Читаем Пацифида (СИ) онлайн бесплатно
ПАЦИФИДА
- Добро пожаловать в "Пацифиду"! Откуда узнали о нас?
- Из газет.
- Очень рады вас видеть! - Метрдотель растянул свои тонкие губы, и на секунду мне показалось, что его
рот разъедется как шов на узких брюках.
- В честь открытия наш отель предлагает хорошие скидки на бассейн и теннисный корт. Также вы
получаете купон на три комплиментарных напитка в одном из наших баров!
- Замечательно! - На отцовском лице появилась хорошо известная гримаса, означавшая, что за
усмешкой следует сарказм. - Мы отвалили кучу денег за пентхауз, так сэкономим на напитках!
- Наш отель уникален, он удовлетворяет самым притязательным и капризным вкусам! - Продолжал
метрдотель, как ни в чем не бывало. - Мы гордимся своей самобытностью! Поверьте на слово: нигде вы не
найдете такой изысканной кухни, негде вам не предложат такого обслуживания, таких развлечений,
как в нашем отеле. Скажу по секрету: сегодня в меню основного ресторана кассата со вкусом ликера Irish
Cream и сабайона, взбитого с Dom Perignon. Манго к нему привезли из Прадеша, а гранаты из самого
Пакистана! - Оратор сделал паузу, смакуя эффект, и продолжил уже прозаическим тоном. - Прошу за мной,
я покажу вам ресторан, где к завтраку и ужину накрыт шведский стол. Особые гости, коими вы являетесь,
могут завтракать и ужинать в номерах - эта услуга также предусмотрена - вам остается сделать
дополнительный звонок.
Длинным журавлиным шагом метрдотель проследовал к ближайшей двери, распахнул ее со словами:
- Наш главный ресторан "Нан- Мадол" - краса и гордость "Пацифиды"!
Он сделал жест, приглашающий внутрь и, как послушные школьники, мы шагнули в открытую дверь.
Первым делом матушка охнула, взмахнула руками, сложила их в почтительном жесте. Отец присвистнул, позабыв про этикет и замер на пороге. Какое-то время я вертела головой, не произнося ни звука, потом захлопнула рот с непроизвольным и мычащим "М-да!".
Нан-Мадол был пугающе-инопланетным. Ночники на столиках, словно светлячки в райском саду, то вспыхивали, то трепетали в своем самобытном ритме, и в их мерцании букеты цветов, казалось, колышутся на ветру. Блики искусственных факелов в руках двух исполинских статуй играли на стенах, затянутых в синий гобелен, создавая иллюзию чудесной одиссеи, где-то в глубине журчала музыка, ее томный, чуть сладковатый напев уводил за собой, погружая в нирвану. Резные листья монстеры укрывали дальний угол, из которого доносилось стрекотание цикад и пение птиц. Тяжелые портьеры занавешивали окна сплошной непроглядной стеной.
Метрдотель отдал негромкое распоряжение, и портьеры разъехались по сторонам, обнажая панораму утреннего сада.
Прозрачный свет, рассыпался по кронам, пронизал листву, словно тонкое кружево, окунул в
предрассветную идиллию, когда видишь мир сквозь пелену остатков ночи, а новый день еще робко стучится в окно легким вздохом розовато-небесной лазури, растворяет дремоту и пробуждает творческий порыв.
- Святая истина рождения! - Выдохнула я спонтанно, смутилась, оглянулась на спутников. Никто не откликнулся. Родители стояли в центре зала в позах детей, впервые попавших на цирковое представление: глаза распахнуты, движения заторможены, дыхание прерывисто.
- Вижу, вам понравился наш ресторан. Гарантирую, кухня вас тоже не разочарует! Прошу в следующий зал!
Метрдотель учтиво улыбался, в его глазах светилось понимание. Отец в строгом сером костюме казался воплощением благополучия, успеха и незыблемой уверенности в собственном превосходстве. Матушка нервически цеплялась за его плечо, оглядывалась по сторонам и напоминала, скорее, провинциалку на приеме у богатых родственников.
Экскурсовод между тем продолжал:
- Наш отель предлагает постояльцем номера на все вкусы и любой достаток. Мы не стесняемся своей самобытности и гордимся своей непохожестью.
Кстати, еще один принцип отеля: гости сами находят свои номера, тем самым получая возможность лучше познакомиться с отелем, с его интерьером, секретами, а заодно, нагулять аппетит перед завтраком. Не беспокойтесь, багаж ждет вас на месте, об этом мы уже позаботились!
- Мы заплатили серьезные деньги! - Начал, было, отец, но метрдотель бесцеремонно его перебил:
- И мы это ценим! Ваш номер - лучший в отеле! 1192 - эксклюзив для особого клиента!
Поэтому, не сочтите за труд, прогуляйтесь по этажам, получите это удовольствие! Ничему не удивляйтесь и не делайте поспешных выводов! Обсуждайте, изучайте, восхищайтесь, потому как восторг в "Пацифиде" приветствуется на всех уровнях!
После этой слегка абсурдной сентенции он коротко кивнул и протянул нам пластиковый ключ, где на черном поле в золотой рамке значилась цифра 1192.
- Ну, что ж, выдвигаемся! Пора завтракать!
С этими словами отец устремился к дверям, матушка послушно засеменила за ним, я двинулась следом, понимая, что завтрак для отца - святое, а для матери свято все то, что приводит отца в благодушное состояние.
Мы вышли в холл, который в наше отсутствие успел наполниться людьми разных мастей и выговоров. Здесь были мужчины и женщины в африканских нарядах, элегантные представители севера, несколько несносных в своем совершенстве японцев и резвые шумные дети, не теряющие оптимизма ни в лабиринтах новых мест, ни среди сотен странных лиц и гор дорожных чемоданов.
Отель вершил свой повседневный ритуал гостеприимства.
- Где номер 1192? - Обратился отец к лощеному парню за стойкой.
- Вам по лестнице на самый верх.
- И разумеется, пешком?
- Отель невысок, - улыбнулся администратор, - и лифты у нас только грузовые. Ваш багаж уже на месте.
Из холла на второй этаж вела широкая мраморная лестница, которая упиралась в площадку с панорамным окном, и распадалась на два самостоятельных крыла.
Отец уверенно выбрал правое, и вслед за ним мы начали подъем.
Я посмотрела наверх и прямо над собой обнаружила детскую мордашку, с любопытством изучавшую нас сквозь перила. Секунду спустя к ней присоединилась еще одна, и две пары глаз уставились на нас из-под нависших челок. Первая хмыкнула и исчезла, через секунду исчезла вторая.
Группа спортсменов проскакала вниз, едва не задев меня сумками. Из обрывочных фраз я поняла, что спешат они на корт. Возбужденные, активные, сильные, они окатили меня волной незнакомой жизни, наполненной событиями, интересами, тайнами. Весь этот новый мир пронесся мимо, смеясь и переговариваясь, и на секунду я сделалась его частью, прожила не принадлежащие мне чувства, воспоминания и ощущения, украла их, присвоила, примерила на себя. Это стремительное погружение открыло мне их тайны: быт, амбиции и отношения, симпатии, привязанности, картинки из прошлого, укромные ниши, в которых хранятся намеки и взгляды, горячие волны смущения и теплый трепет соприкосновений.
Весь этот нехитрый опыт принадлежал теперь мне, равно как мысли, страхи, надежды. Спортсмены исчезли из виду, но какое-то время я еще слышала топот ног, громкий голос, отдающий команды, невнятный гул у стойки в холле, чей-то короткий приказ, нестройный рокот голосов. Потом все стихло, и на секунду в душе повисла пустота, как будто часть меня убежала на корт с этой шумной командой. Вот так нечаянно я вторглась в чужую реальность, похозяйничала там без разрешения и ушла, не оставив следа.
********************
На втором этаже нас ожидал неприятный сюрприз: ни номеров, ни комнат, ни дверей, лишь ровные ряды кроватей, словно грядки на поле. Мне почему-то вспомнился военный лазарет из какого-то древнего черно-белого фильма. Постояльцы вели себя довольно ровно: кто дремал, кто крепко спал, кто возился с вещами, не обращая внимания на визитеров, похоже, дешевизна койко-места перекрывала все недостатки нашего вторжения. Одни типы казались мне странными, другие, откровенно мутными, но в основной своей массе постояльцы выглядели уставшими и равнодушными.
- Кошмар! - Не выдержала мать.
- Какая пошлость! - Поддержал ее отец. - Мы заплатили целое состояние, чтобы смотреть, как ютятся бомжи!
Я с любопытством разглядывала спящих, испытывая целый коктейль ощущений: от брезгливой жалости до откровенной симпатии. В голове рождались сюжеты, один интереснее другого, и в каждом из них герой поднимался на верхний этаж и обретал свою частицу счастья.
- Где лестница на верхний этаж? - Раздраженный голос отца прервал очередной сюжетный ход, и смуглый азиат с измученным лицом ткнул пальцем в противоположный конец коридора.
- Да что они себе позволяют! - Взорвался отец. - Какая дикая архитектура!
- И правда, - вступила мать, - почему у них лестницы в разных концах коридора?
Я не хотела вступать в разговор, но вспомнила все, что говорил метрдотель и неохотно начала:
- Нам только что объяснили: мы должны познакомиться с интерьером отеля, ничему не удивляться, не делать преждевременных выводов и радоваться жизни. Вы что, не слушали?
Отец нахмурил лоб, мать обернулась, странно посмотрела мне в глаза, прищурилась, чудно скривила рот, и тут мне стало ясно: родители "не в теме".
Обсуждение закончилось, не начавшись, и я вернулась к прежнему занятию: развитию сюжетной линии высокого скуластого парня, завязывавшего шнурки на убитых временем кроссовках. Похоже, я всерьез увлеклась этим занятием и выпала из реальности, потому что не заметила, как парень покончил с кроссовками, поднял голову и с любопытством уставился на меня. Какое-то время мы молча таращились друг на друга, парень с откровенным любопытством, я слеповато-отстраненно.
Вдруг парень широко улыбнулся и подмигнул мне левым глазом. Я вздрогнула, сморгнула оторопь и приоткрыла рот. Отец, наблюдавший эту немую сцену, резко дернул меня за рукав:
- Будем стоять тут до ночи или пойдем искать номер?
********************
Третий этаж порадовал немногим: пространство здесь было разделено на условные закутки, в которых ютился небогатый люд, и все же тут теплилась зона комфорта: ширмочки, шторки на окнах, прикроватные тумбочки, шкафчики для одежды и даже кабинки для душа.
На этот раз не получилось разглядеть детали: постояльцы активно пользовали ширмы, чтобы лишний раз себя не обнаруживать, не демонстрировать свой странный полупансион.
На весь этаж я насчитала десять полноценных номеров за издевательски стеклянными дверьми, но все же номеров! Мне показалось, что и этот недостаток постояльцы сносили стоически, довольствуясь неслыханными скидками и возможностью при случае произнести сакральное:
- Я останавливался в Пацифиде.
Все, чем запомнился третий этаж - семейной парой, потерявшей ключ от чемодана да двумя старушками, спорившими, скорее, по привычке, злобно, ровно и без воодушевления. Тема их спора осталась для меня загадкой, поскольку говорили они обо всем: о детях, внуках, соседях с одинаковым пренебрежением и одинаковой брезгливой ноткой. То, что это был спор, сомнений не оставалось: старушки выражались категорично, друг дружку перебивали, каждую фразу начинали с частицы "нет".
Уже поднимаясь на новый этаж, я продолжала задавать себе вопрос:
- Из чего же состоит их мир?
И сама же себе отвечала:
- Все просто: ненависть к оставшимся минутам, презрение ко всем, кому еще хоть что-то предстоит, усталость и холодный равнодушный взгляд, в котором не теплится ни огонька, лишь тьма, застившая усталый мозг да пожелание "идите к черту!".
***********************
Четвертый этаж являл собой классику жанра: длинный ряд номеров шаблонного розлива. Типичные шумы и звуки, стандартный трехзвездный интерьер, тележка горничной, заполненная склянками и текстилем всех форм и размеров. О рейтинге отеля напоминала лишь томная музыка, струящаяся из невидимых динамиков, урны цвета слоновой кости, явно прибывшие из другого измерения, безмолвные статуи да Ликуалы в дорогущих кадках. Все обитатели куда-то подевались: то ли отправились на завтрак, то ли на фоне предыдущих этажей попрятались по номерам, радуясь уровню собственной жизни, и только из-за двери с номером 412 слышался дружный детский смех и бодрые родительские голоса:
- Войска, наконец, накормлены?
- Полагаю, да. Можем собираться на Яддит-Го!
В ответ счастливое "Уррааа!", топот ног и вновь знакомый баритон:
- Форма одежды?
- Спортивная. Сегодня мы в группе поддержки у Шнейдеров!
Что за поход на Яддит-го и чем он так вдохновил детвору, мы разобраться не успели, потому что отец обнаружил новый указатель и стрелку, которая велела двигаться к ближайшему фойе. Под стрелкой располагалась тренога с нарядным плакатом, на котором был изображен какой-то омерзительный слизняк с длиннющим хвостом и щупальцами по всей морде. В каждой из двух когтистых лап он держал по кубку. Далее следовало объявление готическим шрифтом:
Сегодня в полдень на Яддит-го состоится финал кубка Гатаноа!
Всем финалистам явиться за полчаса до старта!
При себе иметь спортивную форму, веру в себя и хорошее настроение!
Утешительный кубок будет разыгран сразу же по окончании основных состязаний.
Приз - дополнительный Зот-Оммог!
Удачи участникам и болельщикам!
Администрация отеля
- Мы, кажется, попали в страну идиотов! - Произнес отец безапелляционным тоном. - В жизни не читал такой бредятины! Нам сюда!
Он ткнул пальцем в сторону фойе, пересек его нервным шагом и, не оглядываясь, начал подниматься по ступенькам.
***********************
Пятый этаж плыл сказочным фрегатом, подобием Эдема на волнах. Журчание фонтанов, тонкий аромат и ангельская музыка окутали и унесли в поток. Здесь все мерцало и лилось, разливаясь патокой по сердцу, приводя душевный строй в идиллию, а мысли в равновесие.
Отделка стен лоснилась позолотой, шаги тонули в нежном ворсе, а канделябры на стенах, качаясь и подмигивая в странном ритме, завершали иллюзию дремотной сказки. В приоткрытую дверь мы рассмотрели убранство одного из номеров, и пришли в еще больший трепет: два кресла с длинным королевским изголовьем обращены к балкону. Меж кресел инкрустированный столик с изящной кофейной чашкой. Чуть в стороне пурпурного оттенка оттоманка с ассиметричной золоченой спинкой. Пол рядом с оттоманкой заботливо укрыт коровьей шкурой, с удивительной выделкой в крупную клетку. Кусок стены затянут в гобелен, мерцающий сапфировым тиснением. Вся атмосфера дышит роскошью, самодовольством и покоем. Из самой глубины апартаментов донесся плеск воды, и хорошо поставленный баритон пропел "Nei Miei Superbi Gaudi", следом дернулась штора, надулась порцией свежего ветра, в ответ ей вздрогнули, ожили листья пальмы, скромно стоявшей у окна, затрепетали, зашептались, словно аудитория после звонка. В единый миг комната наполнилась жизнью: заиграли солнечные блики, тень от листвы заметалась по полу, сложилась в причудливый калейдоскоп и поплыла эскадрой отражений.
