Психиатр стоит неподвижно, еще не понимая, почему он вдруг так разволновался. Он вынимает из кармана сигарету, нюхает ее и решает снова выйти на улицу, чтобы наконец закурить. Черт побери, если от работы в психушке сам становишься параноиком, куда же катится мир? Он успевает сделать только три затяжки, а потом сигарета падает на землю, а сам он снова входит в приемное.
Люк обшаривает глазами стойку. Кровь мгновенно приливает к щекам.
— Лоранс! Простите…
Регистраторша, не скрывая легкого раздражения, отставляет чашку с кофе.
— Да?
— Бланк госпитализации? Я только что заполнял его, куда он делся?
Она пожимает плечами, отходит, чтобы спросить у подружек, возвращается:
— Никто его не трогал.
— Вы уверены?
— На сто процентов.
Вконец заинтригованный Люк идет в палату к своему больному. Прислонившись к стене, засунув руки в карманы, он несколько мгновений смотрит на него.
— Кому могло понадобиться украсть бланк твоей госпитализации? Что про тебя хотят узнать? Кто же ты такой?
<p>10</p>Александр ожесточенно испытывает на прочность решетки своей темницы. Раз за разом он упирается ногами в металлическое основание, сжимает прутья руками и изо всех сил тянет назад. Почти девяносто килограммов, преобразившиеся в сгусток энергии, не приносят результата. Впервые после того, как он пришел в себя, в голову приходит невыносимая мысль: он больше не хозяин своей судьбы.
Он думает о семье, вспоминает забавные моменты.
А что, если… Что, если с ними случилась беда? А что…
Не думать об этом, только не сейчас. Не сейчас? А когда? Можно подумать, что здесь, в этой яме, он может изменить свои мысли. Он проводит рукой по голове, облизывает губы. Появляются новые ощущения, голод и жажда, и он все сильнее чувствует холод.
Хватит, с него довольно этого бреда, сколько можно сидеть в клетке для кроликов! Он решает воспользоваться единственным средством, с помощью которого можно преодолеть эти решетки: своим голосом. Главное, чтобы он звучал уверенно.
— Слушайте, может, хватит уже? Выпустите меня немедленно!
«Немедленно… медленно… енно… енно…»
— Чертово эхо!
«Во эхо… эхо… эхо…»
— Тихо…
Александр резко замирает, все его чувства обостряются еще больше.
— Кто? Кто это сказал? Кто вы?
Ни звука. Александр понимает, что на этот раз ни о какой галлюцинации не может быть и речи.
— Ради всего святого, ответьте, чего вы хотите?
До его слуха доносится шепот, невнятный, словно журчание далекого ручейка:
— Тихо… Замолчите… Иначе… придет чудовище и унесет вас… И вас больше никто никогда не увидит… Тихо, поняли?
Александр бросается влево, прижимается лицом к решетке. Голос, голос шел оттуда, он совсем рядом!
— Кто вы?
Ответа нет.
— Сколько времени вы здесь?
Шорох.
— Долго…
— Долго? Как долго?
— Я… Я уже не знаю. День, неделю, месяц… Или больше… Это уже неважно.
Мир рушится. Александр вспоминает: «Когда ты вернешься, папа? Когда мы поиграем в футбол? Завтра…»
Он закрывает глаза.
— Что здесь происходит?
Тишина, а потом:
— Нас наказывают. Мы здесь во искупление.
— Во… во искупление? Но… Что это значит?
