Читаем Пастырь (СИ) онлайн бесплатно

Видя толпы народа, Он

сжалился над ними, что они

были изнурены и рассеяны, как

овцы, не имеющие пастыря.

Мф 9:36

Мело так, словно вьюга, ожесточенная местью, задумала убить путника; она взбила воздух в снежную пену, её бездонное дыхание свистело и шипело, возвещая на тысячи шагов вокруг злую волю. Другому и в голову бы не пришло бороться со стихией, рискуя погибнуть, растворившись в снежном потоке, но Мес бросал вызов природе и самому себе. Идти против бури для него значило испытать себя на прочность, и каждый глоток студёного воздуха придавал ему сил. Он правил снегоходом с нартами, скользя вверх по реке на север, и, хотя борьба со стихией вдохновляла его, в душе ему хотелось с кем-нибудь поговорить. Он ждал, что выйдет солнце, и над горизонтом покажется дымный след, который оставляет за собой человек, где бы он ни был.

Вдруг из снежной пены появилась невысокая фигура и тут же рухнула ничком, едва не задев снегоход. Путник испугался, что кого-то убил. Он соскочил со снегохода, перевернул тело и увидел истощенное лицо девушки. Её щёки ввалились, кожа плотно обтянула скулы, но из носа шел легкий пар. Слава Богу! Почерневшие губы навели на мысль, что это не обычный голод. Мес раздвинул их и невольно отшатнулся: оставшиеся зубы едва держались в гниющем рту. Путник отвез девушку к берегу, укрыл от ветра под соснами и развёл костёр из собранного в лесу валежника. Затем он приготовил отвар шиповника и стал потихоньку поить им несчастную. Она очнулась, её мышцы из последних сил сжались, а глаза округлились.

- Бедняга... Я не причиню тебе зла, - успокоил её Мес.

Девушка моргнула. Кроме испуга, в её глазах прятался слабый огонёк надежды. Через минуту она уснула, бессильная удержать сознание. Он просидел с ней, пока буря не утихла.

Вышло солнце, и мир разделился на два царства: белого и голубого, ели на берегах сплошь укрылись снегом и превратились в сугробы, ослепительно сияло солнце. Мес почувствовал, как щиплет лицо, и плюнул для пробы: плевок превратился в ледяную пулю и оставил в снеге дыру. Путник взыграл духом. Холод бодрил его и придавал силы, не давая размякнуть в неге.

Мес уложил девушку на нартах, укутав в доху, и путники заскользили по ледяной груди реки. Снегоход то и дело застревал, и раскаленный усилиями мотор вынуждал останавливаться и ждать, пока он остынет. Месу не терпелось найти селение этой девушки. Она бы не смогла уйти далеко. Они проехали около четверти часа, и река свернула на запад, чтобы, минуя вершины вгрызавшихся в небо гор, пробраться дальше на север - а деревни все не было. Девушка очнулась, забормотав. "Как она там оказалась? В метель!" - думал Мес.

Через полчаса, в излучине путник увидел тропу спускающуюся к реке, гибкую, словно хребет доисторического чудовища, которое застыло здесь, утоляя жажду. За холмом вился слабый дымок. Мес обрадовался, утопил рычаг газа, но измотанный мотор замолчал. Путник решил, что в надвигающихся сумерках не сможет разобраться с поломкой, да и всё равно, на снегоходе не забраться по тропе. Тогда он, взвалив девушку на спину, поднялся наверх.

Крошечное поселение едва ли можно было назвать деревней - покосившееся здание из белого кирпича хмурым надзирателем уставилось на семейку деревянных хижин, а забитые досками окна придавали ему вид ослепленного монстра. Каждый дом в маленькой деревне огораживался забором. Мес, тяжело дыша, подошёл к большому дому с высоким крыльцом, из трубы которого валил дым.

- Откройте! - барабанил он, и с каждым прикосновением вспотевшие пальцы клеились к металлической двери. Тогда он стал пинать дверь ногой.

Послышались шаги, и через полминуты скрипнули петли. В проем высунулся мужчина с рябым лицом и хлипкой бородой и уставился на девушку. В руках он держал ружьё. Возможно, в последний раз оно поразило свою жертву много лет назад, но проверять не хотелось.

-Убирайся! - проворчал хозяин.

За долгие годы путешествий по тайге Мес перестал обижаться на грубости поселенцев. Катастрофа изменила людей, сделала их недоверчивыми и напуганными. Однажды встретив каких-нибудь уродов в лесу, навсегда потеряешь доверие к людям.

- Эта девушка не из вашей деревни? Я нашёл её в часе...

Рябой передернул затвор и навел дуло на гостя.

- Чего не ясно? Проваливай! Лучше брось её где-нибудь, а не то сдохнете оба! - он рассмотрел задыхающегося гостя и его потрескавшиеся на ветру губы. - Да вы и так кончены, даже жаль тратить патроны. Вали уже!

Мес был вынужден вернуться к нартам, стараясь не давать волю гневу.

Весь этот путь туда и обратно он нес девушку и совершенно вымотался, а когда, наконец, положил, почувствовал приятное расслабление в мышцах, сулившее глубокий сон. К тому времени совсем стемнело. Мес поставил палатку и нодью, перекусил вяленой лососиной с сухарями. Девушка по-прежнему спала. Её высушенное лицо казалось мертвым, но Мес убедился, приблизив палец к губам, что она дышит. Путник был уверен, что мужчина знал её, настолько редко теперь встречались поселения людей. "Он принял болезнь за проклятие, - рассуждал Мес, - при этом сам он не выглядел голодным. Будто её специально морили голодом..." Люди по-разному спасались от цинги: выращивали овощи, хотя бы картофель, или варили отвары из ягод. Знания о недуге со временем терялись, но установленный из поколения в поколение образ жизни оберегал.

Мес взялся за книгу. Хотя он знал её наизусть, всё равно неизменно читал перед сном. Ритуал чтения успокаивал. Книга раскрывала тайны безнадежно забытого прошлого. Частичка истории, не менее таинственной, чем будущее, рассказывала о смысле жизни, без неё путник бесцельно скитался бы по бескрайним заснеженным лесам. Мес сам не заметил, как уснул.

Наутро девушке стало лучше. Проснувшись, Мес увидел, как она сидит рядом, обняв коленки. Он полез в сумку за лососиной.

- Пожуй пока это. Или лучше держи во рту, пока не растает. А я разогрею отвар, - сказал он, передав ей ломтики.

Девушка взяла еду, но прежде, чем есть, спросила:

- Ты меня вылечил. Как? Ты целитель?

Мес удивился, услышав её голос, совсем тонкий и нежный. Такому голосу хочется отвечать только самые милые слова. Она подвинулась ближе, и Мес лучше разглядел лицо, настолько тощее, что больно было смотреть. На шее у неё висело ожерелье из красных и синих камней.

- Я мог помочь тебе, почему бы этого не сделать? Каждый достоин помощи.

- В моей деревне все решили, что я проклята. Когда началась метель, Крал пришёл ко мне, вытолкал из дома и велел убираться.

Так вот что случилось! Этот Крал - бездушная скотина.

- Ты заболела цингой, такое случается от голода.

Она будто что-то поняла и кивнула.

- Мы жили с Ио вдвоём, детей у нас не было. Крал хотел, чтобы я жила с ним. Он главный в деревне, потому что у него одного есть ружьё. Он решает, когда другим идти на охоту или ловить рыбу. Он хотел забрать меня у Ио, а я не пошла. Однажды Ио не вернулся с охоты, и Крал звал меня снова, а я все равно не пришла к нему, даже когда еды совсем не осталось.

Меса поразила твердость воли внутри слабого тела. Удивительно, откуда она там? Эту девушку никто не воспитывал, она выброшена в жизнь так же как и рябой, но у неё есть стержень, а у него нет. Почему?

- Ио был твоим другом?

Девушка смотрела вниз, сжимая кулачки.

- Братом. Он единственный не боялся Крала, - она очень гордилась этим.

- Послушай, - вкрадчиво начал Мес. - У каждого хорошего человека есть душа, которая после смерти попадает в мир, где нет боли и голода и всегда тепло. Я думаю, душа твоего брата теперь там.

- Откуда ты знаешь про тот мир?

- Я чувствую его присутствие.

Девушка недоверчиво посмотрела вокруг.

- Как можно чувствовать то, что не видишь?

- Просто. Закрой глаза и представь своего брата.

Девушка надолго замолчала.

- Чувствую...

Она посидела так ещё немного. От тоски она однажды пила мухоморовую воду, но те образы, которые приходили с ней, смердели фальшью. Оказывается, настоящий образ всегда был рядом.

- Теперь ты будешь обо мне заботиться, как Ио? - спросила она.

- Тебе надо выпить еще шиповника, - Мес заметил, какие костлявые у неё пальцы, и почувствовал вину, будто это он морил её голодом, - и поесть.

Он собрался выйти из палатки, но девушка схватила его за рукав.

- Не ходи к Кралу. Он очень меткий - бьет оленя в глаз. А его ружьё может сбить звезду с неба.

- Я не боюсь смерти.

- Но я опять останусь одна. Не оставляй меня.

Путник почувствовал ответственность за несчастную. Он был теперь не один.

- Не оставлю.

Мес разобрал двигатель и понял, что для ремонта ему понадобятся предохранители. Может быть найти их в деревне? Хотя вряд ли поселенцы станут ему помогать.

Он понимал, что эти люди не виноваты в своём жестокосердии, это суровая одинокая жизнь сделала их такими, а кровосмешение, как бомба замедленного действия, чревато болезнями в каждом следующем поколении. Такими были почти все выжившие. После катастрофы, случившейся двести лет назад, в густонаселенных районах жить стало невозможно. Воздух городов, стоявших теперь как древние кладбища, мгновенно высушивал любое живое существо или растение. Никто не понял тогда, что произошло: старики рассказывали, что люди надругались над самой жизнью. Ходили слухи об уродах, которые потеряли человеческий облик, некоторые из них научились жить, не дыша, а другие пристрастились к человечине; Мес не очень верил этим слухам. Оставшиеся в живых люди ушли в тайгу или в горы и разделились на маленькие семьи - вот, что он знал.

Мес вернулся в палатку и увидел, что девушка держит в руках его книгу. Старую, потрепанную, с пожелтевшими страницами. Единственную доставшуюся ему от отца.

- Ты умеешь читать?

- Да, еще в детстве отец научил меня.

- Я слышала, что Крал часами смотрит в них, делая вид, что понимает, что в них написано, но никогда не верила в это. О чем эта книга?

- О том, что хорошо и что плохо.

- Расскажешь мне?

- Всё очень просто. Люби ближнего как самого себя, люби своих отца и мать, делись, помогай, цени жизнь, данную тебе свыше, - и все будут счастливы, - улыбнулся Мес.

Глаза у девушки блеснули.

- Странная книга.

Прошла неделя. Нат - так звали девушку - шла на поправку и даже часто смеялась, не стесняясь своей беззубой улыбки. К ней возвращались силы, и она понемногу помогала Месу: разводила огонь, готовила еду. И всё же перспектива складывалась бестолковая. Навязываться поселенцам - не хотелось. От рябого точно не стоит ждать помощи, но, может, другие жители окажутся сговорчивее? Стоит попробовать снова. Так или иначе, а без запчастей снегоход не починить, и взять их негде, кроме как в деревне.

Однажды утром он сказал:

- Сегодня сходим к твоим.

- Что такое "мои"?

- Твоя... - Мес осёкся. Нет у неё семьи, эти люди едва ли ближе ей, чем снег зимой. - Ничего.

Нат обняла путника. Она могла бы быть Месу младшей сестрой или дочерью.

- Мы пойдем в деревню.

Путник просмотрел свои пожитки: инструменты, одеяла и одежда, книга, оружие - всё это нужнее ему самому в дороге, чем поселенцам. Из еды у него остались: мешок ячменной муки - последний из тех, что он увез с южных лесов, лососина, сухари, немного зерна и запас тушеных бобов. Мес взял муку и поднялся с ней по тропе. Нат шла рядом. Около дома Крала мужчина в легкой куртке колол дрова: он укладывал чурбаки внутрь автомобильной покрышки, установленной на широком пне, так что, во время колки не приходилось наклоняться и собирать разлетевшиеся поленья. Мес приметил его опущенное лицо, какое бывает у пьяниц. Рядом с ним мальчишка лет десяти бегал туда-сюда, перетаскивая поленья в дровяник. Около соседнего дома мужчина в парке без шапки стоял на крыльце. Он увидел Нат и закричал:

- Смотрите! Проклятая вернулась! Не сдохла!

Люди высыпали из своих избёнок и обступили Меса.

- Я никак грибов объелся! - опешил дровосек.

- Да не-е-ет, я тоже вижу её. Ты посмотри на лицо, откормилась...

- Да... И как будто проклятие... того, снято.

- Неужели этот постарался?

- Да он целитель!

- А давайте проверим?

- Несите Варта!

Толпа расступилась, и мужики бросились к слепому, сидящему на крыльце. Они схватили его за руки и за ноги, он боролся, пытаясь освободиться, и вопил:

- Не трогайте меня, суки! Нет!

- Сможешь его исцелить?

- Если на то будет воля Бога, - спокойно ответил Мес, но руки его сжались от напряжения.

Мужчина брызгал слюной и чуть ли не закатывался от визга, как маленький ребенок. Путник наклонился к слепому и увидел, что его веки залепила желтоватая корочка из засохшего гноя.

- Падлы! Уберите руки! - вопил он.

Злоба пропитала воздух. Один из мужчин несколько раз ударил слепого кулаком, тот взвыл еще сильнее.

- Отпустите его пока, - сказал Мес мужикам, - Мне нужно приготовить отвар.

Освобожденный слепой не знал, куда податься. Он рыпнулся сначала в одну сторону, потом в другую и в конце-концов упал, спрятав лицо в снег.

Мес и Нат спустились обратно к реке. Путник ножом срезал кору с ивы, а девушка ломала её пальцами и складывала в чашке. Измельченную руками кору сварили в снеговой воде и перелили в мех, но не закрыли, так что пока добрались до деревни, жидкость уже подостыла.

- Нет! Не убивайте меня! - взвизгнул слепой, когда мужики вновь принесли его к Месу.

Путник промыл глаза, убрал корочку, и слепой раскрыл покрасневшие веки:

- Я вижу! Вижу!

- Промывай отваром утром и перед сном, - сказал Мес мужчине.

Слепой дрожащими руками прижал к груди драгоценный мех с отваром, а потом упал на колени и затряс головой, как безумный. Он протянул руки к Месу и вцепился в него. Неуверенность толпы отступила, и теперь все подходили к нему, и каждый просил исцеления. Мес с готовностью советовал им как нужно лечить живот, свежие раны, головную боль. Он не уставал желать каждому:

- Спаси тебя Бог.

Люди, не понимая, что это значит, улыбались в ответ и повторяли слова. Подошла женщина с двумя детьми. Рядом с ней стоял симпатичный мальчик, с заплаканным как и у матери лицом, а в руках у неё был сверток с младенцем.

- Если хочешь, исцели мою дочь, не то она умрет, - умоляющим голосом сказала женщина и протянула сверток.

- Хочу.