Читаем Патриот онлайн бесплатно

Гульнур Якупова

Гульнур Мидхатовна Якупова родилась 24 июня 1948 г. в с. Саитбаба Гафурийского района Башкортостана. Окончила Салаватское педучилище, Башгосуниверситет. Работала в редакциях районной газеты «Звезда», журналов «Башкортостан кызы», «Агидель».

В литературу пришла в 80-е гг. Работает в жанрах поэзии, прозы. Первые подборки стихов были изданы в альманахах «Молодые силы» (1982; 1984). Стихи Гульнур Якуповой наполнены проникновенной женственностью, душевной тонкостью. Сердце ее лирической героини бьется в унисон со временем, сострадая и тая надежду.

Поэтические сборники «Узоры» (1989), «Автограф» (1992) олицетворяют смятенную душу, воспевающую добро, общечеловеческие ценности.

Г. Якупова показала себя востребованным автором и в детской литературе, когда одно за другим вышли в свет издания «Летучая мышь» (1993) и «Удивительная весть» (1995).

«Ода любви» (1996) – это книга стихов о великом чувстве, написанная с нежностью и достоинством, с присущей поэзии Г. Якуповой светлой энергетикой. О гармонии эмоций и мыслей свидетельствует ее сборник «Послание сердца» (1998), ориентированный на взыскательный читательский вкус и интеллект.

Честная и открытая гражданская позиция, многокрасочность языковой палитры, образность и философичность мышления нашли яркое воплощение в книге прозы Г. Якуповой «Кровь хищника» (2003).

С новой силой подтвердил талант поэтессы сборник «Адам и Ева» (2008), где автор обратился к эпическому жанру поэмы и дастана.

Книги для детей, рассказывающие о редких и исчезающих видах флоры и фауны родной природы на башкирском и русском языках: «Живая природа» (2009) и «Заветы Красной книги» (2013) стали уникальным явлением в творчестве Г. Якуповой. Создан, по сути, художественный двойник научной «Красной книги Башкортостана» в стихах, рассказах, сказках и загадках, эстетическое, воспитательное значение которых трудно переоценить.

Новую страницу в творчестве Г.Якуповой открыла ее трилогия «Женщины» (2013). В этом эпическом произведении, в центре которой находится образ женщины – матери, жены, гражданки, нашли отражение многовековая история башкир, национальный характер, богатство и колорит народного творчества, исконная любовь к природе, проблемы современности и чаяния людей о судьбе страны, мира. Глубокий психологизм, образная передача тончайших нюансов человеческой души, увлекательность повествования, народность, поэтичность языка, присущие перу Гульнур Якуповой, характерны и для данной трилогии.

Лауреат премии Союза писателей Башкортостана им. Мусы Гареева.

Заслуженный работник культуры РБ.

Это рассказ о судьбе Мусы Таминдарова, ныне ветерана афганской войны. Детство его прошло в степях Оренбуржья, где его мать башкирка и отец казах нашли свое счастье. Там, на целине, где соседями были казахи, русские, узбеки, таджики, Муса научился говорить на нескольких языках, что ему впоследствии очень помогло в Афгане.

Отец Мусы был летчиком, но случилась беда, разбился на самолете, после чего мать увезла его на свою родину в Башкортостан, где он окончил школу, служил в ВДВ, после службы поступил в летное училище, то есть пошел по стопам отца. Затем – Афган, где служил командиром экипажа МИ-8.

В повести описываются картины войны, воздушные бои, обстановка в госпиталях, обычаи и быт местных народов, природа Афганистана. И тут с Мусой случается невероятная история, его, тяжело раненного, спасает старик пуштун, который был потомственным кузнецом, хранил реликвию – бронзовую статую птицы Хумай, которой поклонялись его предки, некогда вышедшие из древнего племени Муйтен. Муса вспоминает, что наслышан от аксакалов про то, что в далекую старину и у башкир был такой род и священная птица Хумай, образ которой живет в песнях и легендах народа. Это и то, что Муса понимает пуштунский язык, который близок к узбекскому, сближает его и старика, в каменной пещере они провели несколько дней. Затем старик ночью вывел его на тропу наших воинов.

Еще много незабываемых встреч было уготовано судьбой Мусе. В госпитале он познакомился с творчеством Александра Розенбаума, который выступил с «Циклом афганских песен». Там же сошлись пути с русской девушкой москвичкой Люсей, историк-этнограф по профессии, она собирала материал об Афганистане для науки. Она, оказывается, очень много знает о башкирах, о великом эпосе «Урал батыр» и мечтает посетить его родину. Боевой друг Мусы Илфат влюбляется в Люсю и в дальнейшем они поженятся и через много лет приедут в гости в Башкортостан, вместе совершат экскурсию в Аркаим, который расположен на исторической земле башкир. И опять Люся поразит Мусу своими познаниями об истории народов мира…

Муса Таминдаров живет на родине. Любимая девушка его дождалась, вырастили они сына и дочь. Муса после ранения летать не смог, но занимался делом по душе, руководил школой ДОСААФ. И всю жизнь помнил об Афгане, о старике – кузнеце, о многострадальном народе этой чужой земли. Глядя на величественные хребты Урала, окружающие его деревню, он представлял афганские горы, ставшие могилой военной техники и солдат двух держав – США и Советского Союза…

Это рассказ о не русском россиянине, патриота Отчизны, родной народ которого уже много веков неразрывными узами связан дружбой, историей, единой судьбой.

На широком каменном выступе, что почти на самой макушке горы Акбейек стоит человек и издали кажется, что он подпирает небо плечами. Черты лица не различить, но односельчане его узнают и даже, приветствуя, машут рукой, будто он может оттуда это увидеть. Не Алпамыша же он, батыр-титан из народных сказок, могущий горы с места сдвинуть, а обыкновенный житель вот этого аула, много веков назад обосновавшегося на подножье горы, вершина которой от близко проплывающих мимо белых облаков кажется и летом заснеженной – оттого и назвали, наверное, ее Белой высотой, то есть Акбейек. Да, человек тот не Алпамыша, но тоже герой! Это Муса Таминдаров, седовласый ветеран афганской войны. Он часто поднимается на эту гору и, как верно догадываются односельчане, отдается воспоминаниям.

…Муса рос смышленым мальчиком, схватывал всё налету. В пять лет уже буквы различал и лопотал на четырёх языках: от матери научился башкирскому, от отца – казахскому, от дружка Салима – узбекскому, а в детском саду легко и быстро усвоил русский. Осенью собирается в школу.

В общем-то, знанием нескольких языков здесь, в интернациональном степном совхозе Оренбуржья, никого не удивишь. Однако любознательный мальчуган непременно должен был выведать, каким же образом нашли друг друга его родители – казах и башкирка. Спросил об этом как-то у матери. Та принялась в подробностях рассказывать, как было дело, да только из всего услышанного Муса выудил и запомнил лишь наиболее ценные для него сведения. На войне казахский парень по имени Нурбек служил лётчиком. После победы над фашистской Германией вернулся в Оренбургскую область, где первым делом наведался в детский дом, чтобы проведать самых близких людей, заменивших с трёхлетнего возраста ему, круглому сироте, родителей после трагической их гибели, и съездил в родное лётное училище, где получил профессию. В самом крупном совхозе области демобилизованный лётчик устроился на работу в гражданскую авиацию. Между тем не терял связи с Тайфуром – фронтовым товарищем из Башкортостана, переписывался с ним и однажды, по завершении осенних полевых работ, решил навестить его. В ауле Карагайлы, где тот проживал, казахскому джигиту приглянулась башкирская девушка по имени Тансулпан. Нурбек забрал её с собой в оренбургские степи, а вскоре у них родился сын…

Отец Мусы летает на «кукурузнике». Борется с вредителями урожая, опрыскивая поля химикатами. Когда требуется, грузы по назначению доставляет или пассажиров до города подбрасывает. А то и в качестве «Скорой помощи» понадобится. Обещал взять сынишку с собой в полёт перед тем, как тот пойдёт в школу, и мальчуган дни считает в предвкушении этого события. Однако…

В самый разгар страды, когда комбайны бороздили степные просторы, а люди не могли нарадоваться богатому урожаю, в их дом нежданно-негаданно ворвалась беда. Управляемый отцом самолёт рухнул на землю. Очевидцы потом рассказывали, как самолет, подобно раненной птице, которая западал то на одно крыло, то на другое, пока не уткнулся клювом в землю. К самолёту с окутанным дымом хвостом подоспела пожарная машина – благо приземлился он недалеко от базы.

Торопясь в центральную совхозную больницу, мать прихватила с собой Мусу. Голова отца была обмотана марлей, одна рука – в гипсе, глаза закрыты. Палата освещалась каким-то синеватым светом, и такого же мертвенного цвета было бледное бескровное его лицо. Врач сделал предупредительный жест указательным пальцем – только непонятно было, то ли пустил их всего на минутку, то ли позволил перемолвиться с умирающим одним словечком. Муса так и не разобрал. А отец и в самом деле очнулся лишь на мгновение, успев произнести напоследок всего лишь два слова:

– Сынок, лётчиком…

Что собирался он сказать, осталось для мальчика вечной загадкой.

С годами Муса всё чаще задумывался над недосказанным отцовским заветом – аманатом, но так и не решил для себя: хотел ли он, чтобы сын его тоже стал лётчиком, или наоборот – предостерегал?

А некоторое время спустя соседский мальчишка Салим сказал ему странную вещь: «Вот увидишь, теперь твоя мамаша, как и моя, будет искать себе нового мужа». И вскоре после этого мать его, Бибигайша-апай, пожаловала к ним с бутылкой водки и огромным арбузом под мышкой. Она ведь работала на бахче, где арбузов было видимо-невидимо. Салим даже показал дружкам, малайкам, потайную тропку, и те стали совершать по ночам набеги на плантацию. Муса не ходил с ними – не было надобности, поскольку сосед перекатывал к ним арбузы во двор прямо под изгородью. Щедрая Бибигайша-апай, если и видела, не ругала за это сына: «Да ладно уж, не жалко. Не продавать же. А в тюрьму, если и попадусь, не засадят. Делись, всё равно сгниют…», – говорила она.

Биби, как называли соседку и стар и млад, похоже, выпила – чуть ли не с порога пустилась в пляс под свои узбекские частушки. Перед самым приходом Биби-апай мать Мусы принарядилась в голубоватое платье с красными цветочками, которое ей очень шло, волосы заплела в две косы. Притопывая, бойкая апай неожиданно остановилась и, взглянув на Тансулпан, изрекла:

– Какая ты красавица в этом платье! Эх, до чего ж обожал тебя твой Нурбек, души не чаял… Тренькает, бывало, на своей домбре и поёт: «Йолдызым, тацйолдызым, сен ярым, жан чуагым, жан чырагым, жырым син…»[1] Так и было, я всё помню! Да только следом за ним на тот свет не отправишься! Как говорится, живому – живое. Айда-ка, сведу тебя с одним богатеньким мужичком. Он, конечно, старше тебя да женатый… Ну, и ладно – тебе то что?!

Мать только досадливо отмахнулась. Угостила Биби блинами, а вот откупорить бутылку не позволила.

В любое время – что день, что ночь – к веселой соседке стучали в окошко, звали:

«Биби, Биби, Биби!» Водку просиди. В страду в магазине спиртное не выставляли, а она запасалась горячительным загодя и сбывала по двойной цене. Ради её детей окружающие закрывали на это глаза, ибо знали – заикнись они, спекулянтку тут же упекут на пятнадцать суток, а попадётся, не дай бог, в другой раз – дело кончится тюрьмой. Люди, ещё не успевшие опомниться от последствий военного лихолетья, оправиться от репрессий, проявляли к предприимчивой женщине снисходительность – и той всё сходило с рук. «Когда ж, наконец, бабёнка одумается, а то несдобровать», – в тревоге перешёптывались между собой вокруг. И однажды ночью за ней и в самом деле пришли и увезли на милицейской машине. Дня через три после этого закадычного дружка Мусы Салима увезли с обоими братишками на машине в Оренбург. Не иначе как в детдом. Стало быть, пятнадцатью сутками не обошлось. А спустя некоторое время в дом Бибигайши вселились другие – жильё-то было казённое, собственность совхоза.

Случившееся потрясло Мусу и Тансулпан до глубины души. Разве ж можно смириться с тем, что мать-одиночку с тремя ребятишками на руках взяли да упекли в тюрьму?! Она ж не тунеядка и не алкашка какая-нибудь, трудится наравне с другими и управляется со всем без посторонней помощи…

Уж как причитала матушка, как плакала. Но однажды вдруг перестала. Пять дней кряду молчала, пять ночей не смыкала глаз – всё думала и думала о чём-то. Потом долго писала письмо. На конверте Муса увидел адрес: «Башкирская АССР». Он сам опустил письмо в почтовый ящик. Мальчика охватила тревога. Ещё Биби-апай предупреждала его, чтобы присматривал за матерью: отец, мол, так любил её, звёздочкой называл, как бы она с тоски руки на себя не наложила. На всякий случай апай тогда даже решила всё проверить: обошла и чулан, и двор, и сарай, верёвки предусмотрительно забросила под крышу бани.

Вспомнив об этом, Муса не спускал с матери глаз, даже уснуть боялся. Выскальзывал следом из дома и заходил вместе с ней. А однажды, очень некстати, одолел его крепкий сон… Хорошо ещё, что проснулся – да и невозможно было не пробудиться от такого пронзительного, истошного крика матери. Вслед за этим раздался грохот и перепуганный мальчишка услышал мужицкую брань. Он мигом бросился в сени, где увидел, как двое верзил-мужланов пытаются повалить упиравшуюся мать на железную кровать.

– Чего ломаешься? Чем ты лучше своей подружки Биби?! – усмехался один из них. – Будешь теперь заместо неё! – И дальше – грязные выражения…

Косы матери расплелись, вырез сорочки разорван, одной рукой она прикрывает грудь, другой вцепилась в спинку кровати. Муса оцепенел было от ужаса, но тут в глаза ему бросилась деревянная лопата. Вечером в доме было душно, и на ночь дверь закрывать не стали, использовав эту лопату как подпорку. Сени же заперли лишь на задвижку.