Читаем Переплетения онлайн бесплатно

ПЕРЕПЛЕТЕНИЯ

Глава 1

Зашили, зашили, – летая по дому, истошно, надоедливо орал пестрый попугай по кличке Феликс.

– Да чтоб тебя,– отмахнулся от него Степан.

– Фая, объясните мне, что же происходит с нашим попугаем, он чем-то встревожен? – барыня Анастасия Серафимовна имела все основания искать причины возбужденного поведения любимой птички.

Фаечка, пожав плечиками, неуверенно предположила: «Кот, наверно, загонял».

А в действительности, мирно дремавший кот в это весеннее утро абсолютно не имел желания гоняться за попугаем. Иногда, просыпаясь, он обдумывал, не перебраться ли ему в швейные цеха, там попрохладней будет. Потянувшись и зацепив лапой горшок с геранью, довольный ее качанием, кот спрыгнул с подоконника и по-хозяйски, неспешно отправился на проверку своих владений.

Обойти всю усадьбу за один день ему не под силу, поэтому кот решил, что на утро оставить для обследования только внешние границы дома, тем более его очень привлекали голоса дворовых с улицы.

Усадьба располагалась на самом высоком холме во всей округе. Господский дом с мезонином, сложенный из кирпича, украшали белокаменные детали декора, придававшие ему торжественности и величия. Фасад дома выделялся по центру тосканским портиком, поддерживающим балкон мезонина.

Изящный, стильный дом окружал сад с плодовыми деревьями яблонь, груш, вишен, кусты черной и красной смородины, крыжовника; дорожку к дому сопровождал аромат распустившейся сирени.

Конюшни, каретник, скотный двор, птичник, мастерские всякого рода: слесарная, столярная и другие хозяйственные постройки, имеющие весьма внушительный вид, разместились в отдалении от господского дома и смотрелись как самостоятельная группа сооружений различного назначения.

На черном дворе усадьбы размещался коровник, призванный обеспечить господ молоком, сливкам, маслом. Кроме того, сие сооружение давало некоторое количество телят, специально выпаивавшихся коровницами для барского стола: говядина считалась слишком грубой пищей для нежных барских желудков.

Для хозяйского стола подавали только свежие куриные яйца, молодых цыплят. Поскольку гостей в доме Летлинских обычно собиралось много, то на хозяйском дворе в птичнике водились гуси, индюки, цесарки.

Усадьба располагалась в нескольких саженях от ближайшей деревни, чтобы шум, пыль от проходящей скотины и запахи не беспокоили господ.

За оградой помещичьего дома ютились многочисленные людские избы, в которых проживали управляющий имением, садовник, лесничий, некоторая домашняя прислуга и другие работники.

Кухня располагалась в отдельном здании, подальше от жилых и парадных покоев, чтобы чад от готовящейся пищи не тревожил чуткого обоняния барыни. Повар, поварята, кухарки, кухонный мужик для черных работ спали в кухне.

На значительном удалении от усадьбы как жемчужина смотрелась часовенка, аккуратно подметенные дорожки к которой обрамляли кусты еще не распустившихся пионов.

Вспомнив о них, чихнув пару раз, кот вернулся к мысли посетить швейные цеха, где всегда можно поиграть с клубком. Так он и решил, тем более, что пора еще и коготки поточить.

Швейные цеха составляли помещения, вытянувшиеся в череду проходных, хорошо освещаемых комнат.

Кот прошествовал первые две комнаты и остановил свой выбор на самой большой из них, где работали белошвейки, которых особенно ценили хозяева. Господа Летлинские создали необходимые условия для аккуратных мастериц. Иные так шьют, такую строчку выстроят, что никакой француженке не сделать. Сорочки, произведенные в Летлицких мастерских, ценились. Хотя промышленное производство Тимофей Васильевич не собирался устраивать, редкий из соседей не мог отказать себе в просьбе по дружбе сшить одну – другую рубашку для себя или хозяйского сынка и гордо сообщить своим знакомым, что эта сорочка от Летлинского.

Девки шили в абсолютно несвойственной для них манере – молча. В воздухе висела гнетущая тишина, но кот внимания на нее не обращал и вальяжно пересек комнату, выбрал корзинку с мягкой тканью, залез в нее и задремал.

– Вот развалился, опять помнет все, – ворчала одна из девушек, аккуратно вытаскивая кота.

При всем ее недовольстве, к коту она не испытывала неприятных чувств. Мягкий персидский кот располагал к себе. Его в подарок привезла хозяйке ее соседка и подруга Варвара Васильевна Лапшина.

Варвара Васильевна приезжала всегда неожиданно, но оставалась желанной и дорогой гостьей дома. Она была так хороша собой, что все мужчины этой усадьбы и соседних бросали на нее взгляды обожания, и женщины вынуждены были терпеть это. Впрочем, будучи светской, изящной и элегантной дамой Варвара Васильевна вызывала у окружающих ее людей ощущение превосходства над ними.

Кот, воспользовавшись своим положением, побрел к другой корзине и незаметно уютно в ней устроился.

Девки работали, редко раздавались звуки упавших ножниц или пуговиц.

– Какая тишина у вас здесь сегодня, – сказал Тимофей Васильевич, ищущий свою супругу в мастерских. – Если б собака не лаяла, так можно было б подумать что нет ни одной живой души.

Несмотря на то, что хозяин имел воинский чин, с людьми он предпочитал разговаривать на средних тонах, а с женой всегда внимательно, почтительно и очень ласково.

– Ей богу, батюшка, не пойму, в чем причина. Вот давеча попугай так орал, что спасу не было. А сейчас издох, – развела руками Анастасия Серафимовна, заглянувшая в мастерские для инспекции.

Она каждый день заходила проверить швей и сама лично проверяла их работу. Не понимая почему, но интуитивно разгадку смерти птицы она искала именно в швейных мастерских.

Поскольку ветеринар на несколько дней уехал к своим родным, а Анастасии Серафимовне стало известно, что в Остроженке снял дачу на лето столичный доктор Алексей Алексеевич, Анастасия Серафимовна не сомневаясь, отправила за ним коляску и Фаину с запиской к доктору.

Имея от природы очень мягкий, покладистый характер, больше всего Анастасия Серафимовна не любила доставлять хлопоты и неудобства другим людям; чувство вины после любой просьбы долго не покидало ее, поэтому на подобного рода вещи, как-то: «отправить за доктором», когда из своих родных никто не болеет, – ее заставляла догадка в умышленном убийстве попугая.

Доктор не специализировался на лечении заморских птиц, но на просьбу откликнулся и прибыл незамедлительно. Немолодой, средних лет, невысокого роста, худощавый, но чрезвычайно приятный внешне, прибывший в усадьбу он был рад развеяться и познакомиться с соседями.

Своим заключением доктор вверг все семейство в замешательство. «Над бедным попугаем надругались!!!»

Страстно преданный барину, попугай, имевший гадкую привычку подслушивать разговоры дворовых девок в сенях, запоминал фразы и интонации, а в самый неподходящий момент для виновниц обсуждения домашних хозяйских дел выдавал из себя человеческие мысли, которые явно свидетельствовали не в пользу дворовых, чем провоцировал целую череду наказаний последних.

Предел терпению наступил, девки поймали попугая и зашили ему задницу, абсолютно не беспокоясь о возможных последствиях.

Потешаться над умирающей птицей они не посмели, но и исправить положение, когда это было еще возможно, не пожелали.

Ситуация чрезвычайно расстроила Анастасию Серафимовну и она решила непременно узнать имена виновниц. Но сегодня было уже поздно устраивать допрос, поэтому она решила восстановить картину происходящего с утра.

Ужин состоялся, как всегда, вовремя. Столичный доктор принял приглашение хозяев.

По большей части будучи людьми радушными, хозяева приютили двоюродную тетку Анастасии Серафимовны и одинокого, разорившегося вследствие увлечения карточной игрой на военной службе дядюшку Тимофея Васильевича. Поэтому появление нового – «свежего» человека за столом – внесло свои коррективы в обеденное меню и темы разговоров.

При входе в столовую, по сторонам двери, стояли два стола; на одном закуски: огурчики соленые, сыры, рыбка, хлебушек, – на другом водочка. Мужчины перед ужином, выбрав закусочки, выпили по рюмочке водочки и прошли за обеденный стол.

Тимофей Васильевич решил не напрягать обстановку по поводу «безвременной утраты» и активно поддерживал разговор с Алексеем Алексеевичем, пытаясь увести от обсуждения последних событий.

– А что, Алексей Алексеевич, надолго ли вы к нам?

– На пару месяцев, отдохнуть от городской суеты, подышать славным деревенским воздухом.

– Да, воздух у нас отменный. Все хочу поинтересоваться: как вам удается проявлять терпение со своими пациентами? Разные, должно быть, попадаются.

– Вы даже, уважаемый Тимофей Васильевич, представить себе не можете. Это как Ваши дворовые: один всё норовит умыкнуть что-либо, другой ленив, третий, напротив, слишком усерден.

– Подумать только, Алексей Алексеевич, видимо вам к каждому подстроиться нужно.

– Нужно, Тимофей Васильевич, обязательно нужно. Порой попадается клиент, которому срочно врачебное вмешательство требуется, а ему все нипочем, пойдет напьется водки, а то и самогону, и не печалится о своем здоровье. А другому, наоборот, всё кажется, что болен он смертельной болезнью, и изводит себя мыслями темными, и родных мучает своим поведением, а сам здоровешенек.

– У меня по большей части еще другая беда, – разоткровенничался Тимофей Васильевич. Воровство прислуги просто непомерно, каждый норовит стянуть и прикарманить хозяйское, а уж если не удается, то хотя бы сломать.

– А вы, уважаемый Тимофей Васильевич, книги прихода и расхода ведете?

– Обязательно веду, только это, впрочем, практически безуспешное дело. Вот расскажу вам историю, произошедшую в моей усадьбе. Всякий год крестьяне привозили оброк натурой, еще до положения. И мне вдруг стало известно, что кучера с мужиков, привезших поросят, гусей, кур, берут плату за воду из колодцев для лошадей.

Мужчины рассмеялись.

– Ну я кучерам устроил показную порку после этого.

– Да, забавная история. Получается, не только украсть важно, но и заработать, где уж совсем практически невозможно.

– Заработать, Алексей Алексеевич, всегда можно, если хотеть работать. Но ведь не хотят. Я им механическую ворошилку из столицы привез, а они баб отправляют сено ворошить, меня слушают, а делают по-своему.

– С мужиками тяжело общаться, дремучие очень, сложно воспринимают новшества.

– Очень сложно, практически не воспринимают, даже не хотят, все по привычке норовят жить и работать, что на барина, что на себя. Казалось бы, пей меньше, работай добросовестно и заработаешь больше, так ведь нет, все ждут, когда барин указания даст.

– Все это от безграмотности, Тимофей Васильевич. Их учить надо.

– Иногда я думаю об этом, но порой мне кажется, что и этого им не нужно будет, насильно не заставишь.

– Пусть учатся те, которые захотят, а потом и остальные подтянутся.

– Пожалуй вы правы, Алексей Алексеевич, зачем нам всех сразу ломать, нужно сначала к мысли приучить, а там легче будет.

– А вы не задумывались выбрать нескольких человек и подобрать им наставника?

– Нет. Мне такой мысли в голову еще не приходило, но, безусловно, обдумаю вашу идею.

– Да, да, подумайте.

И разговор тихо перетек на другие, не менее важные темы. Мужчины довольствовались сытным ужином и беседой по душам, а Анастасия Серафимовна уже давно не поддерживала ее, уж так она переживала и скрыть свое расстройство по поводу смерти Феликса не могла, да и не хотела.

Глава 2

Наступило утро, теплые солнечные лучи пробивались сквозь окна и радовали янтарным светом. Само по себе утро не предвещало ничего плохого, если бы не гнев барыни, обрушившийся на дворовых. Они разбегались по своим делам, проявляя в этот день нехарактерное трудолюбие и усердие, дабы лишний раз не попадаться на глаза хозяйке. Она в свою очередь буравили взглядом каждого и пыталась найти «убийцу» попугая.

Прекрасно понимая, что сговор имел место среди нескольких человек, Анастасия Серафимовна догадывалась, что ту девку, которая в руках держала иголку с ниткой, будет найти чрезвычайно сложно, и не ошиблась.

Пристальный взгляд, устремленный на Фаечку, заставил последнюю покраснеть до кончиков пальчиков на ногах.

Вопрос: Кто посмел?, – заданный хозяйкой, обескуражил девушку и ввел в ступор. Стоя перед хозяйкой, она даже промямлить оправдания в свой адрес вразумительно не могла, более того, весь день, крутясь по хозяйству, именно Фаечка меньше всего была замешана в этой истории и в действительности не могла ответить хозяйке кто стал «убийцей».

Фаечку хозяйка любила. Девушке всего семнадцать лет, а она не по годам мудра, рассудительна, очень внимательна и трудолюбива, Все эти качества госпожа ценила и меньше всего желала узнать о её коварстве. Тем более что эта молодая девушка с собачьей преданностью была готова служить госпоже до её последнего вздоха.

Анастасия Тимофеевна самолично устроила допрос каждой из швей. Девки тряслись от страха перед неминуемым наказанием – поркой на заднем дворе в субботу. Сама хозяйка никогда не порола девок, но у них был конюх Федька, получающий явно удовольствие от этой экзекуции. Его услугами пользовались господа регулярно. Порой только наказания могли помочь добиться ожидаемых результатов. Пороли за лень, нерасторопность, воровство. Пороли без разбора и девок, и мужиков. Пороли тех, кого можно еще перевоспитать. Федька обычно вкладывал столько розог от души, сколько скажут или сколько придется.

От испуга перед неминуемым наказанием одна из швей предложила хозяйке самую не вразумительную версию произошедшего.

Мысль очень юной белошвеечки свелась к тому, что попугай, вероятно, сам вдел нитку в иголку и сам себя зашил: «А то кто же, хозяйка, посмел бы такое с ним учудить?».

После этой фразы барыня так долго смеялась, что решила прекратить пытать дворовых и прогуляться до стеклянной оранжереи. Тем более что пороть она уже решила десять человек. Виновные, невиновные значения это уже не имело. Главное, чтобы неповадно остальным стало к хозяйскому имуществу так относиться.

      Обширная оранжерея разместилась с восточной стороны дома и отчасти служила его украшением. Над центральным круглым залом оранжереи, в которой находились кадки с померанцевыми деревьями, вознеслась восьмиугольная вышка – фонарь. Наличие оранжереи диктовалось необходимостью устройства быта господ. Обогревалась она системой печей, позволяющих даже зимой поддерживать в ней постоянную температуру. О ней заботились, за ней ухаживали, и это было излюбленное место для проведения досуга.

В оранжерее выращивались цитрусовые деревья – лимоны, апельсины, померанцы – а также арбузы, дыни и сортовые цветы. Последние своим благоуханием восхищали деревенских, особенно ребятишек. Зимой несказанно радовали хозяйку мелкие белые цветочки, распускающиеся на ветках лимонов и апельсинов. Приятно наблюдать, когда в зимнюю стужу созревают и растут фрукты.

Барыне доставляло удовольствие одаривать работниц оранжереи заморскими фруктами и огромными сладкими ягодами клубники.

Среди экзотических растений второй год подряд высаживались помидоры, которые уже сейчас своей нежной зеленью радовали глаза и вызывали надежду на скорые мясистые сочные плоды.