Читаем Парадоксы вселенной (СИ) онлайн бесплатно

========== Чёрные дыры ==========

Когда с Тсуной случился Реборн (именно случился, как пожар или наводнение – неотвратимое природное явление, которое уничтожает всё на своём пути, а ты можешь только надеяться выжить), её мир перевернулся.

Когда добрый дедушка Тимотео заставил её сражаться против Рокудо Мукуро, мир перевернулся снова, встав набекрень, но Тсунаёши упорно выворачивала голову, пытаясь притвориться, что всё нормально.

Когда появился Занзас… переворачиваться стало нечему. Вся привычная, почти нормальная и по-своему даже уютная жизнь Савады Тсунаёши, в которой можно было быть первой неудачницей в школе, можно было терпеть насмешки одноклассников и делать вид, что это не она боится зайти в туалет, где наверняка ждут своё законное развлечение старшеклассницы, осыпалась осколками. Потому что сравнивать намерения Занзаса с обидными, иногда болезненными, всегда – бьющими по самолюбию шуточками школьников, всё равно, что назвать солнце астероидом – долбанным куском камня, бесцельно несущимся в космосе. Она и сама себя чувствовала таким астероидом, которого неумолимая сила заставляла нестись прямо в обжигающие объятия гигантского светила. Тсуна была уверена, что её расплавит раньше, чем она окажется слишком близко.

Ни запугивания Реборна, ни новые друзья, ни чисто женские приёмы Бьянки, ни Рокудо Мукуро, всерьёз вознамерившийся занять её тело, не давали ей столько мотивации, сколько Занзас Скайрини одним своим появлением. Он смотрел на неё, как на таракана, который своими кишками мог испортить обувь, если раздавить его неаккуратно, и в Тсуне впервые поднялось что-то, отдалённо напоминающее гордость.

Она могла позволять посмеиваться над собой одноклассникам, она смиренно смотрела на испорченные ими учебники и порванные домашние работы. Даже когда ей насыпали битого стекла в обувь, Тсуна с рассеянной улыбкой отпросилась с физкультуры у учителя, выслушала его сентенции о бесполезности Савады и в той же обуви дошла до медпункта, где умоляла медсестру никому ничего не говорить. Но Занзас с этим его взглядом впервые заставил Тсуну вспомнить, что она, чёрт возьми, человек и что она даже отнюдь не так безнадёжна, как ей казалось все предыдущие годы жизни.

Она тренировалась больше, чем до истощения, вкладывала в Пламя нечто большее, чем решимость. Как язычники, она приносила ему жертву – Саваду Тсунаёши, ту, прежнюю, которая боялась сказать маме, что над ней издеваются в школе, не желая расстраивать, и которая тряслась от мысли, что может признаться кому-то другому, потому что боялась мести. Она сжигала в Пламени ту Тсуну, что мямлила на уроках, ту, которая позволяла Хаято таскаться за собой только из страха, что в своей горячности он вновь сделает с ней что-то страшное. Но, разумеется, всего этого было недостаточно, чтобы победить человека, на алтарь своего Пламени возложившего ненависть к тем, кто отнял у него всё. Тимотео. Емитсу. Тсунаёши.

Он забрал кольца, он победил. Занзас был похож на демона, весь объятый Пламенем, со страшными шрамами на лице, и исказившемся от злобы и ненависти лицом. И вдруг заорал и рухнул на колени. Кольца жгли ему пальцы, воняло палёным мясом, а босс Варии безуспешно пытался стянуть с себя древнюю реликвию, которая, как оказалась, обладала собственной волей.

Позже Тсуне снился в кошмарах этот момент. Позже Тсуна, которую заставили надеть на палец кольцо Неба, до смерти боялась оказаться такой же недостойной. Но больше всего… больше всего ей было жаль, что Занзаса они не признали. Даже если это означало её смерть. Занзас был достоин этого места, по мнению самой Тсунаёши, он годился на роль босса Вонголы больше, чем она сама. И то, что сделал с ним Девятый (давно уже не дедушка, с того самого приказа об устранении Рокудо Мукуро) было неправильно, мерзко, отвратительно.

После Конфликта колец в школьный класс вернулся совсем другой человек. Не Савада Тсунаёши. Будущая Десятая. Потому что сравнивать недалёких школьников, не знающих ничего о настоящей боли, о подлинных унижениях, о том, как бывает страшно до слёз, но всё равно хочется жить, с Занзасом, пережившим гибель братьев, отречение отца и десятилетнее заточение в Колыбели, всё равно, что сравнить огонёк свечи и сверхгиганта. Унизительно в первую очередь для того, кто вообще решит их сравнивать. А бояться одноклассников после Занзаса тем более.

Путешествие в Десятилетнее будущее только укрепило решимость Тсунаёши, как закаляет клинок огонь. В том будущем Занзас Скайрини смотрел всё с тем же невыразимым презрением и отказывался подчиняться приказам Десятой, даже той Десятой, что была взрослой и сильной.

«Сдохла, значит, была слаба», – отрезал босс Варии. Но всё-таки помог, действуя, правда, на своё усмотрение и уж точно не ради Тсунаёши и её Хранителей. Вонгола – вот то единственное, что Занзас ценил.

К тому моменту Тсуна закусила удила. Тсунаёши и себе бы не могла объяснить, почему отношение Занзаса Скайрини так сильно её задевало. Стать достойной, доказать, что она способна на большее, заставить босса Варии признать её – это стало целью Савады, её одержимостью. Пылающий алым презрительный взгляд снился ей по ночам, когда девушка была готова опустить руки или рыдала от безысходности и усталости. Реборн только диву давался – ученицу будто подменили.

А потом они с Хранителями оставили Намимори, переехав в резиденцию Семьи. И по случаю официального переезда преемницы Ноно устроил приём, пригласив на него сливки мафиозного общества.

Занзас явился в сопровождении своих Хранителей, только Голу Моску оставили где-то. Вызывающе нагло себя ведущие, в варийской форме, среди разодетых гостей они выглядели чужеродно. Их опасались и обходили стороной, не зная, что ещё может выкинуть опальный наследник со своей свитой. А Занзас прошёл прямо к Тсунаёши, напряжённо сжимающей пальцы, окинул очередным презрительным взглядом и с непередаваемой интонацией произнёс:

– Потанцуем, мусор?

Позже Тсуна узнала, что дело в обещании, стребованном с Занзаса Тимотео. Но в тот момент у неё в груди вспыхнула сверхновая, щёки обожгло краской, а в низ живота опустилась горячая волна.

– Не думай, что между нами что-то изменится, – скучающе бросил ведущий её в танце Занзас. На следующее утро Тсуна обнаружила синяки от его пальцев, но в тот вечер не чувствовала, с какой силой её сжимают, зачарованно глядя в алые глаза. – Просто старик со своими нелепыми идеями достал меня даже в разговоре по телефону.

А Савада поняла, что окончательно и бесповоротно возненавидела Тимотео. И вместе с ненавистью ощутила отчаянье и безысходность, засасывающие её в себя подобно чёрным дырам, поглощающим всё. Потому что ей, наконец, открылась истинная причина, по которой она так хотела завоевать расположение Занзаса.

Увы, сложно надеяться на то, что он когда-нибудь посмотрит на неё иначе, чем на досадную помеху, по странной прихоти судьбы занявшей его место. Сердце Тсунаёши разрывалось от боли и жалости к себе, и только уроки Реборна не позволяли разрыдаться прямо на месте, на глазах сотен людей, только потому, что Занзас Скайрини искренне её ненавидел.

Когда Тимотео официально отошёл от дел, передав судьбу Вонголы в её руки, настали тяжёлые времена. Вонголу штормило, её проверяли на прочность, пытались откусывать по кусочку, и Тсуна разрывалась между необходимостью искать поддержки союзников, проверкой целой кучи договоров, которые никак не могли подписать без её разрешения, и попыткой организовать людей для достойного отпора активизировавшимся врагам.

Хранители, конечно, помогали ей, но все они, как и Тсуна, были здесь чужими. Их решениям не доверяли, «более опытные и мудрые» пытались делать всё сами, а Тсуне казалось, что древняя Семья под её управлением развалилась, как Ходячий замок Хаула, лишённый магии демона огня Кальцифера. Но больнее всего по-прежнему бил презрительный взгляд алых глаз и короткое, но ёмкое: «Мусор».

Так не могло продолжаться вечно. Тсуне нужна была помощь, нужен был тот, за кем люди готовы были бы пойти безоговорочно, тот, кого они знали и кому доверяли… Но Тимотео и его Хранители демонстративно удалились от дел, Реборн был свободным киллером, и из всех людей Тсунаёши могла обратиться только к тому, кто презирал её больше, чем кого бы то ни было. Занзас ожидаемо рассмеялся ей в лицо и послал разбираться с её «мусорными проблемами» самостоятельно.

У Тсунаёши задрожали губы. Слышать такие слова от небезразличного человека всегда тяжело, даже если ты и не ожидаешь иного. Савада сжала ладони, острые ноготки с красивым маникюром (босс должен соответствовать!) вонзились в кожу. Она вышла с прямой спиной из кабинета Занзаса, провожаемая едва ли не улюлюканьем Варии, а потом плюнула на всё, что втирал ей о дипломатии Тимотео, и лично спалила Пламенем особняки своих главных противников, пройдясь по их территориям огнём и железом. А на собрании Альянса жёстко и бескомпромиссно сказала, что повторит подобную процедуру ещё не раз, если потребуется.

Она ввела в Вонголе такие драконовские порядки, что Вария с их непредсказуемым боссом, держащим подчинённых в постоянном напряжении, теперь казалась вольницей. Она безжалостно отдала ненавидящему мафию Рокудо право карать предателей, а от интуиции Вонголы нельзя было укрыть ни одного греха или преступления. Она натравила на своих противников Кёю, а Хаято подарила право говорить от её лица, и преданный Хранитель Урагана постарался сделать всё, чтобы его боссу больше не приходилось приниматься за грязные дела. Где запугиванием, где сотрудничеством, где стирая с лица земли конкурентов, выросший в мафии, знающий её законы Гокудера заставил всех считаться с новым поколением Вонголы. Но всё это стало возможно только после того, как остальные поняли, что Савада Тсунаёши не слабость, а главный аргумент Вонголы, и лучше бы не доводить до её вмешательства в переговоры. Всё это стало возможным после того, как мир Савады Тсунаёши перевернулся в последний (как ей казалось) раз, и первая влюблённость, замешанная на горячем желании доказать своё превосходство, обратилась в ненависть.

========== Пятна на солнце ==========

Сказать, что Занзас был не в восторге от Десятой, значит не сказать ничего. Мелкий мусор его бесил: тем, что она пыталась откреститься от места, ради которого сам Занзас готов был глотки рвать, тем, что была чужачкой, ничего не понимающей, несмотря на дрессуру Реборна, о, то, что она и шагу сделать не могла без «мудрого» совета старика, собственного папаши и чёртового Аркобалено, бесило вдвойне. Вонгола под её управлением (конечно же, не её, а всякого сброда, который Савада считала «друзьями и наставниками») должна была превратиться из сильнейшей Семьи в лучшем случае в среднестатистическую. И Занзаса просто корежило, стоило только подумать, во что превратится Вонгола, едва мелкий японский мусор официально займёт место босса. И плевать на Примо в предках, от итальянки в Саваде не было ничего, включая внешность и темперамент. Сушёная японская вобла!

Откровенно говоря, Занзас надеялся, что старик, понаблюдав какое-то время за бултыханиями Савады в мафии, всё-таки передумает. Смешно же надеяться, что эта никчёмность (тут Скайрини был полностью согласен с Аркобалено) сумеет удержать Семью. Он злорадствовал, когда девчонка самонадеянно пришла просить помощи у него. Как будто он ей брат, сват или ещё какой родственник, обязанный подтирать ей сопли.

Девчонку он послал, а вот просьбе Девятого отказать, как обычно, не смог. Старый х** всегда знал, как надавить на воспитанника, так что пришлось боссу Варии собирать манатки и отправляться в США, чтобы там представлять Семью как доверенное лицо двух боссов (ха!). Поездка затянулась, Занзас подрабатывал пугалом для местных, убеждая, что Вонгола всё также сильна и смена боссов ни на что не повлияла (ещё бы самому в это верить, ага), так что по приезде его ждал большой сюрприз.

Просматривая скопившиеся бумаги, решения по которым не мог принять Скуало в силу того, что не был боссом, Занзас вдруг обнаружил очередное приглашение на приём Вонголы. О, эти приёмы были чем-то особенным в высших кругах мафии. Мало, кто мог себе позволить их устраивать: дело было в том, что на хозяине вечера лежала обязанность обеспечения безопасности всех гостей. Вонгола славилась тем, что на её вечерах могли встретиться кровные враги, ещё вчера перестрелявшие детей друг друга, мирно поговорить и спокойно разойтись. Таков был авторитет сильнейшей Семьи, не позволявшей никому грызться на своей территории. И вот сейчас Занзас видел, что Савада самонадеянно продолжает устраивать подобные вечера и даже обязательное приглашение Варии выслала, как обычно это делал Тимотео. Правда, ни Занзас, ни его люди обычно их не посещали, но после столь долгого отсутствия Скайрини захотелось посмотреть, что стало с этим жалким мусором и как скоро она вновь начнёт умолять его о помощи.

Особняк Вонголы – старый, полный таинственных и мрачных историй, как и положено древним большим строениям, наверняка скрывающий в себе не один потайной ход (в детстве Занзас нашёл парочку комнат, но был уверен, что где-то есть целые переходы). Сотни людей сегодня собирались здесь, и Занзасу было очень интересно посмотреть, как мелкий мусор будет пытаться не дать кому-нибудь совершить смертоубийство.

К его огромному сожалению, гости вели себя мирно, приторно-вежливо и с некоторой опаской. Репутация Вонголы ещё спасает, несмотря на все ошибки мелкого мусора? Занзаса привычно обходили стороной, и вокруг них со Скуало быстро образовалась пустая зона. Скайрини презрительно оскалился на этот мусор. Альянс всегда относился к Варии как к опасным диким животным – находиться рядом страшно, но натравить на врагов бывает полезно. Впрочем, находились смельчаки, которые не считали зазорным подойти к опальному наследнику и пообщаться на тему вероятных заказов. Вот с одним таким господином Занзас и разговорился, когда появилась Десятая и решительно обратила на себя всеобщее внимание.