Читаем Парагвайский вариант. Часть 3 онлайн бесплатно

После поспешного бегства из Кальяо Томас Хадсон некоторое время пробыл в Трухильо вместе с прочими представителями немногочисленного дипломатического корпуса Перу. Но довольно быстро пришло осознание, что этот портовый городок непозволительно далеко от центра событий. Здесь скорее узнавали о новостях из Эквадора, нежели из Перу.

Поскольку всё прежнее правительство оказалось в застенках мятежников, то следовало быть ближе к тому, кто является в какой-то мере его юридическим наследником. А таковым был второй вице-президент, командующий армией Юга — генерал Хуан Франсиско де Видаль. Поэтому через пару недель Хадсон с семьёй уже обживался в Арекипе.

Второй по величине город Перу был прекрасен. Его совершенно заслуженно называли «белый город»: все постройки искрились чистым белым или нежно-розовым цветом местного вулканического туфа. Климат Арекипы был чудесен. Это был город вечной весны.

Здесь никогда не бывало изнуряюще жарко или чрезмерно холодно. Даже сейчас, в августе — зимнем месяце южного полушария — температура днём редко опускалась ниже пятнадцати градусов. Хотя по ночам, когда солнышко переставало подогревать высокогорье и земля отдавала своё тепло небу, бывало значительно холоднее и даже иногда выпадал иней.

В отличие от Лимы с его туманами и нездоровым воздухом низин, Арекипа дышала свежим и чистым горным воздухом и наслаждалась чистым небом почти круглый год. Если и существовали места, которые можно назвать райскими, то Арекипа в их число несомненно входила.

Но людям, жившим в этом городе, было не до его красот. Город бурлил, как закипающий котёл. Падение Лимы, Кальяо и отложение почти всей части северных провинций произвело двоякое впечатление. С одной стороны, это был тяжёлый удар. Но с другой…

Арекипеньо вдруг осознали себя жителями новой столицы Перу. Вице-президент Хуан Франсиско де Видаль не стал украшать себя громкими титулами, а принялся деловито формировать временное правительство из местной элиты, которая исторически соперничала с Лимой. И вот их час настал. Общество бурлило и обсуждало, кому какой портфель достанется, и кто какой комитет возглавит.

На этом фоне померкла новизна происходящих в Арекипе переговоров между Видалем и представителями Боливии по поводу окончания конфликта и урегулирования взаимных претензий. Но для Хадсона как раз этот момент и был самым интересным.

По сведениям, которые он успел собрать и проанализировать, тональность переговоров изменилась. Между переговорщиками проскакивали мысли о слиянии в единое государство. Исторически такие попытки уже делались, но Боливия не желала иметь столицей Лиму — далёкую и несущую в себе флёр прежнего господства вице-королей. Оставалось сблизить позиции и оформить единую администрацию.

Разумеется, шла речь и о совместном военном походе на Лиму. Видаль очень всерьёз отнёсся к сведениям, полученным от Хадсона и прочих беглецов. Он не был склонен преуменьшать опасность ситуации. Капитаны Перуанского флота, признавшие главенство Видаля, по его распоряжению разбежались по портам соседних стран с задачей собрать как можно больше транспортов в порту Ило для последующего десанта к Лиме.

И вот посреди всей этой суеты и бесконечных разговоров консул получил очередное бесценное письмо от своего партнёра. Никакого другого источника информации из Лимы у Хадсона не было, поэтому в строки текста он вчитывался с напряжённым вниманием.

Его превосходительству Консулу Её Величества Королевы Великобритании господину Уильяму Томасу Хадсону.

Дорогой друг,

Представился случай написать Вам, и я спешу им воспользоваться, ибо не знаю, когда выпадет следующий. Положение моё здесь шатко, всё зыбко и ненадёжно. Тем не менее, мне удалось войти в состав вновь учреждённого Комитета по заморской торговле. Суть его в том, что правительство присвоило себе исключительное право на всю внешнюю торговлю. Все закупки и продажи отныне осуществляются через Комитет, и он же является единственным агентом по сбыту любого экспортного товара.

У покупателя, разумеется, не будет выбора. Альтернативных поставщиков на рынке не останется, и ему придётся брать товар по установленной казной цене либо отказаться от покупки вовсе. Возможна и обратная ситуация: государство может пойти на продажу в убыток, если сочтёт это политически целесообразным.

Вам, конечно, известно, что Перу небогато на товары, востребованные Европой. По сути, их лишь три: гуано, серебро и хинная кора. Добыча гуано ныне приостановлена, ибо прибрежные воды не контролируются. Серебро полностью поступает в казначейство. Остаётся лишь кора хинного дерева. На данный момент на складах в Кальяо лежат четыре тонны сей коры, и вскоре, вероятно, её станет больше.

Считаю долгом предупредить Вас, как друга: в верхах обсуждается идея запрета на продажу хинина странам, что поддерживают свергнутое правительство Перу. То есть, по сути, всем. И, разумеется, в первую очередь — Великобритании, от коей здесь ожидают всяческих козней.

Конечно, Эквадор и Боливия также добывают хинин, и может показаться, что мера сия недейственна. Однако у Хунты — обширные связи среди туземцев, и я не сомневаюсь, что сбор коры на сопредельных территориях будет парализован. Так что ожидайте резкого сокращения предложения.

На Вашем месте я бы приобрёл все наличные запасы и держал их до времени. Когда запрет будет объявлен — а я уверен, что так и случится — цена на сей товар взлетит. Вы сможете изрядно заработать на последовавшей панике.

Возможно, Вас удивляет моя уверенность. Вы, верно, полагаете, что переворот в Лиме — явление преходящее, и что армия, верная прежнему правительству, подавит смутьянов и всё станет по-прежнему. Но я вижу иное. Армии американских государств состоят из простого люда, сохраняющих связь с землёй и общинами. Новые идеи, которые несомненно проникнут в их умы, сильно ослабят их волю к победе. Потому Вы можете мысленно уполовинить боеспособность армий старого правительства. Кроме того, Хунта с огромной энергией формирует собственную армию. В сем ей сильно помог груз оружия из Британии и арсеналы, захваченные в Кальяо и Лиме.

Не преувеличу, если скажу, что через три-четыре месяца Хунта будет иметь десятитысячную армию сносной выучки и высокого духа. Как раз к тому времени, когда к Лиме подойдёт истощённая и деморализованная армия из Арекипы. Исход подобной встречи представляется мне предрешённым. И даже если на стороне прежних властей выступят соседи, ситуация для них не улучшится. Война просто перекинется на их земли.

Единственной силой, способной противостоять новым идеям, являются профессиональные войска европейских держав. Но прямая интервенция Британии или Франции, на мой взгляд, маловероятна. Посему я ставлю на победу «гуанерос» и желаю упрочить своё положение в их правительстве. Подобный шанс выпадает раз в жизнь.

Впрочем, в Вашем лице я надеюсь иметь надёжный путь к отступлению, если всё пойдёт прахом. Тем более что внутри Хунты есть серьёзные трения. Генерал Уачака питает особенную нежность к католической церкви и выступает её защитником, в то время как негодяй Патиньо, напротив, добивается полного уничтожения её влияния. Противоречие между ними непримиримо.

Церковь остаётся единственным институтом, способным организовать сопротивление. Все прочие группы прежних элит репрессированы и лишены власти. Их семьи рассеяны по горным деревням, а сами они приговорены к каторжным работам. Кроме, разумеется, тех, кто пошёл на сотрудничество. Таких немало, но они не будут рисковать.

А церковь сохранила своё единство и некоторую самостоятельность. Я и сам пользуюсь этим. Письмо Вам доставит монах. Ответ же Вы можете передать с ним в приходскую церковь святых Иуды и Симона в Кальяо. Тамошний священник — человек надёжный и передаст мне Ваше послание.

Берегите себя, сэр. Да пребудет с Вами милость Господня.

С глубочайшим уважением и преданностью,

Агустин Фарабундо Марти Родригес

p.s. Податель сего письма передаст вам шифровальное устройство и покажет, как им пользоваться. Отныне все мои сообщения будут шифроваться, и вас я также умоляю защищать текст. Ключевое слово «Калифорния». И прошу никому не говорить о моей личности и положении в новом правительстве. Это представляет для меня неиллюзорную угрозу для жизни. Нашу переписку уничтожайте.

Жду от вас сообщений о возможных угрозах для меня. Хоть я и не верю в безоговорочное поражение Хунты, но осознаю, что внезапный удар может уничтожить многих её сторонников и загнать остатки «гуанерос» в горы. От такого удара я предпочёл бы уклониться заблаговременно.

Надеюсь на ваше понимание.

Молодой монах, передавший письмо, действительно имел при себе картонный вариант диска Альберти, с помощью которого можно было быстро и эффективно шифровать тексты с помощью ключевого слова. (1)

— Я отправлюсь в Кальяо через несколько дней, и если у Вас будет готов ответ, то готов его передать, — вежливо сообщил он.

— Конечно-конечно, — рассеянно ответил Хадсон. — Зайдите перед отъездом.

Те, с кем он обычно поддерживал отношения и мог всегда получить информацию о внутренних делах Перу, наверняка сейчас низведены до состояния каторжников. Сеньор Марти для консула теперь был единственным источником из бывшей столицы. Невероятно ценным, поскольку каким-то чудом был близок к самым верхам.

Недоверять письму у консула поводов не было. Но тем не менее он расспросил монашка о событиях в городе, и тот своими словами вполне подтвердил некоторое разногласие внутри Хунты относительно церкви. Это была хорошая новость.