Читаем Пертская красавица онлайн бесплатно

ПЕРТСКАЯ КРАСАВИЦА

Аннотация

В историческом романе "Пертская красавица" Вальтер Скотт

создает колоритную картину средневековой шотландской жизни конца

XIV века, обстановку напряженной политической борьбы, рисует ори-

гинальные народные характеры.

Вольнолюбие, человечность, душевная теплота горцев, потомков

кельтского племени, резко контрастируют в романе с ограниченностью,

высокомерием «цивилизованных» жителей города Перт, где царит раз-

дор между сословиями, рыцарями, феодалами и членами королевской

семьи.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Труды Кристела Крофтэнгри*1 нашли продолжателей,

но хотя за последние годы в печати появилось немало

разных работ о шотландских гэлах, однако до сей поры не

было сделано ни одной попытки обрисовать нравы, какие

могли бытовать среди них во времена, когда «Книга ста-

тутов» и наряду с нею страницы летописцев начинают да-

вать нам свидетельства тех трудностей, которые постоянно

вставали перед короной, покуда на южной границе ее вла-

сти противостоял – едва ли не преобладая над ней – высо-

комерный дом Дугласов, а Север между тем раздирали на

части еще не укрощенная дикость горских племен и дерз-

кая заносчивость, с какою выдвигали свои притязания

иные из их вождей, особенно на далеких окраинах. Дос-

товерный факт, что два могущественных клана выставили

каждый по тридцать бойцов, чтобы в битве разрешить свой

давний спор пред лицом короля Роберта III, его брата

герцога Олбени и всего королевского двора Шотландии в

городе Перте в 1396 году нашей эры, видимо, с равной

отчетливостью обрисовывает как ярость племенной вра-

жды у горцев, так и упадочное состояние государственной

власти в стране, соответственно он и стал осью, на которой

могли бы вращаться главные события романтического по-

вествования. Характеры Роберта III, его честолюбивого

брата и беспутного сына, казалось, обещали благоприят-

ную возможность создания интересных контрастов, а тра-

гическая судьба наследника престола с ее прямыми по-

1 * – Пояснения к местам, отмеченным звездочкой, см. в «Комментариях»

следствиями позволяла завершить картину жестокости и

беззакония.

Две черты в истории этой битвы-турнира на пертском

Лугу – бегство одного из назначенных бойцов и безу-

держная отвага некоего горожанина, добровольно вы-

звавшегося за мелкую монету занять его место в смер-

тельном бою, подсказали образы вымышленных персона-

жей, которым и отведена в романе существенная роль.

Изобразить сбежавшего с поля кельта было бы нетрудно,

если бы был избран игривый стиль описания. Но автор

думал, что получится новее – да и глубже будет интерес, –

если удастся привлечь к этому герою некоторое сочувст-

вие, несовместимое с полным отсутствием уважения. Мисс

Бейли* изобразила труса по природе, который под дейст-

вием сильной сыновней любви способен вести себя как

герой. Казалось возможным представить себе и такой

случай, когда человека со слабыми нервами какое-то время

поддерживают на высоте чувства чести и ревности, а потом

он сразу сдает при таких обстоятельствах, что и самое

храброе сердце не отказало бы ему в сострадании.

Спор о том, какие именно кланы на самом деле участ-

вовали в варварской битве на Лугу, вновь оживился после

выхода в свет «Пертской красавицы», и, в частности, он

подробно разбирается мистером Робертом Маккеем из

Турсо в его весьма любопытной «Истории дома и клана

Маккеев». Отнюдь не притязая на то, что он в своем ис-

следовании хотя бы частично разрешил вопрос в пози-

тивном плане, этот джентльмен сумел вполне убедительно

доказать, что его собственный почтенный род не принимал

в деле никакого участия. Маккеи проживали в ту пору, как

проживают и ныне, на крайнем севере нашего острова, и

вождь их был в те времена столь влиятельным лицом, что

его имя и назначенная ему роль не могли быть опущены в

первых отчетах о происшествии. Был случай, когда он

привел от своего клана четыре тысячи человек* в помощь

королю против Властителя Островов. Этот историк при-

держивается мнения, что кланом Кухил Уинтоун называет

Камеронов, которые в те времена, кажется, чаще имено-

вались Мак-Юэнами и лишь сравнительно недавно полу-

чили прозвание «Камерон», то есть «Кривой Нос» – по

недочету на физиономии одного их героического вождя из

рода Лохиель. Той же точки зрения придерживается и Ду-

глас в своей «Книге баронов», где он часто отмечает

ожесточенность вражды между кланом Хаттан и кланом

Кей, отождествляя второй из них – применительно к со-

бытиям 1396 года – с Камеронами. Едва ли возможно

окончательно разрешить этот спорный вопрос, сам по себе

малоинтересный, особенно для читателей по эту сторону

Инвернесса. Уинтоун дает нам для тех двух враждовавших

кланов имена «Кланхивил» и «Клахиния» – причем второе,

возможно, искажено переписчиком. В «Скоти-Хроникон»

они даются как Кланкухил и Кланкей. Гектор Боэций пи-

шет «Кланхаттан» и «Кланкей», в чем ему следует Лесли,

тогда как Бьюкенен почитает недостойным осквернять

свои страницы гэльскими именами этих кланов и только

описывает их как два могущественных племени в диком и

беззаконном краю по ту сторону Грэмпианских гор. При

такой путанице может ли какой-то сассенах надеяться, что

ему удастся dare lu-cem2. Имя Кланхейл появляется только

в 1594 году – в одном из актов Иакова VI*. Нельзя ли

предположить, что это в конце концов просто искаженное

наименование клана Лохиель?

Возможно, читатель не без удовольствия прочтет здесь

строки из стихотворного рассказа Уинтоуна:

В тысяча триста девяносто

Шестом году, чтоб в битве просто

Решить издавний кровный спор,

Сошлись шотландцы диких гор –

По тридцать с каждой из сторон, –

И каждый местью распален

Всех – шестьдесят Клан Кухквил

Одним из этих кланов был,

Звался другой Клахинийя.

Их возглавляли сын вождя

Ша3 Ферквариса у одних,

Вождь Кристи Джонсон у других

На тридцать – тридцать с двух сторон,

И каждый злобой распален,

Под монастырскою стеной

Санкт-Джонстона вступили в бой.

2 Внести свет (лат.)

3 «Ша», как предполагают, должно означать «Тошах», то есть «Мак-Интош»; отцом

молодого вождя этого рода был в ту пору Ферчард. Боуар называет его «Шебег» – то есть

«Тошах Маленький». (Прим. автора.)

Ареной им – приречный луг,

Оружием – кинжал да лук,

Секира да двуострый меч,

И стали – к черту! – сечь да сечь.

Рубились яростно, доколе

Телами не устлали поле.

Чья одолела сторона,

Кому победа зачтена?

Одно я знаю – изнемог

И победитель. Вот итог:

Легло полсотни, остальных

Убрали с поля чуть живых.

Настоятель Лохливена* не упоминает ни о бегстве од-

ного из гэльских бойцов, ни о рыцарственной доблести

пертского ремесленника, вызвавшегося принять участие в

сражении. Однако оба эти происшествия приводятся – не-

сомненно, по традиции – продолжателем Фордуна, чей

рассказ излагается такими словами:

«В году господнем тысяча триста девяносто шестом

значительная часть северной Шотландии, за горным

хребтом, была взбаламучена двумя очумелыми катеранами

и их приспешниками, а именно Шебегом с его сородичами

из клана Кей и Кристи Джонсоном с его кланом, назы-

ваемым клан Кухил, их невозможно было умиротворить ни

через какие договоры и соглашения, и никакой король или

правитель не мог их привести к подчинению, пока благо-

родный и деятельный лорд, Давид Линдсейский и Кро-

фордский, вместе с лордом Томасом, графом Морей, не

приложили к этому делу свое усердие и силы и не уладили

спор между двумя сторонами таким образом, что те со-

гласились встретиться в некий назначенный день под го-

родом Пертом пред лицом короля, выставив каждый от

своего клана по тридцать человек против тридцати про-

тивной стороны и сразиться мечами, луками и стрелами,

исключая всякое иное оружие или доспехи (кроме двуос-

трых секир), каковая встреча и должна была положить ко-

нец их спору и установить мир в стране. Такой сговор

весьма понравился обеим сторонам, и в ближайший поне-

дельник, предшествующий празднику святого Михаила*,

на пертском Северном Лугу перед королем, правителем и

великим множеством зрителей они вступили в самую

ожесточенную битву, в которой из шестидесяти человек

были убиты все, кроме одного со стороны Кланкея и

одиннадцати с противной стороны. А еще случилось так,

что когда все они собрались на арене битвы, один из них

огляделся вокруг, ища пути к побегу, на глазах у всех

бросился в Тэй и пересек его вплавь. В погоню за ним ки-

нулись тысячи, но он так и не был схвачен. Оба отряда

стояли друг против друга в недоумении и не могли при-

ступить к делу из-за недостачи уплывшего: ибо тот отряд,

который был в полном числе, не соглашался, чтобы одного

из них исключили, другая же сторона не могла ни за какую

награду подрядить кого-либо взамен беглеца. Итак, все

стояли в растерянности, сокрушаясь об утрате сбежавшего

бойца. И думали уже, что всему делу конец, когда вдруг на

середину арены врывается какой-то местный ремесленник,

малорослый, но свирепый с виду, и говорит: «Вот я! Кто

тут меня наймет, чтобы я вступил в театральное игрище с

этими работниками? Я попытаю счастья в этой забаве за

полкроны, а сверх того, оговорю лишь одно – что, если я

вернусь с арены живой, я буду от кого-нибудь из вас по-

лучать довольствие до конца моей жизни, ибо, как гово-

рится, „никто не возлюбит большей любовью, нежели тот,

кто отдаст свою жизнь за друзей“. Так какой же награды

заслуживаю я, готовый отдать свою жизнь за врагов госу-

дарства и короля?» То, о чем он попросил, было тут же

обещано ему и королем и разными вельможами. Тогда тот

человек сразу натянул свой лук и, первым послав в про-

тивный отряд стрелу, убил одного из бойцов. Тотчас же

полетели стрелы туда и сюда, засвистали клинки, засвер-

кали секиры, и как на бойне мясники разделывают быков,

так здесь противники неустрашимо рубились в сече. Среди

всего их множества не нашлось ни единого, кто по слабо-

сти духа или со страху норовил бы, хоронясь за спиной

другого, уклониться от этой резни. А тот най-

мит-доброволец в конце концов вышел из битвы невредим.

С той поры Север надолго угомонился, и впредь не бывало,

чтобы катераны совершали оттуда свои набеги».

Сцена эта у Боэция и Лесли разукрашена многими

цветистыми добавлениями, а у Бьюкенена соревнующиеся

дикие горцы произносят речи по самым признанным об-

разцам из Ливия*.

Преданность приемного отца и названых братьев

юному вождю клана Кухил, как она изображена в романе,

составляет характерную черту клановой верности, чему

история Горной Страны дает немало примеров. Известен

случай, когда в битве под Инверкийтингом между рояли-

стами и войсками Оливера Кромвеля один приемный отец

и семеро его отважных родных сыновей таким же образом

пожертвовали собой ради сэра Гектора Маклина из

Дьюарта, причем старик отец каждый раз, как падал

мертвым один из его мальчиков высылал вперед другого

занять его место по правую руку любимого вождя с теми

самыми словами, которые позаимствованы отсюда для

романа: «Еще один за Гектора!»

Да, чувства могут переходить из поколения в поколе-

ние. Покойный генерал Стюарт из Гарта* (чья смерть

явилась большой потерей для нашей страны) в своем от-

чете о сражении при Килликрэнки сообщает нам, что Ло-

хиеля сопровождал на поле боя сын его названого брата:

«Этот верный приверженец следовал за нами как тень, го-

товый помочь ему мечом или же прикрыть его своим телом

от вражеского выстрела. Вдруг вождь почувствовал, что

друга нет рядом с ним, и, оглянувшись посмотреть, что с

ним приключилось, увидел его лежащим навзничь с вон-

зившейся в грудь стрелой. Он умирал и при последнем

дыхании лишь успел сказать, что, увидев, как враг, ка-

кой-то горец из армии генерала Маккея, целится в Лохиеля

из лука, он забежал за его спину и заслонил от немедленной

гибели. „Это особого рода долг, – добавляет рыцарствен-

ный Дэвид Стюарт, – не так уж часто выполняемый со-

временными нашими адъютантами“ (см. „Очерки о горцах

Верхней Шотландии“, т. I, стр. 65).

Мне остается лишь добавить, что вторая серия «Хро-

ники Кэнонгейта» вышла в свет в мае 1828 года и встретила

благосклонный прием. Эбботсфорд, 15 августа 1831 года

ГЛАВА I

Тщеславный римлянин, увидев Тэй*,

Воскликнул встарь: «Глядите, Тибр, ей-ей!»

Но мы в отместку-то ужель не смеем

Их жалкий Тибр сравнить с шотландским Тэем?

Неизвестный автор

Если знатоку-чужеземцу предложат назвать самую

живописную и пленительную область Шотландии, он, ве-

роятно, укажет на графство Перт. Да и уроженец всякого

другого округа Каледонии, даже если он из понятного

пристрастия отведет первое место родному графству, на

втором непременно поставит Перт – и тем самым даст его

жителям гордое право утверждать, что Пертшир, по не-

предвзятому суждению, являет собой красивейшую часть

Северного королевства. Еще в давние годы леди Мэри

Уортли Монтегю, чьи писания отмечены превосходным

вкусом, высказала мнение, что в каждой стране самой

живописной местностью, с наибольшим разнообразием и

полнотой раскрывающей красоту природы, оказывается та,

где горы, понижаясь, переходят в холмистые поля или

равнину. Так и в Перте можно видеть хоть и не очень вы-

сокие, но необычайно живописные холмы. Реки дикими

прыжками свергаются с вершин и по таинственным

ущельям прокладывают себе дорогу из Горной Страны в

Низину. Наверху богатая растительность, вызванная к