Читаем Пациент профессора Бравина онлайн бесплатно
ДМИТРИЙ СЕРГЕЕВ
ПАЦИЕНТ ПРОФЕССОРА БРАВИНА
1
Стив Бравин занимался в кабинете, больше похожем на спортивный зал, чем на лабораторию ученого, - громадная комната с чисто побеленными стенами. В кабинете ничего лишнего: стол, высокое кресло, два больничных стула да небольшой шкаф.
Бравин сидел в кресле. В шкафу за спиной доктора на стеклянных полках хранились зеленые и синие ампулы. Ампулы эти гордость профессора, итог многих лет работы.
На лечение в клинику Бравина принимали только состоятельных пациентов. Стив назначал баснословную плату за лечение и обращался с сановными и знатными лицами пренебрежительно.
В окно профессор увидел подъехавший к ограде клиники двухцветный автомобиль, издали похожий на космическую ракету. В ворота машину не пустили. Это было причудой Бравина.
- Если даже сам Господь пожалует в клинику, от ворот до моего кабинета он будет идти пешком, - заявлял Стив.
Прямой, чопорный сенатор Лит Стен, его супруга и мальчик шагали по асфальтовой дорожке. Сенатор обладал почти миллиардным состоянием и безукоризненной родословной. Ходили, правда, слухи, что имена предков куплены Стеном. В этом нет ничего удивительного: многие больше заботятся о чистоте своей родословной, чем о собственной чести.
Дорожка, по которой шагали Стены, с боков обсажена колючими кактусами. Стив считал, что сразу за железной оградой клиники человек должен ощутить непривычность обстановки.
Спустя три минуты Бравин услышал голос сенатора в приемной.
На пороге кабинета появилась секретарша в белом халате.
- Сенатор Лит Стен, - звонкий голосок секретарши кощунственно нарушил тишину.
Стив милостиво кивнул.
Лит Стен уверенно шагнул в кабинет - и оторопел: пустота комнаты и ее беспредельность поразили его. Супруга сенатора, красивая и стройная женщина, заранее приготовила для Бравина одну из своих обворожительных улыбок - она уже слышала, как трудно добиться расположения профессора. Но улыбка на ее лице погасла, едва женщина ступила в пустую комнату. Лишь мальчик, вошедший вслед за родителями, не испытывал растерянности.
За белым столом, в белом халате и белом колпаке, на фоне белых стен Бравина трудно увидеть. Суровое его лицо в квадратных очках всегда замечали внезапно. Но юный Стен сразу направился в угол, как будто не раз бывал здесь прежде. Родители последовали за ним.
Бравин с изысканно любезной улыбкой сделал ложную попытку приподняться и указал посетителям на стулья. Сенатор и его супруга сели. Мальчик остался на ногах. Бравин молча переводил взгляд с одного лица на другое и ждал. Стекла очков поблескивали.
Лит Стен снял шляпу, но, не найдя места, куда можно было бы пристроить ее, положил себе на колени.
Мальчик, равнодушный ко всему, стоял между родителями и независимо поглядывал по сторонам. Он ничему не удивлялся, словно заранее знал, чем все должно кончиться. По лицу сена гора ползали красные пятна. Он мучительно искал подобающий тон разговора нужно не уронить свое достоинство и не обидеть профессора.
- Вероятно, вам известны причины, принудившие нас обратиться в вашу клинику, которая по справедливости пользуется заслуженной славой... - начал сенатор, слегка пощелкивая пальцами по своей шляпе. Он говорил, не глядя в лицо профессору.
- Известны, - прервал его Стив. - Но я хотел бы услышать все снова. Я вас слушаю. - Он удобнее сел в кресле, подпер подбородок рукой и уставился в окно.
Лит Стен помялся, нерешительно переглянулся с женой.
- Видите ли, это не совсем удобно при мальчике.
- Ребенок может подождать в соседней комнате, - решил Бравин и впервые посмотрел в лицо мальчику. Они встретились взглядами только на долю секунды. Тонкая усмешка скользнула по губам больного.
- Пати, выйди в ту комнату, мы должны остаться одни, - с подобострастием попросила мать.
Мальчик ушел, ничего не сказав. Лит Стен проводил его взглядом и стал говорить, только когда за сыном закрылась дверь.
- С ребенком творится совершенно необъяснимое и непонятное для рассудка, - начал он так, словно намеревался рассказывать целую повесть. Бравин смотрел в окно. - Вначале мы не замечали за ним ничего особенного. Просто рос очень способный ребенок, я бы сказал, изумительно способный-одаренный. Но в этом нет ничего удивительного: в детстве я тоже был привержен к математике и другим наукам.
Стив забарабанил по столу пальцами, и сенатор смутился.
- Да, конечно, это не имеет отношения к делу. Я только в том смысле, что вас может заинтересовать наследственность.
Бравин не слушал сенатора. Он уже все знал. Накануне он беседовал с домашним врачом Стенов. В последнее время мальчик стал угнетенным, подавленным и раздражительным. У него обнаружились чудесные, можно сказать, сверхъестественные способности: он мог видеть то, что не видно другим, и даже то, что происходило много дней назад. Однажды он наговорил родителям такого, что они чуть не поссорились между собой. Сказал, что отец и мать неверны друг другу. Он говорил о таких подробностях, какие детям его возраста неизвестны. Заявил, что жить с такими подлыми родителями не хочет.
Домашний врач Стенов, рассчитывая на профессиональную честность Бравина, признался:
- Самое удивительное, что ребенок прав: у супругов действительно есть любовники. Но внешне в семье соблюдаются необходимые приличия и мальчик решительно ничего не мог подозревать.
Сейчас профессор не слушал сенатора. Он вспоминал лицо больного. Оно поразило его, хотя Бравин видел мальчика несколько минут. Невозможно поверить, что этот проницательный взгляд принадлежал тринадцатилетнему ребенку. Это не был взгляд человека, страдающего манией величия. Бравин привык иметь дело с разными маньяками. Одни из них, с бедным взлетом фантазии, изображали из себя королей, полководцев, политических вождей, другие называли себя великими учеными, изобретателями, адмиралами космических флотилий... Но всех их изобличало одно - общее выражение полного благодушия, им довольно было своей придуманной роли. Взгляд таких больных не смущал Стива Бравина. Но этот мальчик... Пати Стен посмотрел на него так, словно знал все тайные мысли профессора. Ребенок сразил его одной своей улыбкой, недетски мудрой и грустной.
Вопрос, принимать или не принимать больного в клинику, Стив уже решил. Пати Стен мог оказаться истинным кладом для профессора. Бравин просто ради собственного удовольствия заставил сенатора потратить целых два часа на уговоры и упрашивания и затребовал такую плату за содержание больного, что Лит Стен в растерянности уронил шляпу с колен.
Уже за дверью кабинета профессора Лит Стен вытер с лица пот и облегченно вздохнул.
В окно Бравин видел, как супруги вышли за железную ограду, и сенатор распрямил плечи, обретая наконец привычную величественную осанку.
Стив нажал кнопку звонка. Вошла сестра, долговязая и сухопарая Анна Полон. Бравин велел привести больного Пати Стена.
2
Хирург Глоб Диман пользовался правом входить в кабинет Бравина в любое время без предупреждения. Глоб - школьный товарищ Стива. Позднее они учились в одном колледже. Диман не проявлял особых способностей. Стив с первых своих шагов блистал славой лучшего ученика. Это давало ему повод относиться к приятелю с оттенком покровительства.
- Ума у тебя ровно столько, сколько нужно, чтобы стать хорошим хирургом, - едко шутил он.
Диман не обижался, принимал все как должное. В отличие от Бравина он, казалось, вовсе был лишен самолюбия.
И все же втайне Стив завидовал ему. Глоб на шесть дюймов выше Стива. Бравину всегда казалось, что ему недостает до нормы именно этих шести дюймов. А Диман, будь он хоть на десять дюймов ниже, и тогда чувствовал бы себя превосходно.
Диман застал в кабинете Бравина мальчика. Худенький, щуплый ребенок с недетским выражением лица мельком окинул Глоба пронзительным взглядом. Хирургу сразу стало не по себе. Он удивленно посмотрел на Бравина и снова перевел взгляд на мальчика. Тот сидел, положив безжизненные тонкие руки на колени. В согнутой его спине окостенела старческая мука. Казалось, ему безразлично все на свете.
- Принес? - спросил Стив нетерпеливо.
- Не могу найти, - развел руками хирург.
- Это несносно. Больше я тебе ничего не дам из своей библиотеки. Потерять уникальную книгу! Знаю твою привычку: бросаешь все куда попало.
- Уверяю тебя, она никуда не денется. Я переверну весь дом.
- Вы говорите о маленькой желтой книжке? - тихим голосом спросил мальчик. - Еще на корочке чернильное пятно?
- Да, о ней, - удивился Глоб и снова взглянул на больного.
- Она в ванной комнате.
- В ванной комнате? Не может быть. Как она туда попала?
- Позавчера или еще раньше ваш сын фотографировал...
- Это было во вторник, три дня назад, - уточнил Диман.
- Может быть, - согласился мальчик. - Так вот, он подкладывал книжку под увеличитель, а потом швырнул ее за ванну. Она там.
- Чепуха. Я отлично помню: у Тома в тот день никого не было. Если даже он и брал книгу, никто этого не мог видеть.
Мальчик пожил костлявыми плечиками и ничего не ответил.
- Вот что, Глоб, раз Пати говорит, за ванной - можешь не сомневаться, она там.
...Глоб Диман с шумом влетел в кабинет Бравина, положил перед ним книгу на стол и, недоуменно разведя руки, посмотрел на стул, где полтора часа назад сидел Пати Стен.
- Представь себе: она была именно за ванной. Я выпорю Тома. Но объясни, что за мистификация, как твои пациент мог угадать? Точнее, где он встречал моего Тома? Ясно: тот рассказал ему все.
- Этот пациент, Пати Стен, содержится в клинике больше месяца и ни с кем не встречается, кроме меня и сестры Анны Полон.
- Ты просто решил поморочить меня?
- Нет. Этот мальчик может видеть то, чего никто не видит. Если захочет, он может увидеть то, что происходит в другом месте, или то, что происходило в прошлом: день назад, сто лет назад...
- Довольно, довольно, - рассмеялся Глоб. - Твой пациент может рассказать, как протекала битва при Аустерлице, раскроет тайны строительства первых пирамид, от него мы, наконец, узнаем, где искать Атлантиду... Это просто необычайное совпадение. Он сказал: за ванной - первое, что пришло ему в голову, а я вот теперь буду гадать, как он узнал.
- Можешь не утруждать напрасно свой ленивый мозг. Я сказал правду. Этот мальчик умеет видеть то, чего другие не видят.
- Он может предсказать мое будущее?
- Нет, - серьезно ответил Бравин. - Будущее он не видит, только прошедшее. Вероятно, в скором времени он научится читать мысли ни расстоянии -это возможно.
- Послушай, Стив, говорю по-дружески: не пора ли тебе самому пройти курс лечения "жидкостью Бравина"? - Диман резко оглянулся, словно ожидал увидеть кого-то позади себя. Черт, мне почудилось, будто на меня смотрят из-за спины. Это твой дурацкий кабинет виноват - конюшня, а не кабинет. Неудивительно, что ты начинаешь верить в сверхъестественное.
- Прибереги свое остроумие. Ты мне нужен для другого. Сядь спокойно и прекрати шутки. Лучше тебя никто не сделает этой операции.
- Операции?
- Да. Необходима операция.
Диман выразительно повел взглядом на дверь.
- Вот именно, ты угадал: операция этому мальчику. Ее сделаешь ты. Я сказал правду: он видит то, чего мы с тобой не видим. Мы можем отнести это к сверхъестественным явлениям. Вначале я так и подумал, но потом стал искать объяснение и, мне думается, нашел.
- Ты научился объяснять сверхъестественное?
- Перестань. Сколько у человека чувств?
- Хм... В школе, помнится, речь шла о пяти.
- Обоняние, осязание, вкус, слух, - перечислял Бравин.
- Ну, и зрение, - раздраженно подсказал Днман. - Уверяю тебя, я помню все пять.
- Да. Не сомневаюсь. Когда учились, ты только и делал, что запоминал, ты никогда не размышлял. Тебе было наплевать, почему не четыре, не шесть, а именно пять.
- Что с тобой сегодня? Может, в самом деле ввести в кровь "жидкость Бравина"? Очень успокаивает.
- Прекрати свои шутки!
- Но шучу не я, а ты. Ну хорошо, молчу.
Диман умолк под требовательным взглядом Бравина.
- Мы знаем людей, у которых не пять чувств, а меньше, продолжал Стив, - слепых, глухих, людей с притупленным или потерянным обонянием, лишенных вкуса. Но нам и в голову не приходит, что может родиться человек не с пятью чувствами, а с шестью.
- Что же это за чувство - шестое?
Бравин нахмурился, ему не нравилась улыбка Глоба.
- Есть живые организмы, у которых чувств меньше, чем у нас. Есть даже с одним чувством - осязанием. А сколько живых организмов не видят и не слышат? Они познают мир всего только через три, два и даже через одно чувство. Познают относительно, они не могут анализировать и обобщать свои наблюдения. Чувства нужны им только затем, чтобы приспособиться к окружающей среде. А есть организмы, получающие из внешнего мира информацию, которую не улавливает человек. Летучие мыши слышат ультразвук. Однако летучие мыши не знают окружающий мир лучше человека. Причина та же: они не способны мыслить. Не натыкаться в темноте на препятствия - вот все, что смогли они извлечь из своей необычайной способности. А ты никогда не задумывался, почему у живых организмов нет органа чувств, принимающего сигналы электромагнитных колебаний?
Глоб неуверенно пожал плечами, удивленно посмотрел на Стива. Кажется, тот говорит серьезно.
- Так слушай. - Забывшись, Бравин выбежал из-за стола. Впрочем, сейчас никто, кроме Димана, не мог видеть его роста. - Слушай! Прежде это называли эфиром, сейчас - силовым полем. Вокруг звезд, планет поле сгущено, вдали от них разряжено. Мы не ощущаем его, хотя оно проходит и через нас. Наблюдая за больным, я пришел к выводу: силовое поле обладает памятью - способно "запоминать" электромагнитные колебания. Может быть, я говорю не так, с точки зрения физика несу абсурд, не те термины употребляю, но не в этом суть. В главном я прав. На силовом поле Земли есть запись явлений, которые происходили во все времена, начиная от дня ее рождения. Разумеется, записи накладываются одна на другую непрерывно, как и в человеческом мозгу. То, что происходило позднее, прочесть легче.
Диман хотел что-то спросить, но Стив предупредил его.
- Кстати, больной Пати Стен лучше "читает" то, что происходило совсем недавно, если он настраивается на нужную волну. Записи далекого прошлого мелькают у него отрывочными видениями. Он не может в них разобраться. Они похожи на галлюцинации.
Внезапно Бравин замолчал и долго глядел в окно. За оградой клиники усатый мужчина в синем комбинезоне большими ножницами подстригал кустарник. На аллее разгуливали сизые голуби.
