Читаем Перевертыш онлайн бесплатно

— Интересно, чем бы ты занимался, Рейган, если бы тебе не нужно было работать, — покачал головой Олбрайт. — Наверное, смотрел бы днями на небо и думал о вечности и вопросах мироздания.

— Я внимательно слушаю, шеф.

— По твоему виду этого не скажешь. Когда ты вот так пялишься в окно, мне даже становится завидно. Моим проблемкам ты уделяешь десять процентов своего внимания. Остальные достаются Вселенной.

— Вы говорили о Роберте Крамере.

— Роберт Крамер подписал с нами договор пять лет назад, — кивнул Сэм Олбрайт, протягивая папку. — Тогда он на сердце не жаловался.

— И тем не менее скончался от сердечного приступа, — задумчиво произнес я, листая документы. — Сумма страховки — двести тысяч. Вскрытие показало, что смерть наступила в результате обширного инфаркта.

— Наш врач считает, что болезнь развилась два-три года назад.

— Кажется, все ясно. Но вы все равно хотите, чтобы я занялся этим делом?

— Двести тысяч долларов — немалые деньги. Компания обязана провести расследование. К тому же есть одна маленькая деталь. Наш врач заметил, что пальцы правой руки Крамера слегка обожжены. Из них извлекли осколки электрической лампочки.

— Вы уверены, что он умер от сердечного приступа? — уточнил я. — Смерть от удара током исключена?

— Исключена. Причина смерти — сердечный приступ. Его, конечно, мог вызвать удар током, но доказать это невозможно. Может, он выкручивал горячую лампочку из патрона и она взорвалась у него в руках. Но самое интересное то, — хмыкнул Олбрайт, — что об этом нет ни слова в заключении патологоанатомов.

— Когда он умер?

— Три дня назад. В квартире друга, некого Питера Нортона. Крамер заглянул к нему выпить и поболтать. Похоже, он пришел уже навеселе.

— Несмотря на больное сердце, он пил?

— Крамер или не знал о болезни, — пожал плечами шеф, — или ему было наплевать на последствия. Около десяти он внезапно побледнел и сказал, что ему нехорошо. Пока Нортон ходил на кухню за водой, Крамер закричал. Нортон бросился назад. Когда он вернулся в гостиную, гость лежал на полу. Нортон вызвал «скорую». Медики полчаса возились с Крамером, но все было бесполезно. Смерть была мгновенной.

— Нортон тоже ничего не сказал об ожогах на пальцах и кусочках стекла? — уточнил я.

— Ни слова. Спроси у него об этом.

— Кто является бенефициарием Крамера?

— Мисс Хелен Морланд. У Крамера есть жена Тельма. Шесть месяцев назад она была его единственным бенефициарием.

— Она знает, что он переписал завещание?

— Понятия не имею. В любом случае скоро узнает.

— Они с Крамером жили раздельно?

— Кажется, нет.

— Что связывало покойного и бенефициария?

— Не знаю.

— Что еще известно о мистере Крамере? — не унимался я.

— Получил приличное наследство, но все быстро промотал. Ему было трудно даже платить страховые взносы.

— А что с Нортоном?

— Холостяк, водятся деньги. Вот, собственно говоря, и всё…

Начать расследование я решил с Питера Нортона. Дверь открыл высокий широкоплечий мужчина с настороженными глазками. В квартире пахло свежей краской.

— Не понимаю, что здесь расследовать? — нахмурился он, узнав о причине моего визита. — Что вы хотите узнать?

— Расскажите, что произошло в тот день.

— Крамер пришел около восьми. Сказал, что хочет немного выпить и поболтать. У меня тогда сидел Джим Барроуз, мой адвокат. Мы выпили. Джим ушел, а Крамер остался. Мы еще выпили. Около десяти он внезапно побледнел, схватился за сердце и попросил воды. Я пошел на кухню. Он вскрикнул. Когда я вернулся, Крамер лежал на полу. Я вызвал «скорую», но он уже был мертв.

— Что делал Крамер в момент смерти?

— Делал? — опять нахмурился Нортон. — Ничего. Сидел на кушетке.

— Пальцы его правой руки были слегка обожжены и в них были крошечные осколки стекла. Что скажете?

— Ничего, — пожал плечами Нортон. Он встал и направился к бару.

— Значит, он поранился не здесь?

— Значит, не здесь.

— Выходит, к вам он пришел уже с обожженной рукой? — продолжал допытываться я.

— Выходит, что так… К чему эти вопросы о руке? Какое это имеет отношение? Он умер от сердечного приступа.

— Верно, — согласился я и сделал глубокий вдох. В воздухе слегка пахло краской и скипидаром. — Крамер не жаловался на руку?

— Мне нет. — Нортон налил виски себе, потом вспомнил обо мне. — Выпьете?

— Нет, спасибо.

— Крамер пришел прилично навеселе. Так что он мог не чувствовать боли.

— Давно знакомы с Крамером?

— Два или три года. Познакомились на вечеринке.

— Вы знаете мисс Хелен Морланд? — Он ничего не ответил. — Она его бенефициарий. — Глаза Нортона сузились, губы раздвинулись в тонкой улыбке. — У Крамера была жена… Значит, вы не знаете Хелен Морланд?

— Не знаю. Ее никто не знает. Если у нее и есть эмоции, то она ими не пользуется. — Нортон одним глотком выпил половину виски. — Ее вполне устраивает одиночество, ей не нужно ничье общество. Порой так и подмывает спросить ее: «Откуда ты такая взялась?»

— Крамер ее любил?

— Да. Ее все любят…

— Вы сказали, что в тот вечер у вас находился ваш адвокат. Крамер раньше встречался с мистером Барроузом?

— Нет.

— Естественно, вы их познакомили?

— Естественно, — буркнул он.

— И они, естественно, пожали друг другу руки?

— Естестве… — Нортон замолчал на полуслове.

— Если Крамер где-то повредил руку, — улыбнулся я, — думаю, он вряд ли стал бы протягивать ее для рукопожатия. Но даже если бы протянул, мистер Барроуз заметил бы ожог и как-то отреагировал.

— Хорошо, — вздохнул Питер Нортон. — Около десяти часов перегорела одна из лампочек. Крамер начал ее менять и обжегся. Когда он дотронулся до нее, она лопнула.

— Он умер после того, как лопнула лампочка? — уточнил я.

— Я даже не знал, что у него больное сердце. Он упал и умер.

— Какая лампа перегорела?

— Вон та, — равнодушно махнул он рукой на столик у кушетки, на котором стояла лампа.

Я снял абажур и начал изучать лампочку.

— Что вы делаете? — рассердился Нортон. — Конечно, это другая лампочка.

Я провел пальцами по лампочке и показал их ему.

— Толстый слой пыли. Как минимум две недели.

— Это лампочка из другой лампы, — слегка покраснел он. — Она уже была пыльной.

Но тогда на стекле остались бы его отпечатки, а их не было.

Прежде чем уйти, я решил поболтать с привратником.

— Вы знали мистера Крамера? — спросил я. — Он умер здесь три дня назад.

— Видел изредка. Он всегда был прилично под мухой.

— А что скажете о мистере Нортоне?

— Нормальный жилец, но с ним нужно держать ухо востро. Любит разыгрывать. Но я не обижаюсь. Он щедрый, дает хорошие чаевые. Однажды он попросил меня поменять местами краны в соседней квартире. Там живет супружеская пара. Когда они пожаловались, я вернул краны на место. Они до сих пор, наверное, удивляются, как это произошло.

— У мистера Нортона сейчас ремонт? — поинтересовался я.

— Да, но он сам его делает. Кажется, уже закончил. Я несколько дней не видел рабочих.

— А в чем заключается ремонт?

— Не знаю, не интересовался. У меня своих дел хватает.

После Нортона я поехал к Крамерам.

— Что вам угодно, мистер Рейган? — настороженно спросила Тельма Крамер.

— Вы знаете, что больше не являетесь бенефициарием страховки супруга?

— Но это… — Она сильно побледнела. — Но это невозможно. Я присутствовала при подписании договора.

— Извините, миссис Крамер, но мистер Крамер переписал завещание шесть месяцев назад.

— И кто теперь бенефициарий? — Ее глаза сузились.

— Мисс Хелен Морланд.

— Она ничего не получит. — Тельма Крамер нервно теребила в руках платок. — Я обращусь в суд.

— Это ваше право, миссис Крамер. Вы знаете мисс Морланд?

— Видела!.. — хрипло рассмеялась вдова. — В жизни Боба были и другие женщины, но все они были мимолетными увлечениями. С Хелен всё получилось иначе. Когда я узнала кто… околдовал моего мужа… то отправилась к ней и потребовала оставить его в покое. Она молча посмотрела на меня своими странными серыми глазами, как на пустое место, и сказала, что Боб ей не нужен. Он был в нее страшно влюблен, а ей было на него наплевать. Ей вообще никто не нужен.

— После того разговора ваш муж продолжал встречаться с мисс Морланд?

— Продолжал. Я ничего не могла сделать. Вряд ли между ними что-то было. Порой он даже обсуждал ее со мной. Рассказывал, как приходит в ее студию, садится и наблюдает за ней.

— Мисс Морланд художница?

— Думаю, да. Она рисует, но не выставляется и не продает свои картины.

— Вы знали, что у вашего мужа больное сердце?

— Нет. Боб никогда об этом со мной не говорил. Последние полгода… с тех пор, как он начал ездить к ней… он был явно болен. Может, дело было и в сердце, но думаю, не в нем одном. Боб много пил, хотя и знал, что ему нельзя пить. Он не умел пить и всегда отключался.

— А как ваш муж встретился с мисс Морланд?

— Их познакомил Питер Нортон. По-моему, из любопытства. Хотел посмотреть, что будет с Бобом.

— Спасибо, что уделили мне время, миссис Крамер, — вежливо поблагодарил я.

Я откланялся и поехал к Хелен Морланд.

— Вы знали, что у Крамера было больное сердце? — спросил я.

— Знала. Он мне рассказал про болезнь.

— А вам известно, что вы являетесь бенефициарием его страховки?

— Да. — Она стояла около мольберта и смотрела на картину. — Он сказал, что любит меня. Денег у него не было, но он хотел хоть что-то мне подарить.

— По-вашему, вы имеете право на эти деньги?

— Он хотел отдать их мне. — Хелен бросила на меня слегка удивленный взгляд. — Вас это злит?

— Миссис Крамер намерена оспорить завещание.

— Конечно, — кивнула Хелен Морланд. — Я этого ждала. Не думаю, что дело дойдет до суда. Мы как-нибудь договоримся. Меня вполне устроят пятьдесят тысяч.

— В момент смерти правая рука Крамера была обожжена и в ней были осколки стекла. Вы что-нибудь знаете об этом?

— Нет…

Утром я рассказал Олбрайту об объяснении Питера Нортона и о том, что на пыльной лампочке нет отпечатков пальцев.

Нужно было осмотреть квартиру Нортона, когда его не будет дома. Я позвонил ему от Олбрайта. Трубку не сняли. Я повторил попытку из аптеки в квартале от его дома — с тем же результатом. На третьем этаже минут десять нажимал кнопку звонка, пока не убедился, что его нет дома.

Дверь открылась с четвертой попытки. Питер Нортон был дома. Он сидел в кресле лицом к двери и смотрел на меня, но не двигался.

Не знаю, от чего он умер, огнестрельных и ножевых ран я не нашел. Краской пахло в спальне. Комната ничем не отличалась от гостиничного номера: двуспальная кровать, столы с лампами и два шкафа. В ящиках так же, как в гардеробе, было пусто.

Всё в комнате было новым. Все деревянные поверхности были совсем недавно, пару дней назад, выкрашены заново.

Меня что-то насторожило. Я не сразу понял, что дело в выключателе, который находился на уровне лица.

Выключатель исправно работал, но что-то еще было не так. Ну конечно, в этом выключателе все было наоборот: в нижнем положении клавиши свет горел, а в верхнем — был выключен.

Я вернулся в гостиную. Мое внимание привлекла корзина для мусора. Я достал из нее коричневую оберточную бумагу с веревкой и куски картона, которые когда-то были картиной.

Когда я их сложил, передо мной лежала картина размером 30 на 40 сантиметров. Внизу маленькими буквами было написано — «Сдача Корнуоллса». Колонна солдат в красных мундирах шла сдаваться в плен. Впереди шагал генерал с белым платком на штыке ружья.

Я разгладил оберточную бумагу. Картина была из галереи «Барклай». Марок не было, значит, ее принес посыльный. Скорее всего, после нашей встречи. Иначе бы я обязательно обратил внимание на оберточную бумагу в корзине раньше.

Получается, Питер Нортон получил пакет с картиной, открыл его и… почему-то порвал картину.

Я еще раз внимательно посмотрел на картину. Йорктаун, октябрь 1781 года. Британская армия сдавалась в плен под звуки военного оркестра, который играл…

Не может быть! Я достал его бумажник и вытряхнул содержимое на стол. Ничего интересного, за исключением маленькой визитки.

«Артур Франклин, 2714, Виргиния стрит. Любой ремонт».

Пальто Нортона лежало на кушетке. В кармане я обнаружил платок с коричневым пятном, похожим на кровь. Перед тем как уйти, я вытер всё, до чего мог дотронуться. Дверь оставил приоткрытой, чтобы его поскорее нашли.

От Нортона я отправился в лабораторию.

— Это краска, — сказал один из наших экспертов. — Дешевая коричневая краска. Область применения очень широкая…

Артур Франклин с удовольствием гонял окурок сигары из одного угла рта в другой.

— Чем могу служить?

Я показал удостоверение и сказал:

— Насколько мне известно, вы недавно выполняли заказ мистера Нортона. В чем заключался ремонт?

— Ну ладно, — не сразу решился он. — Такого странного заказа я еще не получал. Он попросил никому ничего не рассказывать и хорошо заплатил за молчание. Мы должны были всё заменить в одной комнате. Ковер вместе с другой мебелью прибить к потолку, а люстру прикрепить к полу и так далее. Он попросил сделать комнату-перевертыш. Мы даже перевернули двери и закрыли окна, чтобы они казались глухой стеной. Нортон мне не сказал, зачем ему это понадобилось, но я и без него догадался. Я уже слышал о таких шутках. Человека напаивают до потери сознания, несут в такую комнату и ждут в соседнем помещении, когда он очнется. — Артур Франклин рассмеялся. — Парень приходит в себя; еще не протрезвев, смотрит по сторонам и думает, что он на потолке. Начинает паниковать, пытается сползти по стенам туда, где, по его мнению, пол. Эффект потрясающий.

Да, думал я, Крамер очнулся в такой комнате-перевертыше. Увидев над головой мебель и ковер, он наверняка подумал, что лежит на потолке, и испугался. Еще мгновение, и он упадет вниз и разобьется. Крамер инстинктивно схватился за ближайший предмет — люстру. Сердечный приступ, наверное, случился в то самое мгновение, когда его пальцы раздавили лампочку.

— Два дня назад Нортон позвонил и попросил привести всё в прежний вид, — продолжил Фракнлин. — Мы должны были как можно быстрее вернуть всё на старые места. И мы всё сделали.

Всё, но забыли в спешке о выключателе. Крамер умер в перевернутой комнате. Поняв, что он мертв, Нортон наверняка перепугался. Конечно, он предпочел бы вынести труп из квартиры, но это было невозможно. Поэтому он отволок Крамера в гостиную и сказал, что смерть наступила там. Никому и в голову не пришло обыскивать квартиру. Комнату-перевертыш никто не видел.

Комната-перевертыш. Похоже, Нортон любил, чтобы все было безупречным. Он даже заказал картину, чтобы повесить ее на стену вверх ногами, но заказ по какой-то причине принесли позже, вчера или сегодня утром, когда картина уже была не нужна. Поэтому Нортон порвал ее и выбросил в корзину. Британские войска сдавались под звуки… «Перевернутого мира».

— Интересно, удалась ли шутка? — задумчиво произнес Франклин.

Конечно, Франклин не знал о Крамере. От сердечных приступов умирают сотни людей. После смерти Крамера газеты просто написали, что он скончался в «квартире друга».

Выйдя от Франклина, я вернулся к Нортону, но останавливаться около дома не стал. У подъезда уже стояла патрульная машина и карета «скорой помощи».

Вечером Сэм Олбрайт позвонил мне домой.

— Нортон умер от яда, — сообщил он без вступления.

— Самоубийство?

— Не похоже. Записки не оставил. Лейтенант Хенрикс обыскал квартиру, но не нашел яда.

— Нортон мог проглотить весь яд, — предположил я.