Читаем Пасадена онлайн бесплатно

Непонятно почему, она чувствовала, что ей нужно рассказать эту историю, — ее буквально распирало, словно сердитый кулак барабанил по ней изнутри. Как и Блэквуд, она ощущала, что эра подходит к концу, и, видимо, ей хотелось расставить все по полочкам, перед тем, как мир двинется дальше. Но, в отличие от Брудера, Черри никому и никогда не обещала хранить секрет; и потом, с того самого дня, когда она впервые услышала о Брудере, она твердо знала, что этот человек изменит их жизнь. Теперь они с Брудером были кем-то вроде союзников; их зацепило прошлое, исчезавшее прямо на глазах. Вскоре после замужества она подробно рассказала Джорджу всю эту историю, и он ответил, нежно коснувшись губами ее лба: «Как я рад, Черри, что ты больше не работаешь в газете. Сколько приходится узнавать страшной правды!»

— Может, вынесем стулья на террасу? — предложила она Блэквуду. — Посидим под конфетным деревом?

— С вашего позволения, миссис Ней.

После сумрака библиотеки белый свет солнца ослепил Блэквуда. На миг у него в глазах потемнело, а когда зрачки приспособились к новому освещению, он увидел, как миссис Ней машет ему рукой: «Сюда, сюда».

Легкий ветерок принес густой запах цитрусовых. Прошлое цвело во всю свою мощь. Волна памяти захватила Черри, и она задумчиво произнесла, не обращаясь к Блэквуду: «С чего же начать, с чего начать?»

Она помолчала немного и, прикрыв глаза, произнесла:

— Когда же все это началось?

Hа побережье, по старой Королевской дороге, на ровном месте, зажатом между океаном и лагуной, источавшей тошнотворный запах морской соли, где-то между утопающими в бугенвиллеях миссиями Сан-Хуан-Капистрано и Сан-Луис-Рей, лежал поселок под названием Приморский Баден-Баден. В начале века он состоял из нескольких крошечных ферм и рыбацких домишек — их называли здесь «черными» — да серой полосы песчаного пляжа. На окраине поселка, у реки Агва-Апестоса, давным-давно умершая старая дева донна Марон построила школу, где глаза не одного поколения учеников краснели под порывами мокрого послеполуденного ветра. На другом конце поселка, на Лос-Киотес-стрит, Маргарита Шпренгкрафт держала небольшую лавочку, где обязательным довеском к каждой покупке была какая-нибудь свежая сплетня. Неподалеку от крыльца заведения Маргариты тянулся поселковый причал, который трещал под напором сильного прилива и тяжестью рыбаков, то и дело прислонявшихся к его перилам. На обрыве, прямо над поселком, стоял цех по разделке рыбы, которым владел Фляйшер; из этого односкатного сооружения, дрожавшего под ударами ветра, ведрами лили в океан рыбью кровь молодые девушки с близлежащих ферм, которые нанимались сюда работать. Руки у них воняли рыбой, а платье к концу дня становилось блестящим от налипшей на него чешуи. Каждый год в марте, после свирепых зимних штормов, фермеры приезжали в поселок и строили причал заново, но рыборазделочный цех не сдавался январской непогоде; девушки не сидели без работы и день за днем, год за годом раскрывали ножами бледно-розовые раковины морских гребешков и распластывали тушки скумбрий, выворачивая наизнанку нежную, свежую плоть.