Читаем Пациент С790 онлайн бесплатно

В тумане ничего не было видно. Очертания деревьев, которые, он знал, тут точно были, линия горизонта, о существовании которой не было смысла спорить, направление дороги, которую он, казалось, не может найти — все это, невидимое в тумане, разум подвергал сомнению. Было сыро, но не холодно. Молоко тумана обволакивало, обещая подарить покой, однако хитрость его, и путник хорошо это знал, была такова — успокоить и погубить. Белые клочки, повисавшие на ветвях деревьев, причудливо сплетались с косматыми облачками, почившими на траве, но вдруг, уже через мгновенье, сплетение это исчезало и уступало место совсем другой конфигурации, описать которую было невозможно, тем более, что еще через мгновение и она исчезала, переплетая окружающее пространство все более причудливым образом. Тот, кому пришлось бы пробираться сквозь такой туман, не представляющий, казалось бы, преграды физической, но вполне реально сковывающий не только мысли, но и движения, обязательно бы заметил, как легко углядеть в тумане совсем не то, поверх чего он лежит.

Сергей хотел закурить, но вспомнил, что потерял зажигалку накануне ночью. Тогда, так и не найдя зажигалку, он решил идти дальше, не теряя времени. Ах! Как себя сейчас он проклинал за это! Хотелось есть и курить! Но курить хотелось больше! Почему еще не поискал зажигалку?! Куда спешил?! За ним никто не гнался, но он хотел поскорее со всем этим покончить, а значит идти надо было быстро. «И правда, куда же я тороплюсь?» — спросил себя Сергей. Шага при этом он не замедлил, а пошел будто еще быстрее. Дорожная сумка очень резала плечо, переброска с одного плеча на другое ничуть не помогала. Туман все не рассеивался, но над лесом уже показался бледный круг солнца. Начинало парить. Сергей расстегнул ворот куртки. Остановился. Огляделся. Тропка, преданно ведущая его к концу леса, а значит и концу его бегства, была слабо различима, ее ноги как будто нашаривали сами. Сергей знал, что идет правильно. Он был совершенно уверен, что не сбился с пути. Он был уверен, что скоро лес закончится, начнется поле, и там то уж его точно не догонят.

Деревья, закрывавшие собой небо, и правда становились реже, ниже ростом, или это солнце стало лучше освещать лес, или и вправду лес редел, а значит заканчивался.

Вот уже и не лес вовсе кругом, а так, посадка вроде, по которой и детям можно самим ходить, и не заблудишься!

Нестерпимо болело плечо, ноги устали от долгой ходьбы, свет становился ярче, теплело, Сергей почувствовал, что его разморило и он хочет спать.

— Нет, нет, братцы, — усмехаясь думал он. — Так легко вы от меня не отделаетесь! Не зря я одолел почти весь путь! Чего удумали! Запустили газ под видом тумана! Ишь, черти! Но я-то похитрее вас буду!

Сергей достал из внутреннего кармана куртки капсулу, быстро сунул под язык, и пошел дальше.

Как и все и всегда — незаметно и вместе с тем совершенно очевидно — лес закончился, а с ним закончился и туман. Стоял ясный солнечный день. Куртку он бросил. Знал, что второго такого испытания ему не приготовят, они не любили повторяться. В чем нельзя было им отказать, так это в изобретательности.

Шагал он быстро и легко, будто не было позади 19-ти часового перехода, ночи без сна и многих лет заточения. Будто вышел он только что из института, и лет ему 20, не больше, и глаза еще не потеряли надежды увидеть весь мир, понять его, проглотить целиком.

Впереди была бетонка. Сергей вышел на нее, пошел в направлении крыш домов, которые были еле видны. Он знал, что теперь ему некуда было спешить. Он все сделал правильно. Выжил. Дошел почти. Ах, как нестерпимо ноет рука! Ручка его неизменной ноши, будь она не ладана, безумно его донимала…

Плечо нестерпимо резала веревка, которой Сергей был привязан к кровати. Недобрый сон его был потревожен Наташей, пришедшей со своей дежурной улыбочкой на губах, сделать ему укол. Сергей терпеть не мог эту Наташу. Так она была ему противна! Особенно не в моготу было, когда эта «сестра милосердия» начинала говорить с ним, как с ребенком, жалеть его, приговаривать что-то типа «ничего страшного, поправишься, и не такие поправлялись» …сострадать как-то не по-людски, а по-чиновьичьи, будто в ее должностные обязанности входило сожаление к пациентам, а может и входило, или по крайней мере должно было входить, учитывая курс на безусловный гуманизм во всем, который Они озвучивали на прошлой встрече… От нее веяло запахом лекарств, а дешевые духи только все усугубляли, провозглашенный гуманизм в исполнении Наташи выглядел насмешливой пародией, попыткой неумелого художника сравниться с мастером. Она старалась, но у нее ничего не получалось. И усталый ее взгляд производил гнетущее впечатление, никак не вязался он с улыбкой вечно натянутой на ее лицо. «Не такие поправлялись!?» — может быть и так, но у Сергея не было ноги, в его ситуации поправиться окончательно было нельзя! Нельзя было просто вернуть ногу назад! НЕЛЬЗЯ БЫЛО!

Сергей повернулся на бок, но и спиной он чувствовал жалостливый взгляд Наташи.

«Интересно, что она думает? Наверное, думает, что если бы я не был инвалидом, то был бы ничего себе, красивым парнем. Бред! Может у нее дома проблемы. Поди не хватает того, что в боксе она приносит домой». Сергею вдруг стало нестерпимо, до слез жалко Наташу, потом себя, потом всех на свете. «Опять колят какую-то дрянь!». Он вдруг почувствовал, что очень сильно устал. Сергей закрыл глаза, запахи, неприятные, больничные, рассеивались, а туман, в котором он бродил все утро опять предстал перед ним во всей своей безнадежной правоте. Для тумана не было не оправданий, ни сожалений, и никакая сила мысли не могла его развеять, продраться сквозь его обманчивую пелену. Все покрывая, туман оставлял Сергея наедине с собой, чего ему совершенно не хотелось. «Как же болит плечо!» — думал он. «Только к вечеру смогу я добраться до города». Сергею стало очевидно, что идти в прежнем темпе не было смысла и сил. «Пойду медленнее». Он знал, что надо беречь силы, и дойти до города к вечеру. Лес давно был позади, Сергей шел по проселочной дороге, вокруг бурно росли полевые травы, чуть дальше, высокие колосья виновато опускали головы. Сергею подумалось, что здесь у них, все как будто больше и выше, чем у него дома. Деревья были великаны, трава доходила до груди. Куропатка, которую он спугнул, казалось, размером с хорошего гуся. «Как же есть хочется! И курить!». Опять услужливый мозг напомнил, почему курить он не может, а от этого курить и есть хотелось еще сильнее! Под ногами шуршали. В кустах будто кто-то сидел, но Сергей не останавливался, не прислушивался, знал, что это обман, но искусно сработанный, обман, на который Они многих ловили, а попробуй ты сойти с этой дороги, посмотришь, как не далеко простирается их гуманизм. Хорошо, что еще одна таблетка осталась. Ее Сергей приберег на самый крайний случай, когда уже совсем не будет сил идти…

Наташа спокойно вышла из палаты, нужды закрывать дверь тихо не было, пациент спал. Наташа знала, что дромадол, который она колет ему, почти сразу действует, и Сергей будет спать как минимум пять часов, потом пару часов будет «овощное», как сотрудники больницы его называли, состояние. «Спать. Зачем ему было столько спать? Ведь ему надо бы двигаться! Нога ампутирована, ну и что, ведь только одна нога, не обе, а он привязан веревкой к кровати. Зачем? Уж, наверное, на одной ноге не убежит далеко?». Наташа думала как-то вскользь обо всем этом, привычно подойдя к кабинету Константина Федоровича. Тут уж дверь она открыла тихо. Здесь никогда не спали.

— Доброе утро! Как там наш буйный? Успокоился? — Константин Федорович говорил не взглянув на Наташу. Он сидел на подоконнике. Окно сегодня показывало золотой осенний день. Трудно было отличить это видео от реального вида из окна. Слишком хорошо было сделано. Слишком качественно. Так качественно, как могут только машины. Доктор смотрел в монитор окна, и невротически начинал тихонько пальцем подковыривать пленку на краю монитора, когда Наташа вошла.

— Все хорошо! Доброе!.. Только не пойму я, зачем он привязан к кровати? — спокойно и буднично спросила Наташа.

Тут же бросив свое бессмысленное занятие, Константин взглянул на нее. Он смотрел испытующе, пристально, будто видел ее в первый раз. Взгляд его был из тех, которым смотрят в определенных органах. Ну, собственно, говоря, сам он из них и был.

— Наталья Александровна! А с каких это пор младший медицинский персонал спорит с врачами? Это что-то новое! — он все смотрел на Наташу, а та, нисколько не смущаясь, подошла, обняла его и крепко поцеловала…

Знала она, что отвечать не нужно на вопрос. И задавать вопросы больше не нужно. Нужно только исполнять, все исполнять, что прикажут ей, все, что прикажет он, все, что прикажут Они. Иначе будет она вот также рядом с Сергеем лежать, привязанная к кровати.

За дверью кабинета кто-то ходил, отчетливо была слышно какая-то суета.

— Ты опять дверь за собой не закрыла? — спросил он тихо недовольным голосом, -

— Закрыла, — виновато ответила она, — кто там ходит?

— Не знаю, иди к себе, и сделай мне срочно отчет по дромадолу, кому и сколько ты за последние 2 недели колола, завтра проверка придет, надо все подчистить. Ну, давай, за работу — он сладко поцеловал ее и как послушную овечку отправил.

«Ага! Вот в чем дело!», — думала Наташа, — «значит завтра проверка; дромадол я колола только по его предписанию». Несколько ампул было разбито, но проверяющие, она знала, к этому придираться не будут. «Ладно, Константин Федорович, плут вы конечно, но я-то в первую очередь себя буду прикрывать».

Наташа сделала отчет быстро, алгоритмы были ее давно знакомы, но вдруг ей захотелось посмотреть не только учет расхода, но и поименно по пациентам еще раз проверить. Она проверила расход по всем пациентам. Остановилась на карточке Сергея. Здесь, в электронной карточке, был небольшой архив с его фото, в основном, университетскими. Здесь он был полон сил, почти на всех фото он улыбался. Наташа несколько минут внимательно разглядывала изображение, не отдавая себе отчета зачем именно она это делает, потом поймала себя на мысли, что это странно, закрыла карту, сохранила отчет, отправила все, что нужно Константину и вышла из кабинета.

Больница размещалась в старом здании, но оно было очень хорошо отремонтировано. Поддержанию чистоты во всех смыслах этого слова здесь уделялось первостепенное значение. Ни мусора, ни лишних мыслей. Белые коридоры способны были навести тоску на самого отъявленного оптимиста. В этих белых артериях, связывающих между собой больничный организм, ничто не могло остаться незамеченным, но и внимания здесь ничего не привлекало. Любого, кто оказывался здесь, охватывало холодное безразличное спокойствие, кладбищенская умиротворенность. Во всех псевдоокнах сегодня показывали осень. Наташа подумала, что все — таки хорошо, что они голограммы установили, а то здесь было бы совсем грустно.

До обеда полагалось ей посетить еще двух пациентов, она привычно выполнила все, что полагается, и повернув в супер изолятор, вошла в палату Сергея.

Он спал. Плечо его, перетянутое специальным ремнем, иногда вздрагивало. Наташа долго и внимательно на него смотрела. Она даже не знала, как долго она на него смотрела и все думала и думала какую-то свою мысль. Бывает так, что думаешь о чем-то и сам себе не можешь дать отчета, о чем именно, но это совсем не значило, что мысль эта была не важна, это значило лишь то, что подсознание еще не обработало всей информации. Не всплыла эта мысль на поверхность океана, в глубине которого она была рождена.

«Нет! что-то тут не чисто! Лежит он такой спокойный, без ноги, перетянут веревкой, беспомощный, неживой почти, накачанный дромадолом по самые уши, а все-таки Константин Фёдорович его безумно боится». Это она сегодня утром поняла очень отчетливо. «Именно, боится! Боится этого полуживого куска мяса, который полностью в его власти. Почему?».

Плечо Сергея опять вздрогнуло, Наташа подошла и протиснула с большим трудом свою руку под шпагат, прижала мягкую белую ладонь к его плечу, ощутила его тело, мышцы на плече были напряжены, будто нес он что-то тяжелое. Наташа подумала: «Где он сейчас, этот странный ее пациент?». Наташа внимательно смотрела и хорошо чувствовала свою белую руку на его плече. Она подумала, что здорово все-таки, что руки у нее такие чистые и белые.

Плечо болело нестерпимо, Сергей все шел, и вдруг провалился в ватную ловушку, все вокруг было из ваты, она попадала в рот и нос, мешала дышать, лезла в глаза, он не падал, но и не мог двигаться.

— Вот, черт! Угодил в ловушку, расставленную для нубов! Это просто усталость, вот что значит не спать, не есть и не отдыхать! Он знал, что пытаться выбраться не надо, все исчезнет после следующего сохранения. Он знал, что при попытке выбраться, закапаешься еще дальше и уж точно не выберешься, как из огромного сугроба, при сохранении нужно будет задвигаться, игра посчитает это ошибкой и при сохранении удалит, главное, успеть выбраться. Сергей лежал в вате, на плече его, как ему казалось, лежала чья-то маленькая мягкая ладошка. «Вот же гады, как хорошо они все это придумывают! Будто и вправду меня кто-то за плечо держит, при том именно за больное!». Он не мог больше думать, просто лежал в забытьи, спать было нельзя, но он уснул. Действие лекарства заканчивалось, начиналась серая полоса, когда особи попадали в полумир между игрой и реальностью. Именно в этой полосе почти половина сходила с ума. Сергей пересекал полосу часто, он не боялся сойти с ума. Собственно говоря, а не сошел ли он с ума намного раньше. Разве вменяемый человек будет спорить с системой? Разве не сумасшествием было наличие собственного мнения в условиях тотального контроля? Расплата за его «причуды» наступила очень быстро. Комиссия наводила порядок быстро и без сожалений. И вот он лежит, пристегнутый к кровати.

Датчики, к которым в больнице были подключены все пациенты, показали активность, Наташа знала, что сейчас Сергей вернется в сознание и не уходила, хотя также хорошо знала, что нахождение в супер изоляторе с только что проснувшимся больным, если только ему не надо делать укол, запрещено. Она все также стояла у его кровати и ждала, ждала, когда он откроет глаза. Ей было немного страшно, но уйти она не могла. Обычно она заходила к пациентам, когда они уж совсем приходили в себя, об этом сообщали датчики, она никогда раньше не видела пробуждения.