Читаем Перемирие онлайн бесплатно

Я знаю, что должен начать рассказывать эту историю с того момента, когда увидел Её. Тогда вам будет интересно. Что за история без любви? Кому интересно слушать о том, как ты учился и играл в футбол и чем всё закончилось? Правильно, никому. А я очень хочу, чтобы вы узнали эту историю. Поэтому я вас заинтригую: в моей истории будет рассказано о любви, где девушка была старше и выше по социальному статусу. Однако помните, что любовная история – далеко не самая важное, о чём я вам хочу рассказать.

Наговорил я достаточно. Пора переходить к самой истории. Все истории, где есть любовь, начинаются со знакомства. Помните, что я предупреждал вас, что любовь не главное в моей истории? Знаю, что помните, но наверняка вам интересно побольше узнать о ней. Что ж, не буду томить и расскажу о том, как я впервые увидел Её.

Так вот. Сейчас расскажу.

Это было весной. Число не помню, но снег уже почти растаял. Ещё ходили в куртках, некоторые в шапках, и в аудитории на последних партах организовали гардероб или свалку одежды. Я свою тоже туда кинул. Сел на предпоследнюю парту.

Никогда до этого я не был на литературных вечерах. Не представлял себе, зачем писатели встречаются с читателями. Поэтому было страшно и интересно. Поскольку интересно, я пришёл. Ну а поскольку страшно, то я сел подальше от выступающих.

Усевшись, я оглядел присутствующих. Многих из них я видел в Универе довольно часто, несмотря на то, что не знал их имён. А со своего курса увидел двух девчонок. Они радостно помахали мне, оставшись на второй парте и переговариваясь друг с другом. Потом в аудиторию зашла высокая стройная голубоглазая блондинка. На ней блистало короткое белое платье, окаймлённое золотой вышивкой. Сияя улыбкой и глазами, она сообщила, что писатель Исаак Соболев приехал, и если все готовы, то можно начинать. У неё был приятный, звенящий голос. Тонкие, аристократические руки. Пальцы, унизанные кольцами. Браслеты на запястьях. Она выглядела так, как я представлял себе древнегреческих женщин времён сражений за Трою. Да, именно так. Представляете такую блондинку на стенах осаждённой Трои в лучах красного заходящего солнца? Я с наслаждением предавался подобным грёзам.

Мои грёзы прервала тонкая невысокая брюнетка в довольно потёртой бирюзовой вязаной кофте. Она неуклюже двигалась, всё время чего-то стеснялась и от этого делала ещё больше глупостей. Она подошла и что-то спросила у ведущей, закрыв мне обзор полностью. Вот эта брюнетка в бирюзовой кофте – Она.

* * *

Итак, я утолил толику вашего любопытства и теперь могу перейти к тому важному, о чём хочу рассказать.

Сразу скажу, что наша футбольная команда никогда не была сильной. Хотя это я сильно забежал вперёд. Сначала следовало сказать, что после просмотра в команду взяли трёх первокурсников. Из этих трёх в первом матче на поле появился я. В этом нет моей заслуги. Я не являюсь супер-пупер футболистом. Весь фокус заключался в том, что я вратарь, а до меня в ворота ставили тех, кто просто соглашался там стоять. А я был тем, кто сам сказал, что будет играть в воротах.

Первая игра сезона выпала нам с прошлогодними чемпионами, у которых практически не было изменений в составе. Нас раскатали как детей.

Я не знал, что мы играем против чемпионов. Сейчас я думаю, что если бы мне сказали об этом перед матчем, всё было бы как-то по-другому. Хотя не знаю. На тот момент произошло следующее: я стоял в воротах, в которые влетело пять мячей и прозвенели штанга и перекладина. И это при том, что я дважды выручал свою команду при выходах один на один и отразил с десяток разных ударов.

Для тех, кто ничего не понимает в футболе, переведу на понятный русский язык: я хорошо играл, но мы проиграли.

Взмокший от физических нагрузок и нервного напряжения, со стёртыми коленками и локтями, я с финальным свистком злобно смотрел на всех вокруг. Мы построились, крикнули победившей нас команде «за хорошую игру ура-ура-ура», а потом пожали им руки. В приступе злобы, отчаяния и каких-то ещё негативных эмоций я оставил у дальних ворот маленькое полотенце, которое продевал в дырку сетки ворот, когда выходил на игру. Поэтому пришлось отправиться за ним через всё поле. Одному. В то время, когда все остальные отправились переодеваться и в душ.

Я прошёл всё поле, отвязал полотенце, взял его в руку и пересёк поле вдоль ещё раз. Отчаянно болели ноги, а мокрая футболка липла к телу. Перед глазами мелькали образы радостных нападающих, забивающие мячи в мои ворота. Когда они промахивались или я отбивал, то они хмурились и кивали. Мол, сейчас всё будет, надо только немного потерпеть.

К чему я вам рассказываю такие подробности хождения за полотенцем? Чтобы вы поняли, какие эмоции переполняли меня, стоило мне оказаться в раздевалке.

Вошёл я в тот момент, когда наш капитан, пятикурсник по кличке Зверь ржал непонятно над чем. Он стоял посреди раздевалки без футболки, но с полотенцем, мылом и сменной одеждой.

На меня, в общем-то, никто и не среагировал. Кроме Зверя. Он повернул голову в мою сторону и сказал:

– Молодец! Ты там что-то даже поймал!

И вновь заулыбался, намереваясь идти в душ.

Такая обстановка после такого поражения меня взбесила. Я понимал, что делаю, но не понимал, зачем и чего хочу добиться. Знаете, бывает такое состояние у подвыпивших людей, когда человек понимает всё, что происходит и что делал он сам, но свои действия при этом не контролирует. Только помнит. Вот у меня в тот момент было именно вот такое опьянение злостью и отчаянием.

Хотя я не помню, куда девались полотенце и вратарские перчатки из моих рук. Помню первый удар с правой руки. Бил как-то сбоку, казалось, коряво. Но попал сильно, сбил Зверя с ног и бросился добивать.

Зверь был непрост. Я был выше, физически мощнее, нападал сверху. Бил сильно в лицо. Не остановился даже тогда, когда получил какой-то тычок (ударом я это назвать не могу) сдачи. В какой-то момент я заметил, что мой противник растерялся и беспомощно барахтается подо мной, не предпринимая никаких попыток защитить лицо, но очень хочет подняться. Я остановился буквально на секунду, чтобы сесть на него поудобней, и в этот момент наши взгляды встретились. «За что?» – спрашивали его округлившиеся глаза.

В тот момент я не сильно хотел разговаривать и нанёс ему в голову целую серию прямых ударов, от которых он чисто физически не мог уклониться. Кровь потекла у него из носа, а кто-то схватил меня за правую руку и я скорее почувствовал, чем понял, что ещё один человек пытается поймать мою левую, сжатую в кулак, только что нанёсшую удар по крови. Не знаю как, но я вывернулся и с правой руки бил сначала первого, потом швырнул в стенку второго, а затем кинулся на кого-то рядом, хотя точно помню, что он ничего мне не сделал и вроде бы делать не собирался.

Раскидав всех тех, кто думал меня остановить, я схватил Зверя за волосы, подтянул вверх так, чтобы он поднялся на колени и с размаха отправил головой в стену. Он с глухим звуком шмякнулся головой о неё и ухнул в пол. Я тут же добил его ногой в пах и только тогда наш защитник Макс, с разбегу протаранив меня в ту же самую стену, в которую я впечатал Зверя, уложил меня на пол.

Позднее Макс вспоминал, что сделал это по примеру того, как американские футболисты атакуют своих соперников. Когда он мне это рассказывал, я, впрочем как и он, был вдупель пьяный, поэтому не помню. Но говорят, что после этого мы полезли друг к другу обниматься со слезами на глазах. Но этого я тоже не помню.

А вот как чуть-чуть не хватило, чтобы раскидать всех во второй раз – помню.

Первые два удара пришлись по Максу, потом под руку повернулся ещё кто-то, но я слишком серьёзно отклонился назад и упал. Это дало возможность скручивающим меня накинуться всем скопом.

Но я не успокаивался. Я что-то кричал и кусался. Но меня всё-таки скрутили и зажали в угол. Когда стало тяжело дышать, я поумерил свой пыл.

– Всё, всё! – закричал я, понимая, что мои руки надёжно прилепили к стене и дальнейшие действия лишены шансов на успех. Меня не отпустили, и я заголосил снова:

– Оставьте уже меня! Всё нормально!

В небольшом промежутке времени, пока все убеждались, что меня действительно можно отпустить, было слышно, как все тяжело дышат. Каждый из нас испуганно обводил глазами раздевалку, невольно останавливаясь на Звере.

Зверь, с разбитым в кровь лицом, сидел посреди раздевалки, вытянув ноги. При взгляде на него не сразу было понятно, что именно у него разбито. Он весь был вымазан кровью, периодически он касался разных частей своего лица пальцами, а потом смотрел на пальцы и ладони, поднося к глазам, и по появлению крови на них пытался понять, откуда она идёт.

Если бы в этот момент мне кто-то сказал, что настанут времена, когда мы со Зверем будем сжимать друг друга в объятьях до хруста костей и вместе горланить песни, я бы сказал, что этот человек идиот.

А ведь такое было…

Кстати, Зверем его называли не потому, что он грозный какой-то. Просто фамилия у него Зверев. Паша Зверев.

Прошло довольно много лет после этой истории, а никак не могу всё забыть. А самое страшное то, что какой-нибудь пустяк способен погрузить меня в бездну воспоминаний. Однажды это удалось юмористическому сериалу «Физрук».

В одной из серий ребятам предстояло участвовать в интеллектуальной игре, а герой Нагиева готовил их к этому событию. Так вот, самое главное – считал этот герой – не знания, а не прогадать с тем «кто будет базар вести».

– Чего? – не поняли дети.

– Кто будет разводящим? – спросил физрук.

– Это называется «капитан», – поправили физрука.

Конечно, это называется капитан. Кто бы спорил? Да и на жаргоне 90-х как раз и построен образ этого физрука.

Но это всё так, присказка. Ни сериал, ни вот этот конкретный эпизод не сподвигли меня на воспоминания.

Зачем рассказал?

Во время обеденного перерыва я как-то раз ел в весьма приятном ресторанчике, где столики стоят так близко друг к другу, что невозможно не слышать беседу соседей. Сразу скажу, что я никому не доставлял проблем, поскольку ел один. А вот мои соседи – две весьма привлекательные молодые девушки – не замолкали ни на секунду.

Вот одна из них и рассказывала этот самый эпизод. Гораздо более красочно, но, поверьте уж, смысл тот же.

– Он правильно назвал её разводящей, – сказала одна из них.

– В смысле?

– От неё требовалось ведь только говорить, кто будет отвечать.

– Это и называется «капитан»!

– Я знаю, но ведь по сути дела она не капитан, она – разводящая.

– А капитан тогда кто?

– Тот, в кого верят. Тот, кто способен повести за собой! А она всего лишь разводящая, не больше.

Вот тут меня и накрыло.

После второго подряд поражения к нам в раздевалку зашёл Александр Фёдорович – учитель физкультуры.

– Что не складывается, ребят? – довольно просто спросил он.

– Тренировки полный бред! – шипел я от злости. – Собрались, мячик попинали и разошлись! Команды на поле не выполняются, каждый сам по себе играет! Так ничего выиграть нельзя!

– Мы же не профессионалы! – сказал кто-то.

– И это мешает тренироваться?! – пылил я. – У этих профессионалов крылья за спиной, что ли?!

– А команды почему не выполняются? – также просто спросил Александр Фёдорович.

– А что он один командует?! – стал возмущаться Петька, показывая на меня.

– Потому что я знаю, кто и куда бежать должен! Или ты что-то лучше меня знаешь?!

Петька вообще ничего не знал, поэтому тут же замолчал. Все остальные опустили глаза в пол.

– Понятно, – сказал Александр Фёдорович.

Он сделал такую умелую паузу, что все подняли глаза на него.

– Нам нужен капитан, – сказал он.

Он сделал ещё одну умелую паузу, во время которой сел на скамейку рядом со мной.

– Есть два варианта: мы можем устроить голосование или капитана выберу я.

– Если устроить голосование, – вмешался защитник Боря, – то капитаном будет Зверь!

– Я не буду, – буркнул Паша.

– Тогда назначу я, – сказал Александр Фёдорович. Ему никто не возразил.

– Капитаном будет Артём.

Я был зол. Я люблю выигрывать, а мы проигрывали. И мне было до лампочки, кто будет капитаном. Хоть чёрт с рожками.

– Годится, – сказал я. – Собираемся завтра на тренировку в два. Каждый приносит свою бутылку воды. На тренировке точно вспотеете, поэтому возьмите во что переодеться. И особое требование: за два часа до тренировки и после – не курить.

– Ну вот и договорились, – подытожил Александр Фёдорович. А тренироваться я приглашаю в манеж. Приходите, я договорюсь.

Это был царский подарок. Даже не могу сказать, что Александр Фёдорович для этого сделал. Очень жалею, что за это мы не сказали ему даже элементарного «спасибо». В тот день мы так разошлись.

Уже потом игрок нашей команды Кузя (вечно сидел в запасе), когда был пьяный, поднимая тост, еле удерживаясь на ногах, заплетающимся языком произнёс:

– За человека, в которого мы поверили, когда Александр Фёдорович назначил его капитаном!

Не готов поручиться за точность слов, но смысл, поверьте, я передаю точно. Но это не главное. Его тогда перебил Паша. Тот самый Зверь, на которого я накинулся в кулаками. Он сказал:

– Лично я поверил в Тёму после случая с Борькой!

– Точно! – поддержал его Макс.

И мы выпили пластиковые стаканчики чистого рома за то, что в нашей команде есть назначенный капитан, в которого верят.

Ах, да! Забыл историю с Борей. Ну это ничего. Она маленькая и не особо интересная. Сейчас расскажу.

Перед тренировкой, которая была назначена на футбольном поле у Фрунзенской набережной, я был в библиотеке им. Ленина. Проехав две остановки на метро, я вышел на Парке культуры. От этого метро вполне удобно пройти дворами к самой набережной и оказаться на поле. Надо только выбрать место, где перейти широченную, с вечно движущимися автомобилями дорогу. Оглядываясь в поисках светофора, я заметил игрока нашей команды Борю и его девушку Алину. Они шли впереди меня под руку и курили. Оба.

До назначенной мною тренировки было чуть более тридцати минут.

Я не помню, какая по порядковому номеру это была тренировка. Помню, что я уже приучил команду строиться по росту, выслушивать план тренировки и проводить десятиминутную разминку. Меня не сильно заботило нытьё с фразами «ну что мы как в детском садике» и т.п. Я был уверен в себе, молниеносен в решениях и максимально жёсток. Не обращая внимания на любые недовольства, я гнул свою линию. Чётко, жёстко расчётливо. Сейчас даже не могу сказать, откуда во мне всё это взялось.

Ровно в назначенное время я громко скомандовал: «Стройся!» Команда выстроилась по росту, а я занял место посередине шеренги, на некотором отдалении от всех.

– Сегодня необычный план работы, – сказал я. – Сегодня у одного из вас появится индивидуальное задание. Не исключаю, что в последующих тренировках такие задания появятся у других.