Читаем Пастушья сумка (сборник) онлайн бесплатно

Пастушья сумка (сборник)

В книгу «Пастушья сумка» вошли избранные стихотворения – от ранних опытов до последних сборников и журнальных публикаций; но с наибольшей полнотой представлены стихи, написанные после 1997 года. Стихи Г. Кружкова, по своей сути, поэтический дневник, в который органически входит перекличка с поэтами разных стран и эпох, а традиционная лирика сочетается с хладнокровным абсурдом. Кружков известен также как переводчик и филолог, работавший с необычайно широким кругом авторов – от Шекспира и Донна до Кэрролла и Эдварда Лира. Он почетный доктор литературы Дублинского университета, лауреат многих премий: Государственной премии РФ, премии «Anthologia» журнала «Новый мир», Волошинской, Бунинской и др.

Григорий Михайлович Кружков

Поэзия

Григорий КружковПастушья сумка. СтихиЛуч дороги(1965–1979)Чудесное со мнойЧудесное со мной не происходит.Как будто зареклось происходить.Как будто крест поставило на мнеЧудесное. И вот что я придумал.Надел резиновые сапоги,В карман плаща два яблока засунул,Купил журнал «Умелый пчеловод»И в поезд сел до станции Голутвин.И через полчаса произошлоСо мной чудесное. Ко мне подселаБлондинка девушка в плаще с болонкойИ съела оба яблока моих.Потом она на время попросилаЖурнал «Умелый пчеловод», чтоб домаЕго прочесть спокойно под торшером,Поскольку увлекалася самаПарашютизмом. Телефон дала мне,Чтоб я звонил ей, как найдет охота.Потом вошли Четыре КонтролераИ попросили показать билет.Я показать билет им отказалсяКатегорически. За что меняОни по всем вагонам провелиИ девушкой-блондинкой попрекали.Вот почему с тех пор я знаю точно:Чудесное со мной не происходит.А если происходит иногда,Кончается необычайно глупо.Большой разлив у СерпуховаКазалось, что трубу прорвало в бане!Автобус по дороге насыпнойСкользил канатоходцем над водой,Внизу, меж телеграфными столбами,Как невода, плескались провода.Не снова ли, как в давние года,Потоп всемирный? Дело было темным.И старожилы говорили: «М-да,Такого половодья не упомним».А Серпухов гудел как балаган,Играли лужи в море-океан,Бабули в них искали ходу-броду…А тракторист орлом врезался в воду! –Летели брызги что лебяжий пух,Шел пар от стен, и теплый банный духМешался с острым запахом апреля.Загадывал хотение ЕмеляИ зажмурял глаза – считал до двух.Но щекоталось! Право, невдомек –Что там такое? Думать было впору,Что по щеке нахальный паучокПрогуливался, как по косогору,И золотую пряжу из брюшкаВытягивал, как фокус из мешка,Ошеломляя блеском, – и в зенитеСоединясь, пульсировали нити,От век прозрачных лишь на полвершка!Нашатыря чудовищные дозыШибали в нос, но не могли ужеВолшебной отвратить метаморфозы:Окно в полуподвальном этажеОткрылось (словно высохшие слезы –Потеки и разводы на стекле),И старикашка Ной, педант сердитый,Наружу глянул, бледный и небритый,И вглубь отпрянул, и исчез во мгле.Все по веленью щучьему сбывалось,Мелькало и смеялось, и свивалосьВ орнаменте облезлом и цветном,Грязно-зеленом, розовом и пегом;И голуби кружили над ковчегом,Над юным, самодельным кораблем –И не прельщались бездной, над которойПлескалось солнце рыбой красноперойВ аквариуме светло-голубом.ЦыганкаС теплом не успели проститься,И вот уже лету – каюк.Студент потянулся в столицу,Цыгане подались на юг.Идет электричка до Тулы,Холодный туман за окном.Ну ладно, доедем дотуда.А может, и дальше махнем?Цыганка, смоленые очи,Свободы упрямая дочь!Другим ворожи, коли хочешь,Но мне головы не морочь…С годами твой взгляд все недужней,Рассказ еще больше нелеп,Невнятней еще и натужнейИдет предсказанье судеб.Печальней еще и ненужнейЗвучит обновленный прогноз:Сулишь повышенье по службе…Но это же все не всерьез!Идет электричка до Тулы.Контроль пошумел – без вреда.Ну ладно, доедем дотуда:А там, а оттуда – куда?Беспомощен путь твой, сивилла,Убога дорожная снедь.Цыганка, скажи, ты любила?Наверно ж любила – ответь.Кого? Офицера иль вора?…Не слушает, не говорит.И черный рассеянный воронНад рощей осенней парит.Парит неподвижно, похожийНа масти трефовой туза…Ты что же, сестрица, ты что жеОтводишь и прячешь глаза?Ах, бросить, уйти, в самом деле,Сиротством тоску утоля!Мне тоже – вот так! – надоелиДождливые эти поля.Уедем, уедем, уедем,К днестровским уйдем берегам –Ходить по базарам с медведем,Курей воровать по дворам.И снова – верста за верстою –Такое поищем житье,Где солнце затмит пестротоюЦыганское платье твое.Ах, дальше от осени хилой,От края простуд и могил,Где ты никогда не любила,Где я никогда не любил.Кенгуру

Когда первые европейцы ступили на австралийский берег, они увидели там странное животное и спросили у местных: «Как называется это странное животное?» На что местные, естественно, ответили: «Кенгуру», т. е. по-австралийски: «Не понимаем вас».

Факт

…И побрел он в тоске и в тумане,И очнулся на тех берегах,Где скакали безрогие ланиПочему-то на задних ногах.«Это что же, друзья-иноземцы?Объясните мне эту муру!»И ему отвечали туземцы:«Извините, мы вас кенгуру».«Но тогда почему же при этом…Почему, почему, почему?..»«Кенгуру», – ему было ответом,«Кенгуру», – объяснили ему.Он тряхнул головою, подумал:«Может быть, я в тифозном жару?Что не спросишь у них – кенгуру, мол,Отвечают на все: «Кенгуру».И тогда он достал кошелечек,Из того кошелечка – листок,И свернул его ловко в кулечек,И стряхнул сигарету в кулек.И скакали безрогие лани,Неизвестной свободы ища.Терпеливые островитянеОбступали его, вереща.И стоял он в тоске и в печалиНа великом вселенском ветру,И туземцы ему отвечали:«Кенгуру, кенгуру, кенгуру».ЛевшаЛевша сковал гвоздочки для подковокИгрушке царской – аглицкой блохе.Конечно, был он преизрядно ловок,Но посвятил усилья чепухе.Дается ж людям бесполезный дар!Иной искусник не такое может:Из маковинки сделает футлярИ внутрь пылинку-скрипочку положит.Бес, не иначе, помогает им,Чтоб искусить сопоставленьем ложным,И делается малое – большим,Великое становится возможным.А все масштаб. Подумай: я и ты –Из космоса, – и даже с самолета.На нашу жизнь посмотришь с высоты –Какая ювелирная работа!Вдоль опушки<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>Бредут вдоль опушки коровы,Спокойны и благообразны.Они как невесты Христовы,Отвергшие мира соблазны.Дождь мочит, палит ли их зноем –Их туши объяты покоем,Гуртом ли их гонят иль строем,Куда? – да не все ли равно им?Объяты их грузные тушиПокоем; их зыбкие душиПод синею тучкой осеннейВитают, как пряжа паучьяПо воздуху – или созвучьяЕсенинских стихотворений.Бредут вдоль опушки коровы,К вечерней привыкшие дойке.Шагает за ними суровыйПастух в сапогах и ковбойке.Забыв свой характер бодучий,Бредут под осеннею тучей,Темнеющей медленно тучей,Стихи сочиняя на случай.Какой такой, в сущности, случай?

1970

ПопутчицаДва дрогнувших, два мягких лепесткаДевичьих губ в морщинках нежной зыби.Как будто отогнулся край цветкаСозревшего – и смялся на изгибе.Узнав, я принимаю до концаТвой каждый лепет, каждую причуду:Ты – белый ствол, сережки да пыльца.Я много раз встречал тебя повсюду.В июльский зной, сомлев от комарья,Невежей стоя в облаке соцветий,На прутиках каких-то трогал яВолокна, шелковистые, как эти.Бояться ли каких-то адских мук?А жизнь отдав, идти ли на попятный? –Когда за насыпью искрится лугИ мечет нам в окно лучи и пятна,Когда в купе такие сквозняки,Что можно, даже сердцем не рискуя,Нажав свободно, эти лепестки,Как львиный зев, раскрыть для поцелуя.Костер