Читаем Пережитое онлайн бесплатно

Сандалов Леонид Михайлович

Пережитое

Аннотация издательства: Воспоминания генерал-полковника Леонида Михайловича Сандалова охватывают сравнительно небольшой период времени - с 1936 по 1941 год. Автор рассказывает о создании в 1936 году Академии Генерального штаба, о ее первых воспитанниках - будущих крупных советских полководцах, о своей службе в штабе белорусского военного округа в годы, предшествовавшие Второй мировой войне. Великую Отечественную войну Л.М. Сандалов встретил в должности начальника штаба 4-й армии, дислоцированной по границе в районе Бреста. Основное внимание автор уделяет показу боевой готовности войск приграничного округа накануне войны, рассказывает о том. Как командование и штабы соединений и частей управляли войсками после вероломного нападения на Советский Союз фашистской Германии и с какой самоотверженностью и героизмом дрались наши воины с превосходящими силами врага в период оборонительных боев. Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Содержание

Часть первая. Годы предвоенные

1. Академия Генерального штаба

2. В войсках Белорусского округа

3. На защиту Западной Белоруссии

4. Брестское направление

Часть вторая. Так начиналась война

1. Первый день

2. От Бреста к Барановичам

3. От Барановичей до Березины

4. Отступление за Днепр

5. Прощай, четвертая

Дополнительные сведения о некоторых лицах, упоминаемых в книге

Примечания

Часть первая. Годы предвоенные

1. Академия Генерального Штаба

Люди первого набора. - Методы обучения и воспитания. - Стажировка. Слушатели разъезжаются в войска. - Роль и значение новой академии

В конце лета 1936 года в одном из тихих переулков Фрунзенского района Москвы, выходящем на Большую Пироговскую улицу, недалеко от 2-го Медицинского института, появилось новое военно-учебное заведение. Непосредственно к скромному, ничем не выделяющемуся особняку, в котором проводились учебные занятия, примыкало общежитие. И даже в дождливые осенние дни слушатели ходили на занятия обычно без шинелей. Лица, зачисленные в новое учебное заведение, носили не сапоги, как все военные в то время, а ботинки и необычно яркую одежду. Отложные воротники из черного бархата с белой окантовкой, такая же окантовка на фуражках, брюки навыпуск с широкими, малинового цвета лампасами все это привлекало к себе внимание. Непосвященных поражал и возраст "военных студентов". Большей частью это были командиры в звании полковника и в возрасте тридцати пяти - сорока лет. Некоторые из них в результате длительной сидячей работы в штабах уже утратили спортивную форму, характерную для командиров Советской Армии того времени.

Что же это было за учебное заведение, открытие которого вызвало живой интерес не только у москвичей и советских людей вообще, но и у многочисленных иностранных представителей, находившихся в Москве? Это - Академия Генерального штаба. С того момента ей безоговорочно уступила первенство Военная академия имени М. В. Фрунзе, alma mater для большинства высшего и старшего командного состава Советской Армии.

Во вновь созданную академию было принято 137 человек, главным образом из числа работников Генерального штаба, штатов военных округов, начальников штабов соединений и преподавателей военных академий. Большинство составляли представители наземных войск - пехоты, конницы, артиллерии, танковых и инженерных частей. Но были здесь и авиаторы и даже моряки. Все имели за плечами большой стаж службы в наших Вооруженных Силах, отличные аттестации, как правило, являлись участниками первой мировой или гражданской войн и окончили до этого другие академии (преимущественно Академию имени Фрунзе).

В число первых слушателей Академии Генерального штаба посчастливилось попасть и мне, служившему до того в оперативном отделе штаба Киевского военного округа. Произошло все это очень просто. Весной 1936 года меня вызвали к командующему округом тов. Якиру. Беседа состоялась в присутствии начальника штаба и начальника политического управления.

- Вы, очевидно, знаете, что в Москве открывается Академия Генерального штаба? - спросил командующий. - Так вот, мы познакомились с вашим личным делом, с вашими аттестациями и решили послать вас учиться туда. Желаете?

Мне оставалось только поблагодарить командующего. Разумеется, что и из других намеченных кандидатов никто не отказался. Из Киевского военного округа в новую академию поехали 14 человек. Группу нашу возглавлял комбриг Леонид Александрович Говоров. Вместе со мною были мои друзья - полковники А. И. Гастилович и И.И. Четвериков, а также мой однокурсник по Академии имени Фрунзе полковник И. X. Баграмян. Иван Христофорович следовал в Москву из Житомира, где он занимал должность начальника штаба кавалерийской дивизии.

В дни, предшествовавшие началу занятий, Академия Генерального штаба представляла собой нечто вроде старинной Запорожской Сечи. Это сходство подчеркивалось тем, что часть слушателей, особенно москвичи, уже надели новую, сшитую заранее форму с широкими малиновыми лампасами на брюках. То и дело раздавались радостные восклицания боевых товарищей по гражданской войне, дружеские приветствия недавних сослуживцев и однокашников, встретившихся вновь. Среди слушателей нашел и я своих давних друзей - полковника Александра Николаевича Боголюбова, полковника Николая Федоровича Ватутина, с которым служил в 28-й стрелковой дивизии, и даже земляка из Кинёшмы тоже полковника Александра Михайловича Василевского. Все мы отлично понимали, для чего и почему именно в то время была создана Академия Генерального штаба. Ни для кого не было секретом, что фашистская Германия создает вооруженные силы и развертывает военную промышленность для нападения на Советский Союз с целью удушения коммунизма и завоевания для немцев, как неоднократно цинично заявлял Гитлер, "жизненного пространства" на Востоке. Предвидя неизбежность нападения фашистской Гер мании, Центральный Комитет ВКП(б) и Советское

ВСТАВКА 6-7 (Страницы временно отсутствуют)

жешь, - отзывались о Говорове его бывшие сослуживцы.

Однако неразговорчивый, замкнутый Говоров мгновенно преображался, когда вопрос касался военной или военно-политической темы. Он буквально чеканил фразы своим несколько глуховатым голосом. Его суждения часто были резки, но всегда отличались железной логикой

Для работы в новой академии были приглашены лучшие преподаватели, пользовавшиеся известностью во всей армии благодаря своим военно-теоретическим трудам. Назову в первую очередь одного из очень талантливых военных деятелей старой армии, вступившего в Красную Армию в самом начале ее образования, профессора военно-инженерного дела комдива Дмитрия Михайловича Карбышева. Особой любовью слушателей пользовались также Е. А. Шиловский, Г. С. Иссерсон, В. А. Медиков. Слушать их лекции, блестящие по форме и отличавшиеся глубоким идейным и научным содержанием, было для нас истинным наслаждением.

С чувством глубокого уважения вспоминаю я имена и таких преподавателей, как П.И. Вакулич, А. В. Голубев, А. И. Готовцев, Я. М. Жигур, А. В Кирпичников, Н.А. Левицкий, В. К. Мордвинов, Ф. П. Шафалович, Н. Н. Шварц.

Начальником и комиссаром новой академии был назначен комдив Дмитрий Александрович Кучинский.

Офицер старой армии, Д. А. Кучинский сразу же после Октябрьской революции встал на сторону Советской власти и во время гражданской войны занимал в Красной Армии различные штабные должности. Потом очень ярко проявились незаурядные способности Кучинского в подготовке войск и штабов Он командовал корпусом, а перед самым назначением в новую академию занимал должность начальника штаба округа.

Справедливости радиане могу не сказать, что среди постоянного состава академии встречались и такие деятели старой русской армии, которые хотя и перешли на сторону Советской власти, но до конца своей жизни остались, если можно так выразиться, лишь "военспецами". Я имею в виду профессора А. А. Свечина, крупного военного теоретика, написавшего ряд интересных работ уже при Советской власти, в частности, известную книгу о стратегии{1}. Таким же был и профессор А. И. Верховский, в прошлом военный министр Временного правительства, преподававший в академии оперативное искусство и военную историю.

Особый состав слушателей, их возраст и служебное положение до поступления в академию исключали присущие студентам, да, пожалуй, и слушателям других академий некоторые школярские приемы в учебе: авральную подготовку к семинарам и зачетам, пользование разного рода шпаргалками и т. п. Мы не столько готовились к предстоящим занятиям или зачетам, сколько пополняли запас своих знаний впрок, для будущей работы в войсках. Учебной литературы по оперативному искусству в свете новой теории и новой организации войск тогда почти не было. Поэтому, решая учебные задачи по проведению армейских и фронтовых операций, слушатели широко использовали собственный опыт, собственные соображения. Многие поддерживали тесную связь с управлениями Генерального штаба и Наркомата обороны, откуда они пришли в академию, и частенько необходимые для занятий материалы получали там. Методические разработки Академии Генерального штаба по оперативным вопросам через Генеральный штаб и непосредственно поступали в военные округа, а также в другие академии и становились там основным пособием при проведении военных игр и полевых поездок. Так, с помощью вновь созданного высшего военного учебного заведения начали широко прививаться в войсках общие взгляды на армейскую и фронтовую операции. Академия Генерального штаба стала научным центром Советской Армии.

Два-три дня в неделю слушатели занимались совершенно самостоятельно - в библиотеках, дома или в лабораториях академии. И только половина всех занятий проводилась в учебных группах, состоявших из двенадцати - пятнадцати человек.

Забегая вперед, хочу отметить, что в одной со мною группе оказались Николай Федорович Ватутин, Владимир Васильевич Курасов, Павел Алексеевич Курочкин, Герман Капитонович Маландин. Впрочем, и в других группах было немало слушателей, имена которых в годы Великой Отечественной войны прогремели на всю страну.

На занятиях в группах отрабатывалось умение дать всестороннюю оценку обстановки, сделать из нее выводы и принять решение на операцию. При этом каждый слушатель неоднократно бывал и в роли разведчика, и в роли оператора, и в роли начальника того или иною рода войск, и, наконец, в роли начальника штаба и командующего армией. Затем руководитель группы утверждал решение одного из слушателей, и на основе этого решения продолжалась дальнейшая разработка темы.

Последующие групповые занятия посвящались составлению приказов на операцию и разного рода документов по планированию ее. В частности, отрабатывались документы по планированию действий специальных родов войск (авиации, артиллерии, инженерных и связи), а также по тыловому обеспечению. С этой целью проводились специальные групповые занятия, которым предшествовали консультации специалистов-преподавателей. Лишь после тщательной самостоятельной подготовки по разделам темы слушатель должен был сдать зачеты.

Все было организовано так, чтобы мы могли получить в академии максимум того, что она могла дать. В немалой степени этому способствовали очень товарищеские отношения между слушателями и преподавателями. Но со стороны последних никаких поблажек никому не делалось. Попытки отдельных слушателей как-то использовать прежние связи с преподавателями приводили только к конфузу.

Вспоминается такой случай. Однажды сдавали мыза-чет по оперативному тылу помощнику начальника оперативно-стратегической кафедры полковнику И.И. Трутко. Я и еще два слушателя взяли билеты и сели готовиться. В это время в аудиторию вошел четвертый слушатель - полковник А. И Шиманаев, в недавнем прошлом коллега Трутко.

- Здравствуйте, Иван Иванович, - начал он, широко улыбаясь. - Вот зашел и вам зачетик сдать.

Мы переглянулись, пораженные развязностью Шиманаева.

- Для вас, опытного тыловика, Алексей Иванович, это, конечно, не зачет, а лишь зачетик, - с иронией ответил Трутко. - Вот билеты, выбирайте.

Быстро ознакомившись с содержанием билета, Шиманаев заявил, что он готов отвечать. Мы охотно уступили ему очередь. Однако общие рассуждения Шиманаева не удовлетворили преподавателя. Он ставит дополнительные вопросы. Самоуверенность и развязность моментально покидают слушателя. Наступает неловкая пауза.

- Вы, Алексей Иванович, по-видимому, сегодня не в настроении, - говорит Трутко, еле сдерживая улыбку. - Давайте-ка лучше встретимся через недельку снова.

И Алексей Иванович соглашается, что настроение у него сегодня, действительно, неважное. А через неделю полковник Шиманаев успешно сдал зачет и получил самую высокую оценку. Правда, всю эту неделю он просидел в библиотеке. Я, пожалуй, не ошибусь, если скажу здесь, что все наши преподаватели искренне хотели, как можно лучше помочь нам в приобретении глубоких знаний. Но люди это были разные, и между ними иногда возникали недоразумения.

- Товарищ профессор, - обратился как-то к Свечину после его лекции кто-то из слушателей. - А нам этот вопрос профессор Меликов объяснял иначе.

- Меликов?.. Да ведь в военном искусстве он дилетант, - брюзгливо пробормотал Свечин.

Этот выпад Свечина против одного из представителей молодой, более прогрессивной части профессорского состава стал достоянием широкой гласности. И на него немедленно отреагировал любимец слушателей Дмитрий Михайлович Карбышев. Очередную свою консультацию по военно-инженерному делу он закончил так:

- Сегодня я привел вам много примеров инженерного оборудования позиций, сооружения разного рода заграждений в оборонительных полосах. Вы не могли не заметить, что эти примеры почерпнуты мной как из операций первой мировой войны, так и из войны гражданской. Приходится лишь сожалеть, что некоторые мои коллеги - не буду называть их фамилий - не считают нужным углубляться в гражданскую войну, игнорируют ее опыт. Гражданская война, по их мнению, велась не по правилам военного искусства, она, видите ли, выходит за рамки, установленные великими военными теоретиками Клаузевицем и Мольтке...

И хотя Карбышев не назвал имен своих коллег, для всех стало ясно, что речь идет о Свечине и Верховском, которые после этого так разобиделись, что в течение нескольких дней не разговаривали с другими профессорами академии. Инцидент был улажен только после вмешательства начальника академии и политотдела.

И все же, несмотря на такие вот шероховатости, мы никогда и нигде не имели возможности так обстоятельно изучать историю военного искусства и военную историю, как в Академии Генерального штаба.