Читаем Парниковый эффект онлайн бесплатно

Словно в опровержение апокалиптических прогнозов ученых-экологов и их адептов – воинственных и бескомпромиссных «зеленых», запугивающих население планеты, если оно не одумается, скорыми катаклизмами, вызванными, выражаясь научно, «парниковым эффектом», и словно бы в насмешку над ними зима в этот год выдалась на редкость морозной и снежной. Знать, не все еще тайны Вселенной подвластны людскому разуму, и достаточно лишь легкого дуновения высших сил, как с грохотом рушатся, казалось бы, незыблемые законы и многочисленные теории, а увенчанные лаврами академики чувствуют себя школярами, путаются в ответах и в конечном итоге без тени смущения восклицают: «На все воля свыше!»

Для большинства европейцев, привыкших к комфорту, мягкому климату и виду зеленых лужаек на Рождество, такое антинаучное поведение матушки-природы стало полной неожиданностью. Не обладая, за исключением скандинавов, должной закалкой, они растерялись и запаниковали, и было от чего. Встал на занесенных дорогах транспорт, застыла на земле авиация, засбоило в сетях электричество, а радовавшие прежде глаз палисадники покрыло непроходимой толщей снега. Пришлось им, преодолевая врожденный снобизм, браться за лопаты и возвращать палисадникам их привычный вид весьма неподходящим для цивилизованных наций способом, что вызывало крайне неприятные ощущения. «Мы же не русские, в конце концов. Это у них там Сибирь повсюду», – раздражались просвещенные европейцы, перекидывая вручную снежок и возводя сугробы возле своих жилищ. И за этим, к слову сказать, занятием быстро смолкли призывы к отказу от русского «тоталитарного» газа, что лишний раз подтверждает наиважнейшую философскую мысль о верховенстве бытия над нашим сознанием.

Впрочем, с философией не все так гладко. Зачатая и возросшая под средиземноморским солнцем философская мысль очень теплолюбива, а потому в условиях российского климата нередко приобретает весьма причудливые формы. Казалось бы, многовековой опыт выживания наших предков должен был отпечататься в умах ныне здравствующих в виде простейшей логической цепочки: Россия – северная страна, зимы в ней снежные и морозные, а потому дабы не вымереть следом за мамонтами, к ним требуется загодя подготовиться, а не надеяться на авось. Не тут-то было. У нас свой особый путь и своя философия, где именно сознание, а вместе с ним и сознательность так называемой элиты страны во многом определяет бытие ее граждан, придавая ему в зимний период неповторимый, порой пугающий колорит. А посему посочувствуем застигнутым врасплох европейцам и обратим свой взор к питерским ЖЭКам, ныне именуемым государственными управляющими компаниями.

Как уже повелось, наступившие в конце ноября сильные холода и обильные снегопады застали всех их врасплох, и первый месяц ушел на осознание ими происходящего и расстановку имеющихся в наличии сил и средств, и только Смольный и Эрмитаж с прилегающими к ним территориями, будучи главными объектами города, пользовались особым вниманием коммунальщиков, что придавало им внешне благопристойный вид, а их обитателям относительное спокойствие. Остальным же горожанам повезло куда меньше. Занесенные снегом, запуганные нависшими над их головами сосульками, промерзшие до костей и потерявшие всякую надежду на помощь извне, каждый из них выживал, как мог. Продолжалось так до Нового года, а затем наступили праздники. Городская элита, чтоб как-то согреться, упорхнула под стать перелетным птицам на юг в полной уверенности, что ближе к весне все само собой рассосется, а народ предался безудержному веселью, где не было уже места печали и все вокруг виделось декорациями некого голливудского триллера под названием «Carnival in Siberia».

Среди отбывших за рубеж был и Василий Васильевич Ланцов – начальник одного из районных, говоря по старинке, ЖЭКов, начинавший свою трудовую деятельность еще в советское время в должности слесаря-сантехника и поднявшийся по служебной лестнице благодаря своему профессиональному мастерству, помноженному на деловую хватку и математический склад ума, за что при всех экономических укладах в стране был востребован руководством и пользовался уважением среди коллег коммунальщиков.

В данный момент путь Ланцова лежал в горы. Он бы и рад был променять их на теплое море и ровное побережье Египта или, на худой конец, Таиланда, что более соответствовало его пятидесятивосьмилетнему возрасту, объемистому при внушительном своем росте животику, одышке и повышенному давлению, однако вынужден был пойти на уступки своей подчиненной Ларисе – старшему мастеру вверенного ему хозяйства, тридцатишестилетней брюнетке в самом расцвете сил. Жена же его – Нина Петровна, два года назад вышедшая на пенсию, осталась в промерзшем насквозь Питере под присмотром двух своих сыновей, невесток, внуков и внучек при том, что отъезд был обставлен Василием Васильевичем как производственная необходимость, о чем после получения в туристической фирме путевок и паспортов с шенгенскими визами он объявил в тот же день супруге:

– Меня, Нин, начальство на праздники за рубеж отправляет. На слет работников коммунальной сферы. Будем там опытом с европейцами делиться, – начал было он, но, почувствовав, что переборщил, тут же исправился: – Точнее, у них перенимать будем.

– Куда же это? – насторожившись, поинтересовалась супруга.

– В Австрию. Название городка и не выговорить. Я уж как мог отбрыкивался, но они все это приказом оформили, мне не сказав, теперь уж не отказаться, – соврал ей не моргнув глазом Ланцов.

– Красиво живете. Могли б и поближе опытом своим поделиться, – прикидывая в уме предстоящие траты, заволновалась Нина Петровна, отсидевшая всю свою трудовую жизнь за кассой в продовольственном магазине.

– Не мы же за это платим. Всё организаторы на себя берут. – Василий Васильевич выложил перед ней на стол цветастый авиабилет компании «Люфтганза». – Видишь, Василь Ланцов. До Инсбрука и обратно. В экономклассе.

Супруга надела на нос очки и углубилась в рассматривание напечатанных латинскими буквами слов, в то время как муж продолжал ее просвещать:

– К ним туда в Альпы вся мировая элита зимой слетается вопросы решать. Говорят, горный воздух мозги прочищает. Политики, миллиардеры разные…

– И проститутки, – дополнила его список, оторвавшись от чтения, Нина Петровна и пристально взглянула на мужа, причем в глазах ее вспыхнули искорки недоверия.

– Ну что ты, Нина, – отмахнулся от нее тот.

– А ты-то кто? Политик или миллиардер? – с нескрываемой издевкой спросила его супруга.

– Не веришь? – возмутился вместо ответа Ланцов. – Можешь Никешину позвонить, он подтвердит, – переадресовал он жену к своему получившему заблаговременный инструктаж заму.

– Уж он-то все подтвердит, – вздохнула Нина Петровна.

– Мы же не в давосы их едем, а в маленький городишко в горах, по-нашему просто деревня. Проституткам там делать нечего.

– Они везде себе дело найдут, – объяснила ему супруга.

– Да у нас и времени-то на отдых не будет, – принялся успокаивать ее Василий Васильевич. – Будем там в этой горной глуши лекции целыми днями слушать да инфраструктуру их изучать.

В чем в чем, а в этом он не соврал, поскольку конечным пунктом его новогоднего путешествия значился тихий альпийский городок с труднопроизносимым названием, обладавший прекрасной горнолыжной трассой и идеальной инфраструктурой. А в правде, как утверждал герой одного кинофильма, и заключается сила, и супротив нее не попрешь, а потому Нина Петровна, махнув на мужа рукой, благоразумно от него отступилась, будучи не в силах что-либо уже изменить.

После недельных сборов, вместивших в себя покупку пластикового на колесиках новомодного чемодана, спортивного костюма, небольшого продовольственного набора и пакета лекарств на все случаи жизни, собранного ему Ниной Петровной, Ланцов в сопровождении дорогой его сердцу и кошельку дамы вылетел на австрийский горнолыжный курорт.

Перелет в экономклассе до Инсбрука запомнился ему отменным обедом и последовавшим за ним «адмиральским» часом, прерываемым лишь возгласами весь четырехчасовой путь с интересом смотревшей в иллюминатор Ларисы да нестерпимым его желанием выкурить сигарету, что категорически возбранялось правилами полета.

Надо отметить, что Василий Васильевич не единожды уже покидал родное отечество. Впервые это произошло еще в советское время, когда он вместе с женой ездил в Болгарию по профсоюзной путевке, выделенной ему как передовику производства, а повторно уже в новейшей истории, когда старший сын Игорь свозил на один день родителей за шмотками и продуктами в соседнюю Финляндию. У Ларисы же, в отличие от своего шефа, такого богатого опыта путешествий не было и в помине, что видимо и сказалось на ее предпочтениях при выборе тура.

Когда в конце ноября Ланцов сделал ей предложение провести вместе подальше от дома новогодние праздники, она, находясь под впечатлением от увиденного ею по телевизору рекламного ролика, без раздумий и колебаний выбрала Альпы, однако начальник ее к такому экстриму готов не был и бурно высказал свое несогласие, а затем, слегка поостыв, принялся соблазнять ее теплым морем в Египте и услугой «все включено», но Лариса не уступала.

– Туда ни за какие «все включено» не поеду. Я и нашими исламистами по горло сыта. С утра до вечера с дворниками и работягами до хрипоты лаюсь.

– Других не будет. И ты знаешь хорошо почему, – опустил привередливую любовницу с гор на землю Ланцов, после чего попытался завлечь ее пляжами Таиланда, тайским массажем и катанием на слонах, однако, как ни старался, переубедить ее так и не смог.

– Нет и еще раз нет! Только в Альпы! Или никуда! – не поддавшись на его уговоры, заявила Лариса, и Василий Васильевич с большой неохотой был вынужден сдаться.

Молча махнув рукой, он приобнял ее за талию и притянул к себе. При всем своем неприятии подобного отдыха он не в силах был отказать этой цветущей в самом соку женщине, на протяжении последних трех лет удовлетворявшей его естественные мужские желания, а за удовольствие, как известно, надо платить и порой – даже с риском для собственного здоровья.

Губы Ларисы после капитуляции шефа оживились улыбкой, и она чмокнула его в лоб и по-детски похвасталась разрядом по лыжам, полученным ею в десятом классе, пообещав взять над ним шефство и пристрастить к этому укрепляющему здоровье увлекательному виду спорта, но Ланцова такая перспектива еще больше встревожила, и он, тяжело вздохнув, достал сигарету и закурил.

И все же, невзирая на все свои опасения, он, будучи человеком слова, уже через день съездил вместе с Ларисой в одну из турфирм, где оплатил новогодний тур и заказал им загранпаспорта, те, что по прилету их тридцатого декабря в аэропорт Инсбрука тщательно изучил строгий, но вежливый австрийский пограничник, поставивший в них, в конце концов, заветные штампы.

Когда же по завершении всех формальностей двери Евросоюза для них распахнулись, они в сопровождении встретившего их в аэропорту служащего отеля за час домчались по извилистой с идеальным покрытием горной дороге до конечного пункта, где герру и фрау Ланцофф с приветливыми улыбками и пожеланиями прекрасного отдыха вручили ключи от двухместного номера.

Начатое ими еще в микроавтобусе знакомство с европейской инфраструктурой активно продолжилось уже в самом номере. Причем сияющие в лучах светильников краны и кафельная под малахит плитка, черные с золотистой искрой ванна, раковина, унитаз и биде, а также система отопления и вентиляция, распространявшая божественный аромат, вызвали неподдельный интерес у «гостей слета», быстро вскружили им головы и увлекли в белоснежную и хрустящую, словно снег под ногами, постель.

Вечером они отужинали при свечах в ресторане отеля, выпив под стейк со сложным гарниром по бокалу сухого вина, после чего по настоянию дамы отправились в звездную морозную ночь на ознакомительную прогулку.

Отойдя от отеля на сотню метров, Василий Васильевич остановился, сдернул с себя перчатки и принялся растирать ладонями моментально покрывшиеся инеем щеки, пожаловавшись Ларисе:

– Морозец, однако ж.

– Так мы же в горах, Василич! Бог знает, на какой высоте! – весело отозвалась та. – В Питере сейчас куда хуже.

– Да уж… – дыхнул на нее паром Ланцов, вспомнив о приключившейся перед самым их вылетом очередной аварии теплопровода. – Интересно, прорыв уже ликвидировали? Надо будет Никешину позвонить.

– Выкинь ты это из головы, мы здесь на отдыхе, – прервала его Лариса. – Лучше видами наслаждайся.

Она запрокинула голову и принялась любоваться залитыми лунным светом склонами Альп, окружавшими плотным кольцом городок, и усеянным яркими, как на картинах Ван Гога, звездами небом, не скрывая восторженных своих чувств:

– Красотища-то, какая! Я такого не ожидала! Аж дух захватывает!

– В Египте не хуже, – смерив взглядом тянувшуюся к одной из вершин линию подъемника, буркнул Василий Васильевич.

Чтобы, стоя на месте, окончательно не замерзнуть, они, поддерживая друг друга, бодро зашагали по хорошо освещенным очищенным от снега мощеным улочкам, по дороге осматривая местные достопримечательности, состоявшие из островерхой каменной кирхи, небольших отелей и баров с зазывно подмигивавшими им огоньками витрин, спортивной площадки с игравшей на ней в хоккей детворой, а также какого-то двухэтажного административного здания с австрийским флагом над входом и разноцветных, словно с открыток, домиков с красными черепичными крышами без единой сосульки.

– Дворников не видать, а кругом чистота, – подивился увиденному вокруг Ланцов. – Кто же им все это убирает?

– Снова ты о работе, Василич! – шутливо прикрикнула на него Лариса.

Через час промерзшие до костей, но полные впечатлений они с прихваченной по дороге в винной лавке бутылкой ирландского виски вернулись в номер отеля и полезли отогреваться в душ, радуясь качеству и надежности местных теплосетей.

Уже заполночь по завершении интимной близости Ланцов, лежа в постели и цедя из стакана через соломинку виски со льдом, снова задался вслух не отпускавшим его вопросом: «Кто же им все-таки снег чистит?», но так и не дождался ответа, поскольку Лариса уже крепко спала, и он, допив одним глотком виски, погасил висевшее над головой бра и вытянулся под одеялом.