Читаем Параллельная Россия онлайн бесплатно

Параллельная Россия: [сб. статей]. – М.: Common place, 2013. – 212 с. ISBN 978-99970-0101-6

Сборник статей Павла Пряникова посвящен различным сюжетам российской истории, как известным, так и давно позабытым. Подвижники и негодяи, мечтатели и циники, люди, символизирующие Систему, и те, кто этой Системе противостоит, – персонажи, населяющие «параллельную Россию». Автор книги работал редактором в нескольких крупных проектах, сейчас – главный редактор интернет-издания «Русская планета».

Публикуется под лицензией Creative Commons

Разрешается любое некоммерческое воспроизведение со ссылкой на источник

Олег Кашин

Павла Пряникова я, как мне теперь кажется, знал всегда. Русская блогосфера начала нулевых была совсем не тем миром социальных сетей, в котором мы живем сейчас; собственно, главным ее отличием было как раз то, что мы в этом мире не жили, он еще был не приспособлен для этого. Жизнь тогда была совсем не виртуальная, а ЖЖ был – симпатичное и необязательное к ней приложение. Людей там было мало, вряд ли все хорошие, но все интересные, включая тех, кто на самом деле интересным не был; вот кто пошел бы сейчас в кино на «Прибытие поезда»? А тогда было именно «Прибытие поезда», и банальности и глупости, переводимые на язык html-разметки, становились откровением даже для самых искушенных людей. И ЖЖ-юзер hasid – ну да, я знал его всегда и даже знал, что его зовут Павел Пряников. В те времена он был каким-то деловым корреспондентом, писал какую-то абракадабру про рынок недвижимости, и, кстати, именно с тех пор у нас есть какая-то куча общих знакомых именно с того рынка. Пряников писал про ебитду их компаний, а я писал про Навального, который, тогда активист, вместе с рассерженными горожанами (впрочем, их тогда еще не придумали так называть) бросался под бульдозеры, спасая московские дворы от точечной застройки и нанося болезненные удары как раз по той ебитде, о которой в своих деловых газетах (я, кстати, действительно не помню, каких) писал Пряников. Это была достаточно стандартная судьба блогера в те времена. Где-то работаешь, следуешь формату или даже дресс-коду, а потом приходишь домой, включаешь компьютер и споришь до утра с кем-нибудь о Сталине. Утром просыпаешься и с красными глазами идешь на работу – до вечера больше никакого Сталина, ты снова деловой журналист.

Именно деловым журналистом Пряников пришел в журнал «Русская жизнь» вместе со мной в 2007 году – мы там оба были заместителями главного редактора. Первые месяцы он честно пытался реализовывать свои журналистские знания и умения, меняя только формат – ну, понятна разница между ежедневной газетой на розовой бумаге и двухнедельным достаточно толстым журналом. Что-то писал об экономике, брал интервью у социолога Дерлугьяна, ездил в Астрахань писать настоящий добротный репортаж о жизни астраханских рыбаков. Честно пытался следовать формату, не понимая, что в «Русской жизни» никакого формата нет, а это ведь и было главной особенностью журнала.

А когда понял – тут-то и началось. Из известных мне журналистов, а я их знаю очень много, поверьте, Пряников уникален именно по несоразмерности того, что он может делать «в формате», и того, что он хочет и способен сделать. Формат – да, хорошо, астраханские рыбаки. Но, сдавая «репортажик» об осетрах, он, я уверен, сидел на берегу Волги в лучах заходящего солнца, смотрел на вымощенную новой плиткой набережную и видел пристани, баржи с арбузами, бурлаков, татар, которые все давно умерли, – вот это была его стихия. Действительность, данная нам в ощущениях, для Пряникова – как оказалось! – легко расщеплялась на забытое прошлое и потаенное современное. На секты, диаспоры, левацкие кружки и черт знает что еще, вплоть до пресловутого петанка, который теперь для многих ассоциируется именно с Павлом Пряниковым. В какой-то момент, перестав стесняться, он обозначил несколько признаков честного человека, главным из которых, по Пряникову, является огород, и оказалось, что это почти безошибочный критерий – если человек огородник, то в нем и все остальное прекрасно. Пряников сам, как известно, знаменитый огородник-партизан.

Все эти истории – про староверов, которые и сегодня остаются людьми особого склада, сделанными из особого материала, и про брата Сергея Михалкова, знаменитого шпиона, и про несбывшийся русский мир с Мадагаскаром и «желтой Русью» Дальнего Востока, – даже если они не становились статьями в журнале, мы знали их наизусть, потому что Пряников даже не рассказывал их, но жил ими. Я знал: сегодня Павел старовер, и значит, нет более честного человека, чем старовер. А завтра он станет выращивать на подоконнике своего кабинета лимоны и томаты – значит, нет более честного человека, чем огородник. Я не вспомню, была ли у него в то время голубятня, но что голуби мясных пород могут прокормить народ – это я знаю твердо и знаю именно от Пряникова.

До Пряникова я не очень задумывался о том, кто такие русские европейцы, потому что это казалось мне очевидным – ну, понятно, люди, которые ездят на Запад и чувствуют себя там своими. Сейчас я понимаю, что ошибочно считал европейцами наследников советской номенклатуры, которые в Европе если и свои, то не более свои, чем мажоры из шахского Ирана. А европеец – это играющий в петанк огородник, человек не вертикальных, а горизонтальных связей, носитель максимальной внутренней свободы и, главное – глубоко русский человек, совсем не космополит. Из известных мне людей под это описание подходит только Пряников, но это все-таки лучше, чем пресловутое «в России правительство – единственный европеец». Пряников как единственный европеец мне нравится гораздо больше, чем правительство.

И вообще, мы еще посмотрим, чья Россия – параллельная.

Над Российской империей в XIX веке, как и над Британской, никогда не заходило солнце. Де-факто в этот «золотой имперский век» территория России простиралась от Ионических островов в Адриатике на западе до Аляски, Гавайских островов и Калифорнии на востоке. Так почему же страна не смогла колонизировать и удержать заморские территории?

Главной причиной отказа от Аляски и Калифорнии царское правительство официально называло физическую невозможность их колонизации. Так, в середине XIX века русское население Америки составляло… всего 812 человек. Для сравнения: за 100 лет (с середины XVIII века по середину XIX века) число американских и английских колонистов на западе современных США и Канады увеличилось с 20 тысяч человек до 3 миллионов.

Но самое интересное, что Россия и не пыталась освоить Аляску и Калифорнию, рассматривая их лишь как источник коммерческой наживы. Строго говоря, эти территории никогда и не входили в состав Российской империи, а являлись частной лавочкой «акционерного общества». Еще в 1798 году купцы Г. Шелихов, И. Голиков и Н. Мыльников основали Российско-американскую компанию (РАК), на которую и были переписаны права на эти земли. Кроме того, частная компания владела всеми тихоокеанскими землями России: от Курильских островов до Калифорнии и, позднее, Гавайских островов.

РАК получила от Павла I монопольные права на пушной промысел, торговлю и открытие новых земель в северо-восточной части Тихого океана. Капитал компании был разделен на 724 акции, по 1000 рублей каждая. Владельцем самого крупного пакета (370 акций) был Шелихов. В 1801 году акционерами компании стали Александр I, его семья и великие князья – купцы бесплатно (за счет уменьшения своей доли) выделили им по 20 акций. РАК заимела кроме «крыши» и другие атрибуты псведогосударственности – свои деньги и свой флаг.

До 1820-х годов РАК показывала сумасшедшую доходность. В 1811 году «завхоз» компании А. Баранов хвастался, что прибыль только от продажи шкур каланов составила 4,5 млн рублей – сумасшедшие по тем временам деньги!

В донесении миноритарному акционеру РАК Александру I «завхоз» писал, что за три года соотношение доходов и расходов компании увеличилось с 7:1 до 11:1. Таким образом, прибыльность бизнеса РАК составляла 700-1100% в год. Сегодня в России, наверное, такие деньги дает только наркоторговля.

Этому росту прибыли способствовал высокий спрос на шкурки калана – их стоимость с 1790-х до 1820-х годов выросла втрое, со 100 до 300 рублей за штуку (на эти деньги можно было купить 20 соболей). Дошло до того, что чиновники в Москве и Петербурге отказывались брать взятки деньгами, а требовали только калана.

Каланы и сгубили РАК, а с ней и колонизацию Аляски и Калифорнии. История повторяется в России с завидной периодичностью – увидев суперприбыльность частной компании, госчи-новники решили взять ее финансовые потоки под свой контроль. После смерти Баранова в 1818 году к руководству РАК пришли военно-морские офицеры. А в 1821 году в устав акционерного общества вообще было внесено положение, согласно которому отныне руководителями Российско-Американской компании должны быть только силовики. При этом компания оставалась частной. Фактически, это был первый опыт частно-государственного партнерства в России – модели, которую все десять лет своего правления пытался внедрить президент Путин. Тогда же акционером РАК стал не только царь, но и его жена Елизавета Алексеевна, мать Мария Федоровна, цесаревич Константин Павлович.

Первым решением нового руководства было установление годового оклада офицеров-бизнес-менов в 1500 рублей (в действующей армии получали в 10 раз меньше). А начальнику компании был положен оклад в 150 тысяч рублей в год – сумасшедшие по тем временам деньги! Вторым – усиление эксплуатации коренных народов Аляски. Закупочная цена калана снизилась с 10 рублей до 5, а песца – с 1 рубля до 50 копеек. Эта инициатива, во-первых, привела к почти полному истреблению каланов к 1840-м годам (чтобы прокормиться, аборигенам пришлось истреблять зверя в два раза интенсивнее), во-вторых, к бунтам алеутов и прочих северных народов – зверя всего перебили, цена на водку выросла в два раза, плюс ко всему офицеры взяли моду захватывать среди аборигенов наложниц.

Особенно тяжелые отношения сложились у силовиков с двумя народностями Аляски – тлин-китами и хайда. Доходило до того, что бизнесмены из пушек с военных кораблей обстреливали индейские поселения на берегу океана или рек. Либо нанимались эскимосы, верные русским поселенцам до самых последних дней пребывания колонии на Аляске, и они сжигали дома конкурирующих племен.

В конце концов прибыли РАК под руководством силовиков упали до минимума. В середине 1840-х компания попыталась зарабатывать на новых для себя видах бизнеса – добыча угля, китобойный промысел, торговля китайским чаем, даже экспорт льда в Сан-Франциско. Однако, производственная сфера, в отличие от спекуляций и хищнической добычи ресурсов, требовала определенных знаний, а потому этот бизнес у компании и ее управленцев-силовиков не заладился.

Дошло до того, что РАК перевели на госдотации – 200 тысяч рублей в год, а также беспроцентные займы из казны. При этом на снижение огромных окладов военные чиновники не шли. При продаже Аляски штатам казна простила долг РАК в размере 725 тысяч рублей. В то же время при дворе шептались, что управленцы РАК скрывают прибыль, ссылаясь на то, что ежегодно они тратили на взятки и подношения нужным людям в Санкт-Петербурге до 250 тысяч рублей в год.

Министр финансов России Рейтерн в 1866 году так обосновывал расставание акционерного общества «Российско-американская компания» с этой территорией:

1. компания (РАК) не достигла ни обрусения местного населения, ни прочного водворения русского населения;

2. РАК не способствовала развитию нашего торгового мореплавания;

3. РАК не приносит существенной выгоды акционерам и существует только благодаря значительной финансовой поддержке правительства.

При этом американцев еще пришлось долго уговаривать купить русскую колонию. Конгресс и сенат были против приобретения Аляски – у них хватало хлопот и со своими индейцами, а казна США после окончания Гражданской войны была пуста. Энтузиастом покупки был только госсекретарь Уильям Сьюард, в итоге поехавший в Европу за кредитами на Аляску (в результате она обошлась американцам в 7,2 млн долларов). Сама покупка до открытия там золотых месторождений (а позднее и нефтяных) была крайне непопулярна среди американского народа, в местных газетах ее называли «сьюардовской глупостью».

Надо отдать должное и русскому посланнику в Вашингтоне Э. Стеклю, который провел среди американцев хорошую PR-кампанию. Например, взятки за создание «благоприятного информационного фона» были таковы: 30 тысяч долларов – владельцу вашингтонской газеты Daily Morning Chronicle Дж. Форни; 1 тысячу – редактору газеты Alta California М. Ноа; 10 тысяч – владельцу телеграфной компании Western Union Д. Форни. 73 тысячи долларов составили взятки 10 членам конгресса. Сам Стекль за успешно проведенную операцию получил от Александра II 22 тысячи рублей комиссионных. В общей сложности Россия потратила на взятки 165 тысяч долларов, чтобы пролоббировать через американскую элиту и СМИ продажу Аляски.

Единственным «светлым пятном» в колонизации Аляски можно считать эксперимент по созданию там сословия «колониальных граждан» – с набором прав полностью свободных граждан. Это сословие было создано в 1835 году. Его представители не платили налогов, не могли быть подвергнуты телесным наказаниям, не призывались в армию.

Похожие мотивы заставили Россию отказаться и от Калифорнии. К 1820-м годам колонистами тут был выбит почти весь морской котик, а на других дарах природы поселенцы так и не научились зарабатывать. Еще какое-то время калифорнийский Форт-Росс успешно занимался спекуляциями: менял аляскинские меха на китайский чай, контролируя в благоприятные годы 40% всего экспорта чая в Россию. Но, когда иссяк аляскинский зверь, и от этой деятельности пришлось отказаться.

Правда, Калифорния была продана вообще за 30 тысяч долларов немецкому колонисту, хотя и вложения в нее были минимальны. Например, Форт-Росс в свое время был приобретен у местных индейцев за «три одеяла, три мотыги, два топора, бусы и другие мелочи».