизли без конца трепала Гарри по голове, чего раньше с ней не случалось. Джинни притворно сладко улыбалась и налегала на закуски. А Луна вышла на церемонию босиком, в безумном платье из тончайшего голубого шелка и органзы, с разрезанными по локоть рукавами до пола и глубоким квадратным вырезом, открывавшим вид на выступающие над грудью косточки. Волосы у нее были собраны в замысловатый пучок и утыканы пыльными бессмертниками из тетрадок с гербариями, на хрупких запястьях красовались перламутровые раковины - каждая по полкило весом и с острыми шипами. Лицо казалось бледнее обычного, глаза отсвечивали каким-то влажным, болезненным блеском, а губы запеклись. Шокированные гости остолбенели, миссис Уизли скривилась, точно вот-вот готова была разрыдаться. И только Гарри, давясь истеричным смехом, едва не зааплодировал от восторга. Луна была великолепна, сногсшибательна, чудовищно оригинальна, и он, черт побери, гордился тем, что это чокнутое сокровище было его невестой. Магические ленты соединили их узами брака, и, все еще внутренне содрогаясь от счастливого смеха, Гарри притянул девушку к себе. Эти потрескавшиеся, сухие губы не давали ему покоя во время всей церемонии - прижаться к ним, облизнуть, согреть дыханием - и просто провалиться в безудержный поцелуй, забыв про все и про всех - теперь он имел на это право! Луна, впрочем, ответила весьма прохладно и как-то испуганно - и убежала есть пудинг. Гарри растерянно оглянулся - Рон и Гермиона смотрели на него с жалостью.

И вот свечи были погашены, камины догорали, гости роняли последние крупицы летучего пороха и исчезали во всполохах магического пламени. Пробила полночь. И дом на площади Гриммо погрузился в свою обычную глухую тьму и тишину.

- Как думаешь, что мы натворили? - прислонившись плечом к каминной полке, спросил Гарри. В воздухе пахло серой. Настенные часы начали отсчет нового дня.

- О чем ты? - Луна подняла брови. По-прежнему одетая в свой вычурный наряд, она запустила палец в тарелку с остатками пудинга и неторопливо облизнула его. Гарри с любопытством проследил за этим почти неприличным действом.

- Будем жить здесь вместе, как... - он задумался, подбирая подходящее слово, но на ум ничего не пришло. - Что дальше? Карьера? Деньги? Квиддич?

- Можем отправиться в свадебное путешествие, - предложила Луна. - В Румынию, например.

- Почему в Румынию?

- У румынских трескунчиков время метать икру.

- А, - Гарри кисло кивнул.

- Слушай, разве сейчас время задумываться о будущем? - спросила Луна, удивленная его растерянностью. - Что такое будущее, Гарри? Оно решается в мгновение ока: одна фраза - и вот оно, наступило, такое. Ты хотел этого? Нет?

- Не знаю, - Гарри удрученно покачал головой.

- Есть ли будущее вообще? Есть ты и я. Здесь и сейчас. Завтра нас уже может не быть.

- Это должно меня подбодрить? - не понял юноша.

- Это должно выбить дурь из головы.

- Я просто думаю...

- И дурацкие мысли тоже, - бесцеремонно перебила Луна. - Все твои мыслешмыги - полная ерунда, Гарри. Понимаешь, о чем я?

- Нет.

- А мне казалось, ты умный парень.

Гарри с усмешкой скрестил руки. Левое запястье легонько засветилось - волшебство продержится еще сутки или двое. Отчего-то на душе стало так мутно...

- Настоящие решения приходят в настоящие моменты, - сказала Луна и вытерла липкие пальцы прямо о платье. - Интуиция. Предчувствия. Нечаянные слова.

- Одна нечаянная фраза, а расхлебывать всю жизнь? - неловко пошутил Гарри.

- Хочешь казаться глупее, чем ты есть?

- Нет, - Гарри протянул руку. - У тебя шикарное платье.

- Правда? - Луна оглядела себя со всех сторон, потом все-таки подошла и взяла его ладонь. - Ты еще мою ночнушку не видел.

Юноша слегка напрягся. Неужели занервничал? О... Но ведь с этим не должно было возникнуть проблем? Хотя все это было так чертовски странно, будто происходило не с ним.

- Ты сказал тогда то, что чувствовал, - Луна легонько прикоснулась пальцами к его щеке. - Тебе нужна семья. А все остальное...

- Семья, - повторил Гарри, накрывая ее ладошку своей. - У меня слишком высокие требования к тому, что называют этим словом, Луна.

- Я слышу нотки разочарования?

- Грусти.

- Ладно. Тогда повторяю снова, - девушка прижала к его лицу вторую ладонь, - не печалься, Гарри. Пошли спать. Утро вечера... сам знаешь.

- О, да. Сгораю от желания увидеть твою ночнушку.