Читаем Пашка онлайн бесплатно

Пашка резким движением скинул с себя лёгкое одеяло. Мальчик ворочался в кровати уже пару часов, духота июльской ночи не давала ему спокойно уснуть, и хоть окно в его небольшой комнате было открыто, дышать всё равно было невозможно.

А тут ещё дурацкий кашель накатывал такими сильными волнами, что даже вдохнуть было трудно. Вообще, мальчуган и сам удивлялся, как это ему удалось заболеть в тридцатиградусную жару. На улице стояло настоящее пекло, а он лежит дома с температурой и давится от удушающего кашля, пока все его друзья играют во дворе… Там же наверняка бегала и Вика — темноволосая девочка из класса Паши. В школе он обычно стеснялся говорить с ней, иногда получалось выдавить из себя пару слов и то, если она сама его о чём-то спросит. А вот во дворе дома случалась настоящая магия. На большой детской площадке Пашка постоянно проводил время с Викой. Бегал, играл, болтал. Она даже как-то позвала его в гости! Однако мальчишка испугался, ведь он ещё никогда не был к ней так близко, наспех придумал историю о том, что ему нужно срочно помочь папе и сбежал домой. Чего потом долго стыдился.

Этим летом уже он хотел позвать Вику в гости, показать ей свои игрушки, похвастаться небольшой коллекцией книг. В основном на полке над его столом стояли разные сказки и былины, но была там и парочка старых советских детских журналов, которыми он от чего-то очень гордился.

Правда мальчуган уже давно не видел свою подружку во дворе, хоть и поглядывал каждый день на площадку из окна.

«Может с ней что-то случилось?», — бросив короткий взгляд на окно тревожно подумал Пашка. Ему хотелось поскорее увидеть Вику снова, но пока что он заперт в своей тюрьме, и не понятно, когда же получится выйти. Мальчик досадно повернулся к стенке и, кажется, обиделся. Правда он и сам не понял на кого. Его глаза упёрлись в небольшого, коричневого кролика — Дюшу, который стоял рядом с подушкой. Когда Пашка был помладше, ему очень нравилось играть с плюшевым зверем, но сейчас игрушка чаще просто стояла на кровати и собирала пыль. Да и свой былой вид Дюша уже потерял. Левый пластмассовый глаз практически оторвался и держался на честном слове, правый же немного откололся сверху, рядом с правым ухом протёрлась дырка, в которую пролезал мизинец ребёнка, а на животе у зверя красовалось большое бурое пятно. Но несмотря на плачевное состояние зверя, мальчик до сих пор засыпал вместе с Дюшей. Так ему было спокойнее.

«Вот бы родители завели собаку…», — грустно подумал Пашка, приобняв плюшевую игрушку. Внезапно, его горло резко сдавило, от чего мальчуган сильно закашлялся и, выпустив из рук кролика, сел на кровати. Крупные капли пота выступили на лбу ребёнка, щёки загорелись, видимо у него снова поднялась температура, хотя не сказать, что озноб вообще отступал. Справившись с мощными порывами кашля, Пашка, тяжело вздохнув, приготовился к очередному приливу, но кашель отступил, оставив ребёнка в покое.

От сильного приступа во рту пересохло. Болезненно выдохнув, Пашка обернулся на небольшую прикроватную тумбочку, на которой папа мальчика обычно оставлял стакан воды, чтобы ребёнку не приходилось посреди ночи идти на кухню в потёмках. Однако сейчас стакана не было.

«Наверное, папа забыл», — озадаченно почесав затылок, подумал ребёнок и снова глянул в окно. Сквозь тюль в комнату пробивался яркий свет уличного фонаря. И кто вообще додумался поставить фонарь прямо напротив окна? Спать же мешает!

Хорошенько зевнув, мальчуган решил пройтись до кухни, а заодно приоткрыть окно побольше и занавесить его. Как раз для таких нужд в комнате Пашки стояла небольшая табуреточка, которую ему поставили родители. Спустив ноги на пол, мальчуган вдруг призадумался: «Можно ли открывать окно, пока болеешь? Вдруг ещё сильнее продует?». А Пашке, итак, уже надоело болеть. Нет, конечно же если бы он заболел осенью, когда нужно ходить в школу по всей этой слякоти и под противными дождями, то он бы только обрадовался, но сейчас…

«Ладно, папа говорил, что во время болезни нужно проветривать комнату», — откинув сомненья, сказал про себя Пашка и ловко спрыгнул с кровати. «Но сначала схожу, попью, а потом займусь окном», — по-деловому решил мальчик и, потирая глаза, вышел из своей комнаты в небольшой, тёмный коридор.

Густой мрак плотной пеленой застлал квартиру. Вообще, Пашка не боялся темноты, по крайней мере он так считал. Его больше пугали пауки и клоуны. Почему клоуны? Он и сам не мог понять. Уж больно жутко выглядели эти дядьки в цветастых нарядах.

Прильнув к стенке плечом, мальчик потихоньку пошёл вправо на кухню. В полумраке он почувствовал себя неуютно, тьма давила на него со всех сторон, словно желая проглотить. Мальчуган сглотнул густую слюну. Ноги слегка набились ватой и начали подкашиваться, внутри зародилось навязчивое желание побежать к себе в комнату и спрятаться под одеялом.

И вообще, а что, если он сейчас зайдёт в кухню, а там у раковины стоит страшнющий клоун с большой связкой красных шариков? Медленно повернувшись к ребёнку и оскалившись, он злобно прошипит: «Пашка, хочешь шарик?».

А потом, вдруг, подпрыгнет, крепко вцепится в руку и…

Укусит.

Мальчуган остановился, зажмурился и сильно сжал маленькие кулачки. «Я уже взрослый! Я не боюсь дурацких фантазий!».

«Не боюсь! Не боюсь!».

«Не боюсь!».

Пашка настойчиво нашёптывал особое заклинание, которое он повторял каждый раз, в моменты сильного ужаса. Этот способ когда-то подсказал ему папа. С тех пор мальчуган всегда пользовался им, и, надо сказать, магия работала.

Как сработала и в этот раз. Образ жуткого клоуна, протягивавшего красный шарик, беззвучно лопнул.

Открыв глаза, мальчик оглянулся.

Никого.

Даже тьма отступила, и теперь Пашке удалось разглядеть стенку напротив. А может просто глаза наконец привыкли к темноте. «Надо было взять с собой Дюшу, он бы меня защитил», — нахмурившись сказал про себя мальчик и оглянулся на дверной проём своей комнаты. Горло вновь сдавило, и ребёнок от души прокашлялся, разодрав сухое горло. Жажда настойчиво напомнила о себе, подгоняя мальчугана. Тяжело вздохнув, Пашка отлип от стены и шустро прошагал в кухню.

Здесь было много светлее, прямо напротив прохода-полуарки располагалось большое двустворчатое окно, которое обычно не занавешивали, и лунный свет свободно проникал в компактную кухню, красиво заливая её серебром. Пашка посмотрел на большую луну, походившую на гигантскую головку сыра, и застыл на месте. Ему вдруг сильно захотелось загадать желание.

Даже два.

Нет, три.

И чтобы они сбылись без промедления.

Хотя с чего бы желаниям сейчас сбываться?

Почесав затылок, Пашка решил, что все свои хотелки, которых за год скопилось не мало, лучше загадает в новогоднюю ночь, а пока нужно попить воды, да пойти уже наконец-то спать.

Оглянувшись, мальчуган приметил стул, стоявший справа от входа в кухню. Деловито подвинув его к массивному деревянному столу, Пашка сел на него и осмотрел широкую столешницу, на которой были расстелены 3 небольших бамбуковых ковриков.

Слева у стены стоял среднего размера синий пластмассовый графин, наполовину заполненный кипячёной водой. Рядом с ним стоял небольшой дежурный стакан, который родители оставляли на столе на тот случай, если вдруг кто-то встанет попить посреди ночи. Тут же рядом приткнулась широкая не высокая старомодная конфетница, на дне которой грустила пара шоколадных конфет «Степ» и старая сушка, лежавшая здесь, кажется, уже не первый месяц. Конфеты сильно манили мальчугана. Родители не позволяли ему есть много сладкого, а тут он оказался наедине с желанным лакомством.

Мальчик сглотнул слюну, из горла вырвался громкий кашель, от которого у ребёнка перехватило дыхание. Переведя дух, Пашка облизнул сухие губы и потянулся к конфетам, но быстро передумал и одёрнул руку. Конечно же ему очень хотелось съесть сладость, но и нарушать правила мальчик боялся, ведь с утра ему могли устроить нагоняй. Бросив грустный взгляд на конфетницу, мальчуган подвинул поближе стакан, взял обеими руками графин и налил себе воды.

Позади откуда-то из глубины сумеречного коридора раздался лёгкий шорох. Ребёнок обернулся и прислушался, однако больше ничего не услышал. «Наверное родители проснулись», — пожав плечами, сказал про себя Пашка. Они частенько засыпали под телевизор, который так же часто забывали выключать. Мальчуган никак не мог понять, как так можно спать — не удобно же, кто-то постоянно говорит, хоть и тихо.

Только спать мешает.

Ещё раз пожав плечами, Пашка жадно прильнул к полному стакану, быстро осушил его, поставил посудину на стол и вытер рот ладонью. Жажда отступила, хоть и не окончательно, горло всё ещё першило от сухости. Облизнув губы, мальчик вновь потянулся к графину, взял его в руки и уже собирался наполнить стакан водой, как вдруг услышал из коридора короткий скрип двери.

В голове всплыл образ жуткого отвратительного клоуна, правда если в прошлый раз он приходил со связкой красных шариков, то в этот раз в его руке блестел большой широкий острый нож, напоминавший тот, которым в кино разделывали мясо. Бурые капли соскальзывали с клинка на огромные ботинки, изо рта клоуна неприятно несло табаком и гнилью, глаза бешено крутились, выскакивая из орбит.

«Пашечка, хочешь я подарю тебе шарик? Тебе уже пора уходить. Пойдём со мной»

«Пойдём со мной!»

«ПОЙДЁМ СО МНОЙ!», — истерично повторял клоун, перебрасывая нож из руки в руку.

Ребёнок вжал голову в плечи и крепко зажмурился. Липкий страх прочно приковал его к месту, все мышцы словно одеревенели и лишь мочевой пузырь предательски сильно сдавило здоровенными тисками. Мальчуган робко бросил короткий взгляд в коридор через плечо, казалось, что он может почувствовать запах цирка, который ни с чем невозможно было спутать. Цирковая вонь всё приближалась, обволакивая мальчика цепкими костлявыми черными лапами. От страха во рту и горле разверзлась настоящая пустыня, на лбу ребёнка выступили маленькие капельки холодного пота, в висках ритмично застучала кровь. Отвернувшись и снова зажмурившись, Пашка начал нашёптывать заклинание.

Вдруг, где-то щёлкнуло.

Тьма, наползавшая на мальчонку со всех углов, растворилась. Открыв глаза, Пашка испуганно осмотрелся, никого не обнаружив, он схватил графин и принялся жадно пить прямиком из него. Небольшие струйки воды шустро потекли по уголкам рта на пижаму, от прохлады, разлившейся по телу резкой рекой, тело ребёнка осыпало мурашками.

Вдоволь напившись, мальчуган поставил графин на стол, рукавом пижамы утёр рот и слез со стула. Тут-то его и нагнал кашель, резко вырвавшийся из гортани. Сухой. Противный. Раздирающий.

Смачно прокашлявшись, Пашка заглянул в сумрак коридора. Хоть клоун и растаял, забрав с собой цирковую вонь, ступать за порог кухни желания у него не прибавилось. Уж лучше было лечь прямо тут на полу, под чутким присмотром сырной луны. А если бы здесь ещё был бы Дюшка…

Мальчуган от души зевнул. Сонливость обуяла его, веки тяжелели, и с каждым разом размыкать их становилось всё сложнее. «Так можно и стоя заснуть, как лошадь», — подумал Пашка и усмехнулся. Почему как лошадь? Мама как-то рассказывала ему, что они спят стоя, но неужели это правда? Это же неудобно! Прямо как засыпать с работающим телевизором… Да и ноги устанут, всю ночь-то стоять.

Мальчик хорошенько почесал затылок, помялся на месте и ещё раз осторожно всмотрелся в коридор. «Вроде бы никого», — прошептал себе под нос ребёнок, перешагнул пластмассовый бежевый порожек, разделявший кухню и коридор, и потихоньку пошёл в свою комнату. «Испугался дурацких фантазий…», — досадно буркнул Пашка, потирая правый глаз тыльной стороной ладони. Заниматься окном ему уже совершенно не хотелось, лучше утром попросит папу открыть одну створку, хотя бы на пару минуточек.

Дойдя до своей комнаты, Пашка вдруг остановился. Дверь была слегка прикрыта, хотя мальчик точно помнил, что оставлял её открытой настежь.

Пашечка, тебе уже пора уходить. Возьми шарик, пойдём со мной.

Под ложечкой засосало, горло сдавило, ноги начало неприятно покалывать.

«Я тебя не боюсь. Я тебя не боюсь. Я тебя не боюсь!»

Сдержав кашель, мальчуган набрался смелости, выдохнул и, легонько толкнув дверь, проскользнул в слабоосвещённую комнату.

На кровати, которая почему-то была небрежно застелена синим покрывалом, сидел папа Пашки. Свет небольшой лампы, стоявшей на тумбе, немного освещал лицо мужчины, выглядевшее измученным и болезненным, подбородок был покрыт крупной щетиной, которую кое-где схватила седина, в глазах стояла пелена тумана. Одет отец был в темно-синюю футболку и старые спортивные штаны, явно не первой свежести. Ворот футболки был сильно растянут, а на животе виднелись крупные тёмные пятна. От мужчины крепко пахло алкоголем, потом и мочой. В правой руке он сжимал потрёпанного временем Дюшку, левая же рука плетью лежала на кровати.

Окружение смутило мальчугана. Никакого синего покрывала он не помнил, да и не мог же он забыть, как застелил постель перед своим кухонным походом. А ещё этот странный ночник, совершенно невписывающийся в интерьер. Родители бы никогда в жизни не поставили его сюда.

Да и сама комната будто стала тусклее, безнадёжнее

Безжизненней.

«Что интересно он тут делает?», — подумал Пашка, потрепав затылок, папа явно был не в лучшей своей форме. Вообще, он помнил его совсем другим. Поджарым, опрятным, свежим. Отец никогда не позволял себе выглядеть запущенным. Каждое воскресенье он гладко брился, не оставляя ни единой волосинки на подбородке и щеках. Каждое утро принимал душ, а потом подолгу наглаживал джинсы и рубашку. Бывало, что вместо джинсов он гладил черные брюки, которых у него было не так много. Частенько мама говорила папе что-то про крахмал, кажется: «Ну ты ещё накрахмаль воротничок». Пашка, конечно, знал, что крахмал находится в картофеле, однако никак не мог понять, при чём он тут. Неужели кто-то когда-то натирал одежду картошкой? В общем, мамину шутку мальчуган никогда не понимал. Ну а после глажки отец до блеска начищал обувь и ехал на работу в банк.

Лишь на выходных мужчина позволял себе не прихорашиваться подолгу, да надевать что попроще — слегка растянутые футболки, которые дополнялись шортами или спортивными штанами.

Сейчас же перед Пашкой сидел мужчина, больше походивший на бездомного, коих мальчик видел только в фильмах.

— Пап, что с тобой? — тихо спросил мальчуган, осторожно приблизившись к отцу. — Почему ты не спишь?