Читаем Пари на красавицу онлайн бесплатно

Подростковая проза

Юмор

Охмурить первую красавицу универа, высокомерную зазнобу и редкостную стерву? Да раз плюнуть! Так думал Глеб Воронцов, заключая пари на мою сводную сестру. Наивный. Да всего его непомерного обаяния, очарования и папочкиных денег не хватит, чтобы покорить её меркантильное сердечко.

Глеб это тоже быстро понял, а потому решил зайти с другого бока и пришёл просить помощи у… меня. Казалось бы, глупее идеи и не придумаешь, да вот только я взяла и согласилась! Ох чует, чует моя пятая точка, что из этой авантюры ничего хорошего не выйдет, но отступать уже поздно. Раз вляпалась, надо идти до конца. Только бы не влюбиться…

В тексте есть: сложные отношения, уличные танцы, студенты

Мальвина

Воу, вот это адреналин! Сердце заходится, дыхание учащается, ощущаю выступивший на лбу пот. Все эмоции на пределе и даже круче. Кончики пальцев пронзает электричеством. Разрыв бомбы. И вроде знаешь, что так будет, а всё равно словно в первый раз. Нереальный сумасшедший восторг.

Коленки подрагивают, но я продолжаю стоять в выставленной стойке: ноги разведены, руки сцеплены спереди в замок, голова опущена. Козырёк кепки закрывает почти весь обзор, но я и так знаю, что остальные тоже готовы. Видеть не вижу, зато прекрасно слышу гул собравшейся толпы, нетерпение и щелчки настраиваемых над головой софитов.

Делаю собственный мысленный отсчёт, дожидаясь музыкального сигнала. Блин, даже как-то обидно, раньше-то его давала я, а теперь вот оказалась по другую сторону. Сказал бы кто об этом хотя бы полгода назад, попросила бы завязать чувака с алкоголизмом, чтоб по синьке не нёс чушь. Но я здесь.

Десять.

Прикрываю глаза, позволяя слуху доминировать над другими чувствами.

Девять.

Шум и крики сразу становятся громче.

Восемь.

Глубокий вдох, заставляю тело расслабиться…

Семь.

Выравниваю дыхание. Ох, только бы не налажать… Только бы не упасть… Только бы не запороть связку… Столько "только бы".

Шесть.

Против воли мысли уходят не туда. О движениях уже не думается…

Пять.

Сегодня такой день, но того, кто нужен, чья поддержка сейчас действительно необходима, его нет…

Четыре.

Он далеко, и я даже не хочу думать о том, где и с кем.

Три.

Нет. Прочь из моей головы! Заставляю сознание очиститься. В данный момент есть только я и моя команда.

Два.

Нельзя их подвести. Нельзя подвести себя.

Один.

Даже за закрытыми веками чувствую, как нас накрывает лиловый свет. Все сторонние шумы перекрывают биты, заряжая танцпол и заставляя содрогаться пол. Чувствую, как пружинят кроссовки.

Начали.

Вскидываю голову, разводя плечи, и… встречаюсь с зелёными глазами. Внутри радостно ёкает. Он всё-таки пришёл. А рядом с ним…

Глеб

За пару месяцев до этого

— У кого какие планы на лето?

— Родаки тащат в Швейцарию. Гонять на лыжах. Как будто им тут зимы не хватило.

— А я мотнусь к океану.

— У мои сваливают в Европу, так что дом полностью мой. Тусовки, девочки…

— До сих пор живёшь с предками? — съехидничал Олег. Кто бы говорил, как будто на свою хату он сам заработал.

— Маман встаёт в позу: говорит, не даст денег на собственное жилье. Приходится. А у тебя что? — тишина. — Эй, Глеб? — перед глазами что-то мельтешит. А, пятерня Стаса.

— Чего? — выхожу из диалогового окна ватцапа. Пришедшее пару минут назад сообщение: "Сегодня, на арке. Ставка — десятка. Ты в деле?" остаётся без ответа. Пока думаю.

— Осталось пару месяцев тут разлагаться. Спрашиваю, какие планы на лето?

Ну не пару. Потом ещё экзамены и защита диплома, но общую суть тот уловил верно, да. Ещё немного и свобода. Вот только свобода ли?

— Да никаких. Отец занят предвыборной кампанией, все мозги проел. Так что я теперь должен быть хорошим мальчиком и не портить его репутацию, — отмахиваюсь без особого восторга, на что слышу хоровое лошадиное ржание.

— Ты? Хороший мальчик? Думаешь, справишься?

— Обижаешь. Уже почти два месяца шёлковый хожу.

— Слышь, а с тем Харлеем-то что?

— Чё, да ничё. Сгорел и отправился на свалку.

Бедный мотоцикл. Я тебя любил. Но воспоминания о тебе навечно останутся шрамами на моей спине. Аминь.

— Ума не приложу, почему ты так часто бьёшь мотики. Ты же круто води… — внимание Олега, размером со спичечный коробок, моментально переключилось на Леру Титову, красотку с их курса, появившуюся на пороге аудитории. Красотку по всем фронтам: грудь, задница, походка от бедра, каштановые волосы и зашкаливающая сексуальность, подчёркнутая короткой юбочкой и кофточкой в обтяг. Ну и в довесок, разумеется, взгляд стервы.

Откровенно говоря, не только взгляд. Лера у них особа с высокими запросами. Мальчики-сверстники не её уровень. Она всем дала это понять, когда прошлой осенью появилась в универе. О, пацаны тогда знатно посыпались. Все считали своим долгом попробовать подкатить к ней, но получали жёсткий посыл.

— Ох, какая, — присвистнул Олег, наблюдая, как та направляется к верхним рядам парт, где уже собрались её подружки, такие же расфуфыренные куклы. «Сникерсы». Ну, в фильмы Дрянные девчонки были «Баунти», а тут другая шоколадка. С другой начинкой. Хз какой гений это придумал, но название прочно к ним прилепилось. — Я бы посмотрел на того, кто сможет завалить эту кралю. Лично б медальку вручил герою.

С трудом подавляю саркастичное хмыканье. Вот же носятся с этой принцессой. Было б чего особенного.

— Брось, — всё же не могу удержаться от комментария я. — Хватит делать из неё центр земли. Она просто набивает себе цену.

— Центр — не центр, но ведь хороша. Интересно, она ещё девственница? Может поэтому ломается?

— А ты проверь, — предлагаю я.

— Да я уже пробовал. Такого пендаля получил, забыл?

— Да как забыть. До сих пор в легендах ходишь. Ты просто неправильно зашёл. С такими по-другому надо.

— Слышь, профессионал, — с вызовом тыкают меня в плечо. — Что ж тогда она до сих пор не оказалась в твоём списке?

Потому что я не веду списков. Это попахивает нарциссизмом.

— Так я ведь и не заморачивался. Она не в моём вкусе.

Не люблю такой тип. От них потом не отделаешься, одноразовые перепихоны не их тема. Лить же в уши про неземную любовь я не люблю. Нам предстояло ещё учиться вместе, зачем было гадить в колодец, из которого потом пьёшь? Нет. Предпочитаю честность: никаких обязательств, никто никому ничего не должен. Развлеклись и разошлись.

Друг многозначительно смотрит на меня. Хотя кого я обманываю? Нихрена не друг. В универе таких у меня нет. Да и за его пределами тоже. Вроде бы это должно печалит, но… не а. Вот вообще не печалит.

— А если заморочишься?

— А если заморочиться, то склеить можно кого угодно. Даже Титову, — в моём голосе непрошибаемая уверенность. Потому что я уверен.

Олег протягивает мне руку.

— За базар готов отвечать?

— Это наезд?

— Это предложение.

Любопытно.

— Предлагаешь пари?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мальвина

Несколько дней спустя

— На выставку в субботу пойдешь? — спрашивает меня Аника. Для друзей Аника, для остальных Анна Павловна. Анна Павловна с дредами, проколотой губой и забитым рукавом, ага. Хоть прямо сейчас чеши учить дошколят арифметике.

— Если успею. У ребят тренировка.

— Десять раз успеешь.

— Тогда иду.

— У меня опять кожа шелушится, — пожаловался сидящий рядом Боря. Жеманный тощий глист с замашками личности крайне сомнительной ориентации. Впрочем, почему с замашками? Он особо и не скрывает своих наклонностей. В конце концов, нормальный парень не надел бы в универ розовую футболку и не сделал бы мелирование.

Да, друзья у меня огонь. Мне под стать.

— Мажься смягчающим кремом, — советую я.

— Мажусь. Не помогает, — грустно вздыхают в ответ. — Ты чё там делаешь?

— Заказываю баллончики с краской, — отвечаю, удобно подперев голову кулаком и склонившись над планшетом так, что бирюзовые волосы спадали каскадом и частично закрывали меня от собеседников.

— Хобби, приносящие сплошные убытки, — хмыкает Аника, ковыряя не очень симпатично выглядящую макаронную запеканку. Словно её уже пожевали, выплюнули и слепили обратно. На кухне, видимо, сменился повар, потому что раньше у еды был куда более презентабельный вид. — Хм… Я, пожалуй, пойду возьму себе что-нибудь другое.

— Я тоже хочу! — активизировался Боря.

— Праша, ты будешь?

— Нет… Хотя возьмите булочку с корицей, — уже в спины догоняет их мой окрик. Остаюсь на некоторое время одна. Ненадолго.

Шорох и передо мной усаживается довольная морда Глеба Воронцова, на редкость противной персоны. Красавчик-брюнет с просто охринительными скулами, за которые можно устроить третью мировую, богатенький мажорик, самоуверенный засранец, коллекционер женской невинности и редкостное хамло. Удивительно, но в нём поразительно гармонично сочетался как "Мистер Очарование", так и раздражающий грубиян. Глеб у нас прямолинейный. Особо не церемонится с теми, на кого у него нет планов.

— Эй, Мальвина! У меня к тебе дело на миллион.

Мальвина, блин. Офигеть как оригинально. Комик от бога. Понятно, что цвет моих волос сразу проводит незамысловатую цепочку ассоциаций, но твою ж накусь и выкусь, люди, проявите немного фантазии!

— Скройся с глаз моих, Воронцов, — прошу я, принципиально не понимая головы.

— Да ладно тебе. Всё ещё злишься за Парашу?

Параша — дебильное сокращение от Прасковьи, моего имени. С Глебом мы познакомились в прошлом году, на вечеринке в честь посвящения первокурсников. Среди которых как раз была я. Он-то уже ветеран, последний год мотает, припёрся туда со своими друганами кадрить свежее мясо. Ну и меня попытался склеить. Неудачно.

Нарисовывается передо мной, значит, весь такой расслабленно-небрежный мачо, в косухе и с встопорщенными волосами, типа я настолько крут, что расчёски при виде меня обращаются в бегство, и начинает фонить что-то про мою красоту, глаза цвета океана, необычные волосы, пирсинг-колечко в носу, как мне всё это идет и другое бла-бла-бла…

А я к тому моменту была уже знатно навеселе. Ну и как заржала с полным ртом пива. Точно не помню, но вроде бы меня насмешили его уши: такие забавные, чуть оттопыренные и зауженные на кончиках, как у эльфов.

Короче, освежила ухажёра я знатно хмельным запашком. Проржалась, обозвала его Чебурашкой и пошла искать место, где можно проблеваться. Дальше смутно помню. Удивительно, что вообще в ту ночь до дома добралась.

Понятно, что после такого фиаско общение у нас не заладилось. Потом, конечно, им была предпринята ещё парочка попыток ко мне подкатить, тупо, почесать задетое самолюбие, но дальше дело не зашло. Глеб не настаивал, я на шею не вешалась. На том и разошлись, максимально мирно. Однако ненавистную кликуху он на меня повесил. В отместку за Чебурашку.

Я всё ещё тыркаюсь в планшете, но чувствую, что Воронцов ждёт ответа. Котик, мы с тобой общались в последний раз месяца полтора назад, когда препод по философии попросил тебя передать мне нещадно перечерканный реферат. Сомневаюсь, что это начало великой дружбы между мужчиной и женщиной. О чём нам беседы беседовать?

Сидим. По столешнице начинают настойчиво барабанить, привлекая к себе внимание. Раздражающе настойчиво барабанить. Прям конкретно выбешивая. Не выдерживаю и поднимаю голову, встречаясь с его нахальными зелёными глазами.

— Ну чего тебе?

— Говорю, дело есть на мульон, — Воронцов наклоняется ближе и понижает голос до полушепота, напоминая горе-заговорщика, надумавшего ограбить банк в детской маске зайчика и с водным пистолетом. — Как насчёт делового предложения, от которого ты не сможешь отказаться?

Ну точно. Ща предложит что-нибудь грабануть. С его наклонностями первым вариантом на ум приходит почему-то секс-шоп. Нет. Спасибо. Не интересует.

— Уже отказалась, — сразу пресекаю диалог.

— Ты даже не выслушала.

Вскидываю руку вертикально, давая рассмотреть ему свой уже заметно пообколупавшийся чёрный лак и стёсанную костяшку на безымянном. Это я так доставала из-под дивана серёжку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Сколько видишь? — вкрадчиво интересуюсь я, шевеля кончиками пальцев.

— Пять.

Сжимаю все, оставляя один. Средний.

— А теперь?

Глеб хихикает. Оценил.

— Как не культурно. Ты же девочка.

— Девочка считает до пяти и красиво уходит в закат. Попробуй успеть меня заинтересовать. Один, два…

— Это касается твоей сестрёнки.

Ненавижу эту стерву.

— Сводную. Она мне не сестра. Три…

— Неважно. Мне нужна твоя помощь. Ты же всегда «за» ей насолить, я знаю. Да все знают.

— Четыре…

— Помоги затащить её в койку. Буду должен.

Пять так и не прозвучало… Ого. Чёрт какой. Смог-таки заинтересовать…

Заинтересовать? Нет, неправильно выразилась. Скорее поразить. Поразить своей феноменальной тупостью. Да! Вот так будет вернее.

— Ты того? — многозначительно присвистывая покручиваю пальцем у виска. — Кукушка от зашкаливающего эго поехала? Я похожа на сутенёршу?

— Да нет. Ты не так поняла…

— Да так я поняла, так. Ты больной озабоченный полудурок. Иди лечись.

Подхватываю вещи и болтающуюся на спинке стула сумку, рывком подрываясь из-за стола. Не буду ждать Анику с Борькой, догонят. Нахрен. От дебилов нужно держаться подальше. Вдруг это заразно и передаётся воздушно-капельным.

Нифига. Догоняет. Слышно, как топают по глухому полу коридора его найковские кроссы в три моих зарплаты. Приставучий мажоришка.

— Мальвина, стой! — из принципа игнорирую. — Мальвина! Параша… Тьфу, блин, прости… Покровская!

Торможу, без особого воодушевления оборачиваясь на голос.

— Параша — это то, куда я засуну твою башку, если ещё раз так назовёшь!

— Ладно, ладно. Прашечка, так лучше?

— Не лучше. Зови по фамилии. Это раздражает меньше всего.

Прасковья, Праша, Прашечка… Параша, чтоб её. Мамочка у меня огонь. Знала, как подгадить любимой доченьке. Мне, конечно, очень приятно, что меня назвали в честь покойной прабабушки, но это имя в наше время как объявление на лбу крупными буквами: «тренировка чувства юмора, стеби сколько душе влезет. Грустный ослик всё вывезет. Выбора нет».

Народ и отжигал в меру своей соображалки. Самое распространённое, конечно же: «Девушка Прасковья, из Подмосковья…». Каждый второй доморощенный ловелас считает своим долгом спеть эту серенаду. Но Глеб пошёл дальше и оказался ещё оригинальней, сыграв на других нотах. Мальвина, блин. Сам ты Буратино, поленом бы тебя по роже.