Читаем Партнер для танго онлайн бесплатно

— Вы только что из Англии? — услышала Ирина за спиной мужской голос.

Она уже взяла пальто в гардеробе и отошла к окну — одеться. В этом голосе была игра и насмешка. Но не та, обидная, на которую хочется ответить жестко и сразу, а другая. Обычно с ее помощью стараются обратить на себя внимание. Отличиться. Выделиться.

«Это что же, — сегодня вот так изысканно знакомятся за тысячу километров от Москвы?» Она с любопытством обернулась.

Молодой мужчина был примерно одного роста с ней, но «недомерком», как говорила о низкорослых бабушка, его не назовешь. Сама Ирина с детства была рослой. Соседка по лестничной площадке, из деревенских, бесхитростно подсмеивалась над ней: «Длинна ты, девонька. Но и в том польза есть: раскинь руки, набрось простынку, и готово дело — чучелка в огород». А потом, успокаивая свое большое рыхлое тело от смеха, добавляла: «Были бы кости, мясо нарастет. Как у меня». И она щипала себя за толстую вязаную кофту на животе.

Кое-что наросло, конечно, у Ирины, но ровно столько, чтобы глаза, которые смотрели на нее сейчас, светились вот так ярко. Вообще-то они темно-карие, заметила Ирина, это солнечный свет из окна заставлял их светиться. Узкое лицо казалось длинным из-за бороды, падающей на узел полосатого галстука.

— Н-нет, — проговорила она, переводя взгляд на его губы. Они розовели между усами и бородой. В густоте темных волос поблескивали рыжие, словно золотые нити. — Нет, — повторила она, уже отвлекшись от разглядывания незнакомца. — Я не только что из Англии.

Она приготовилась вдеть руку в рукав, он ловко подхватил пальто.

— Я помогу, — сказал он. — Но я все равно угадал.

Он самодовольно засмеялся.

— Угадали… что? — спросила Ирина, высвобождая волосы из-под воротника. Цветом они почти слились с бежевой шерстяной тканью.

— Я угадал в вас англоманку.

Он пристально оглядел ее.

Ирина почувствовала, что краснеет, и это ей не нравилось.

— Англоманы, — произнесла она как можно равнодушней, — это те, кто переехал туда жить.

— Понял. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Тогда вы вяткоманка. Если переехали в наш город.

Ирина улыбалась, застегивая крупные пуговицы.

— Вы хотите познакомиться, да? — спросила она, быстро взглянув на него.

— Совершенно верно. — Он едва заметно кивнул. — Я давно за вами…

— …слежу, — закончила она за него. — Заметила, — призналась Ирина.

— Совершенно верно, — повторил он. — Меня зовут Кирилл. Фамилия Вахрушев.

— А меня — Ирина Русакова.

— Я знаю.

Она молча пожала плечами.

— Вы уходите? Тоже? — спросил Кирилл.

— На сегодня хватит, — ответила она. — Переберусь в библиотеку.

Кирилл смотрел, как она поправляет на плече ремешок светло-коричневой кожаной сумки.

— Девушка в английском стиле и бежевых тонах, — пробормотал он. — Эффектно.

— А вы… тоже поклонник Англии? — спросила она, когда они вышли из института.

— Да, — признался он. — Не отказался бы составить компанию нашим соотечественникам, которые переселились туда. Я слышал, их уже двести пятьдесят тысяч. Но, — он нарочито шумно вздохнул, — оч-чень люблю родину.

Она засмеялась.

— Не верите? — Кирилл наклонился и заглянул ей в лицо. — На самом деле, я люблю Вятку.

— Что ж, — сказала она, — мне придется полюбить тоже. Надеюсь на взаимность с ее стороны. — Она усмехнулась. — Для того чтобы сдать английский в вашей аспирантуре, я училась на курсах в Бирмингеме. У меня до этого был только немецкий.

— Вас здесь уже… полюбили, — тихо заметил он.

Ирина вздернула подбородок и снова покраснела.

— Вы ведь поступили в аспирантуру? — Его глаза смеялись. — Значит, вас здесь полюбили. Я об этом.

Она сдержанно кивнула.

— Кажется, я знаю, чем вы занимались в свободное от уроков время.

— Неужели? — рассмеялась Ирина.

Ей было приятно, что наконец-то этот заметный молодой мужчина перестал наблюдать за ней, а подошел. Она ждала. Он не решался или испытывал ее терпение?

— В перерывах между ними вы ходили по магазинам.

— Вы очень внимательны, — усмехнулась Ирина.

Кирилл говорил правду. Бежевые брюки выше щиколотки, бежевая блузка, бежевый пиджак, такого же цвета легкое пальто — все оттуда. С самого детства отец внушал ей, что женщина не должна походить на сойку — птицу в пестром оперении и с резким громким голосом. Он-то знал, о чем говорил, — полжизни провел в лесу.

Ирина заметила, что Кирилл придержал шаг возле синей «десятки». Его? Она ожидала кваканья сигнализации, но он прошел мимо машины. Собирается проводить до библиотеки? Наблюдательности тоже научил отец, у него на метеостанции Ирина проводила каждое лето.

На самом деле Кирилл убрал палец с кнопки брелока в кармане, решил «прогулять» девушку до библиотеки старыми улочками. Они всегда нравились ему — то игриво взбегали на пригорок, потом, ловко изогнувшись, спускались к оврагу. А сейчас он полюбил их еще больше — на месте старых построены новые дома из красного кирпича, с коваными заборами, но повторяющие облик прежних, деревянных. Со временем он будет жить в таком доме, обязательно.

Воображая себя хозяином, Кирилл пытался представить себе хозяйку такого дома. Особенную. Он увидел ее в коридоре института, долго наблюдал за ней — как ходит, как говорит, как одевается, и вот наконец познакомился. Теперь она идет рядом, не подозревая, какая роль ей отведена.

Он повернулся к ней.

— Можно я возьму вас под руку? — тихо спросил, когда они поравнялись с самым новым домом.

— Возьмите, — разрешила Ирина, немного удивившись старомодной вежливости.

Его рука быстро скользнула под ее локоть и слегка сжала. Ирина почувствовала, как вспыхнул бок…

— Я заметил тебя сразу, — бормотал Кирилл, утыкаясь носом ей в шею. — Откуда, думаю, взялась такая?

— А что особенного ты увидел? — фыркнула Ирина, отстраняясь от его жестких усов. Они щекотали тонкую кожу.

— Если сказать словами… — Он усмехнулся.

— По-моему, таких, как я, здесь полные коридоры, — бормотала она, уже не отстраняясь и закрывая глаза.

Он зарылся лицом в ее волосы. Она разгребла их пальцами и увидела, как темная борода спуталась с ее волосами.

— Очень правильная длина волос, — заметил он.

— Почему?

— Не мешают целовать…

— Что именно? — игриво спросила она.

— Спину. Она должна быть голая. — Он перевернул ее на живот и прошелся рукой по белой коже. — Ты не умеешь загорать. У тебя кожа цвета деревенской сметаны. — Он наклонился и лизнул. Ирина засмеялась, покрутила головой. Волосы разметались по шее. Он поцеловал между лопатками.

— А еще? — пробормотала она в подушку.

— Что — еще? — игриво спросил он. — Ты о чем — еще?

Она приподняла голову и сказала:

— Что еще необыкновенного ты увидел в девушке в коридоре?

— А… ты про это… Тебе интересно, да, как выглядишь в глазах мужчины? Но имей в виду, ни один мужчина тебе этого никогда не скажет.

Он отстранился от нее, сел, привалившись к стене, укрывшись простыней до пояса.

— Это почему?

Она быстро перевернулась и устроилась рядом с ним.

Кирилл схватил подушку и подтолкнул ей под спину.

— Ты очень, очень внимательный, — отозвалась Ирина на заботу. — Объясни, почему ни один мужчина…

— Потому что я твой единственный мужчина. Никаких других больше не будет. Поняла?

— А-а… Поняла, — кивнула она. — Тогда продолжай.

— На тебе были бежевые брючки. Ты носишь брюки покороче, чтобы показать, какие у тебя тонкие породистые щиколотки. Я это понял сразу.

— Но так придумали англичане, не я! — Она засмеялась. — А вообще-то, ты откуда знаешь про щиколотки? — Она сощурилась и пристально посмотрела на его красные губы.

— Много читал классики, — засмеялся он. — А туфли… — Кирилл прикрыл глаза.

— Сканируешь женский портрет? — усмехнулась она. — Можешь не продолжать. Знаю, на что ты поймался. На галстук-бабочку. Вот чего нет ни у кого в здешних коридорах.

— Нет и не будет, — подхватил он.

Она улыбнулась.

— Ты ходишь так ловко, никого не задевая.

— Другие топают, как слоны? — насмешливо спросила она. Ей нравилось слушать его голос. И то, что он говорил, ей действительно интересно.

— Не в том дело. — Кирилл покачал головой. — Местные девушки торопятся уступить дорогу. Те, кто приехал учиться из какого-нибудь райцентра, готовы влепиться в стенку, их пугает толпа. Так, как ты, ходят в больших городах. Мне нравится твоя ловкость, — заметил он. — Я наблюдал за тобой с самого первого дня, мне понравилось.

— Интересно. — Ирина склонила голову набок и смотрела, как двигаются его губы.

— Я заметил, ты не носишь некоторых деталей, без которых не обходятся женщины.

— Ты… о лифчике? — насмешливо спросила она.

Он быстро перевел взгляд на ее грудь.

— Ты можешь обходиться без него, как сейчас. — Он протянул руку, а она легонько шлепнула по ней.

— Спокойно, — предупредила она. — Мы разговариваем. Мы не слепые, а зрячие. Пальцами не читаем.

Кирилл засмеялся.

— Понял. Но я не об этой детали.

— А о какой?

— Я о цепочках на шее, о сережках с камнями или без них.

Ирина фыркнула.

— Зато галстук-бабочку ты меняла каждый день.

— Заме-етил, — протянула она. — Да, я меняла каждый день. У меня их семь, всех цветов радуги. Хочешь, удивлю?

— Удиви, — разрешил он.

— Я забрала их у отца. Ему привез их один австриец. На самом деле они мужские.

Кирилл кивнул.

— Я сразу понял — ты появилась здесь для меня.

— Гм-м… — неопределенно пробормотала она.

Вообще-то она появилась в этом городе по другой причине. Она уже рассказывала Кириллу, в первые дни знакомства. Ранней осенью, а сейчас зима. Забыл? Или ему так больше нравится думать?

— Так когда же? — Кирилл быстро повернулся к ней и обнял.

— Что — когда? — переспросила она.

— Когда мы с тобой украсим… когда поставим…

— …поставим елку и украсим ее? — перебила Ирина. — Хоть сейчас. — Она подскочила в кровати, он схватил ее за руку и потащил к себе.

— Не-ет, я не про елку. Но ее мы тоже украсим. Сама знаешь, о чем говорю. — Он обнял ее за плечи. — Я хочу знать, когда мы украсим наши паспорта штампом о законном браке.

— А тебе надоел незаконный? Если он тебе надоел, для чего нужен законный? Ничем не будет отличаться. В лучшую сторону — точно. — Ирина говорила быстро, словно много раз отвечала на подобный вопрос.

— Послушай, — он стиснул ей пальцы, — скажи мне, почему ты упираешься?

— Кирилл, зачем? Для чего — сейчас? — Она поморщилась.

— Разве нам плохо вместе? — Он привлек ее к себе.

— И я о том. Нам хорошо вместе. Это главное.

— Тогда почему — нет?

— Тогда почему — да?

Он поморщился, волоски на усах вздыбились.

— С тобой интересно разговаривать, — заметил он. — Ты на самом деле необычная женщина. Я всегда думал, что каждая из вас мечтает выйти замуж. Я готов сделать тебе такой подарок, а ты…

Ирина засмеялась.

— Если тебе не нравится мое предложение как подарок женщине, давай рассмотрим вопрос с другой стороны.

— Влез на трибуну? — насмешливо заметила она.

Но он не отозвался на шутку.

— Желание выйти замуж — нормальный природный инстинкт. Каждая из вас хочет удачно выйти замуж, — настаивал он.

Она вздохнула.

— Инстинкт, — повторила она. — Может быть. Но чем дальше человек отходит от первобытных предков… то есть от приматов, — уточнила она, — тем большее число инстинктов он утрачивает. — В ее голосе звучала насмешливая назидательность.

— Чем же, по-твоему, такой человек живет? — спросил он, поглаживая ее плечо.

— Разумом.

— Ага, а он, разум, тебе подсказывает: не стоит выходить за меня официально? — В голосе Кирилла звучала обида и еще что-то, чему Ирина не могла дать точного определения. Ей послышалась в его тоне легкая, едва уловимая угроза.

— Разум подсказывает, — объясняла она, — что замуж надо выходить, когда есть для этого… — она искала подходящее слово, — неотвратимые причины. Например, желание завести детей.

— У тебя такого желания нет, — ровным голосом заключил он.

— Пока нет. Можно подумать, ты этого хочешь, — усмехнулась она.

— Пока нет, — повторил он за ней.

— Тогда зачем? Я снова спрашиваю тебя — зачем?

— Чтобы ты никуда не… делась.

— Не смеши меня. — Ирина махнула рукой.

— Хорошо, не буду. — Он кивнул, глядя не на нее, а в окно, за которым серел короткий зимний день. Третий час дня, а уже сумерки. — Что ж, в таком случае, — он перевел взгляд на часы в углу комнаты: маятник, размером с большой медный половник, неспешно качался. — Если елка — то, чего ты хочешь, пойдем.

— Хочу.

— Одеваемся, — скомандовал он.

Семья Вахрушевых жила в центре города, на улице с переменчивой судьбой, как с иронией говорил Александр Иванович, отец Кирилла. Она побывала пешеходной — недолго. Потом в нее снова впустили поток автомобилей. Улица родилась со своим именем, затем, в угоду времени, название поменяли на революционное. А теперь она опять взяла «девичью фамилию» — Московская.

Но сам дом, построенный давно и на совесть, продолжал оставаться надежным и крепким в разные времена. Благодаря усилиям и житейской ловкости, в этом доме у Вахрушевых было две квартиры. Одна над другой. В нижней жили старшие, над ними — молодые. Состав молодых и старых менялся вместе со сменой поколений, но принцип расклада оставался прежний.

С некоторых пор верхняя квартира отошла Кириллу. Под ним жили родители и младший брат.

Кирилл очень скоро после знакомства пригласил Ирину домой, познакомить с семьей. Но она не торопилась. А что такого она увидит? Его отца, его мать? Ее представления о семье разбивались о собственный опыт — в семье Ирины каждый жил и живет сам по себе, хотя кто-то кого-то любит. Или любил. Или собирался полюбить сильнее…

Для самой Ирины все были любимыми. Бабушка, мать, отец… Но она не могла себе представить, чтобы они сблизились по-настоящему.

После долгих уговоров она все-таки согласилась прийти к Вахрушевым на воскресный обед. Познакомилась с ними и удивилась. Она почувствовала то, чего никогда не ощущала прежде.

Вахрушевы — это семья. В ней у каждого своя роль и свое место. Мать Кирилла преподавала математику в колледже. Отец — историк, профессор пединститута. Этот институт, как и улица, — тоже с «гибкой судьбой», шутил он. А потом добавлял:

— И мы должны быть такими.

Дело в том, что в новые времена институт стал гуманитарным университетом. Младший сын Вахрушевых, Павлик, — студент-юрист. Семья определила ему будущую роль — нотариус. Его главное дело — вернуться на общий путь Большой Семьи, которая издавна принадлежала к судейско-прокурорским кругам, как говорил отец Кирилла.

— Павлик буквоед. У него получится. Кирюшка всегда мыслил широко, ему тесно в узких рамках закона. — Сказал и сам рассмеялся. — Звучит двусмысленно. Но мы свои, понимаем, о чем речь. Это я выпал из гнезда Вахрушевых. Меня смутил свежий ветер, я поддался ему, распустил крылья. Улетел в историю… — Он снова усмехнулся. — Тоже звучит двусмысленно. Следом за мной устремился Кирилл. Мы хотели вырастить новую ветвь Вахрушевых-ученых. Расширить сознание рода, если угодно. Нас, конечно, нельзя назвать бесполезными для остальных Вахрушевых. Мой институт выучил всех, кого не могли бы выучить другие заведения. — Он подмигнул Ирине.

Все за столом понимающе рассмеялись.

— Но мы вернемся на свой главный путь через Павлика. А также через новые поколения Вахрушевых.