Читаем Папа для непосед (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1. Инцидент

Зимин

Предновогодний ад. По-другому это безобразие не назовёшь.

Ненавижу торговые центры. А уж в декабре и подавно. Ненавижу эту надутую радость. Ненавижу эти толпы снующих туда-сюда людей, которым будто заняться нечем. И, чёрт возьми, какого чёрта я сам в числе этих потребителей?

Но внизу меня дёргает маленькая ручка Анюты, возвращая в реальность из потока моего недовольства.

– Артем Викторович, сервер снова лег! Без теста на нагрузку мы не поймём... – шипит голос Тимофея в ухе.

– Дядя Артём, я хочу есть, – лепечет снизу Аня.

– Перезапустите и дайте мне тридцать минут, – бросаю сквозь зубы в гарнитуру. Перевожу взгляд на племянницу: – Через пять минут доберёмся до кафе.

– Пять минут, пять минут!

Шилопопая принцесса начинает прыгать вокруг меня. Одной рукой пытаюсь ответить на сообщение в рабочем чате, второй – поправить не Ане розовую куртку, которая вечно застревает где-то на сгибе локтя.

Она наконец-то останавливается и смотрит на гигантскую ёлку, уставленную внизу яркими красными коробками, имитирующими подарки. Хотя бы застывает на месте, открыв рот от изумления или предвкушения.

– Артём Викторович, встреча с партнёрами переносится с пятницы на вторник. Говорят, что билетов на другое число нет, – врывается в ухо очередной звонок.

– Чёрт, Света, ко вторнику мы не будет готовы, – рычу на секретаршу, представляю, как она разводит руками.

За что мне всё это, а? Проект «Факел», наш шанс вырваться в лидеры, трещит по швам. А я здесь, в этом проклятом раю для потребителей.

Провожу рукой по лицу, будто это может помочь снять все проблемы разом. Выключить весь этот шум и гам, отмотать время или лучше заморозить, чтобы можно было спокойно подготовиться к презентации.

– Ну так что, Артём Викторович? Готовить всех на вторник? Давать ребятам отмашку? – озадаченно спрашивает Света.

И тут раздаётся душераздирающий крик. Не в гарнитуре. А где-то недалеко от меня.

Резкий, пронзительный, детский. Ледяной иглой входящий прямо в висок. Сердце сжимается в тиски. Всё внутри обрывается. Я отрываю взгляд от экрана телефона и смотрю вниз.

Анюты рядом нет!

Молниеносно оцениваю обстановку. Ищу. Чёрт побери! И нахожу к моему великому облегчению. Аня стоит под ёлкой. Она замерла, сжимая в кулачке длинную пластиковую сосульку с гирлянды. А рядом – мальчик лет трёх. Он накрыл лоб ладонью. Его лицо искажено молчаливым ужасом. Он набирает воздух в лёгкие для нового рёва.

Приплыли, блин. Анюта, пока я зависал в рабочих вопросах, решила укокошить какого-то мальчугана? Какого чёрта?

А вдруг останется шрам? А вдруг черепно-мозговая травма? Нужно вызвать скорую? Полицию? Что вообще нужно делать в таких ситуациях?! Сестра бы знала, а я нихрена не в курсе.

Я срываюсь с места, забывая и про телефон, и про проект, и про висящую на линии Светлану, которая продолжает настойчиво переспрашивать «Артём Викторович, вы меня слышите?». Отвали Шаповалова, у меня тут проблемы посерьёзней.

Несусь к ёлке и в полушаге притормаживаю.

С другой стороны подскакивает женщина. Видимо, мать мальчика.

Брюнетка. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются тёмные пряди. Лицо без макияжа, с кругами под карими глазами, видимо, из-за усталости или недосыпа. Она в простом свитере и джинсах, выглядит... растрёпанной.

Но движется она молниеносно.

– Владюша, родной, мама здесь, – взволнованно тянет она. Падает на колени перед мальчиком, мягко отводит его руку от лба. – Всё, всё, солнышко, дай посмотреть. Не страшно. Просто царапинка.

Она роется в огромной сумке, достаёт влажную салфетку, прижимает к ранке, а следом вытаскивает пластырь, на котором нарисованы плюшевые мишки. Влад всхлипывает, уткнувшись ей в плечо. А она уже смотрит на Аню.

На мою Аню.

Принцесса стоит, сжимая свою трофейную сосульку, и наблюдает с холодным, почти научным интересом. Ни страха, ни раскаяния. Четырёхлетка, которая только что поставила социальный эксперимент и будто размышляет, стоило оно того или нет.

– Девочка, – обращается мама пострадавшей стороны к Анютке. В голосе проскальзывает твёрдость. – Драться нельзя. Видишь, мальчику больно.

Аня молчит. Просто смотрит своими огромными, как у сестры, глазами. И я клянусь, я вижу в её взгляде сомнение. Будто она поверить не может, что может быть больно от удара ёлочкой игрушкой по голове.

И вот как на это всё реагировать?

Женщина копается в сумке снова и достаёт печенье в виде звёздочки.

– Вот, держи. Только запомни, что хорошие девочки делятся. Особенно с теми, кого обидели. Нужно извиняться и делиться.

Происходит что-то невероятное. Аня, которая дома может час игнорировать мои просьбы, медленно открывает рот, потом протягивает руку и берёт печенье. Долго смотрит на плачущего Влада, на женщину, потом... Аккуратно разламывает звёздочку пополам. Один кусок засовывает себе в рот, а второй – нерешительно протягивает мальчику.

Тот, сквозь слёзы, смотрит на печенье, а следом на мать. Та кивает. И он, всхлипнув, берёт угощение.

Это что, родительская магия? Почему мне такие настройки недоступны?

Наконец-то наступает тишина. Дети заняты поеданием печенья. А женщина выдыхает. Я вижу, как её плечи на миг обвисают от усталости. А потом она поднимает голову. И её сверкающие, тёмные, полные негодования глаза находят меня.

Я всё ещё стою в двух шагах от ёлки, парализованный этой сценой. В руке бессмысленно бренчит телефон, из которого доносится голос Светы:

– Артем Викторович, вы на месте? Артем Викторович?..

Она выпрямляется во весь свой небольшой рост. Делает угрожающий шаг ко мне, и я сразу чую. Меня угощать печеньем никто не собирается.

Глава 2. Голод

Зимин

– Вы, – говорит она гневно, тыча указательным пальцем мне в грудь. – Взрослый мужчина. Ребёнок должен быть под присмотром, а не предоставлен сам себе посреди толпы. Или вы считаете, что телефон важнее?!

Её голос негромкий, шипящий, но каждый слог отчеканен с такой яростью, что кажется, искры летят во все стороны от её гнева. Минутой назад она была такой милой и приятной, что даже не верится, что в одном человеке умещаются такие разные эмоции.

Я морщусь от её тона. Так со мной не разговаривал никто и никогда. Ни разгневанные конкуренты, ни учителя и преподаватели, ни родители, ни даже сестра в самые жаркие споры.

Это какой-то новый, дикий опыт.

И он мне, честно говоря, вовсе не нравится.

– Она могла не только его ударить! Она могла потеряться, её могли толкнуть, на неё мог кто-то налететь! – продолжает свою тираду брюнетка.

Я стою и жду. Молча. Представляю себе, будто нахожусь на совещании и нужно жать возможность нерадивому сотруднику выговориться, прежде чем разнести его в пух и прах. На лице у меня застывает маска холодного безразличия.

Часть её тирады пролетает мимо моих ушей, потому что мой уставший от работы и навалившегося дерьма мозг находит кое-что поинтереснее. Её слова становятся просто фоновым шумом к картине, которая вдруг захватывает всё мое внимание целиком.

Она жестикулирует, а её свитер тянется над грудью. Она не модель, тело у неё мягкое, женственное, изящной формы песочных часов. И я вынужден признать, что фигура у неё… дико привлекательная.

Мои глаза скользят выше. Губы. Полные, красиво очерченные, даже без помады. Они так яростно шевелятся, выплевывая эти обвинения, а могли бы делать… что-нибудь более интересное и приятное.

Опускаю взгляд вниз. На её руки. Кольца нет. В разводе? Не замужем? Просто не носит? Может быть, она свободна?

Чёрт, Зимин, и вот о чём ты сейчас думаешь, а? Вместо того, чтобы сосредоточиться на разрешении конфликта, ты рассматриваешь эту женщину как сексуальный объект. Как очень притягательный сексуальный объект.

Заключение: пригодна. Ещё как.

А всё потому, что разрядки уже сто лет не было. Вообще ноль.

Последние пару-тройку месяцев в моей жизни не было ничего, кроме стресса, бумаг, ночных кошмаров от той аварии – хруст металла, крик сестры на том конце провода. Потом – ад адаптации, который нихрена не закончился. Юристы, опека, истерики Ани по ночам, мои собственные провалы в пустоту.

Ни одного грёбанного намека на то, что я – обычный мужчина, а не робот по добыванию денег и решению проблем.

Я просто до одури устал от всего этого.

– ...вы вообще меня слышите? Или вам и на живых людей плевать?!

Брюнетка приближается так близко, что я чувствую сладковатый аромат её парфюма. Что-то с привкусом клубники. Манящий, пробуждающий какие-то мои вкусовые рецепторы. Даже слюна во рту образуется, когда я снова смотрю на её красивые губы.

Кажется, ещё миг, и она предложит мне вызвать скорую помощь или дурку, потому что я завис в какой-то другой реальности, где мы с этой красоткой остались наедине. Где можно воплотить…

Она щёлкает перед моим лицом пальцами. Этот звук вдруг резко возвращает меня в реальность. Я моргаю. Она смотрит на меня с таким пылающим презрением, что становится... почти жарко. В паху. Чёрт. Не лучшее время и место для фантазий.

Сосредоточься, Зимин. У тебя тут маленький апокалипсис случился. Нужно решать здесь и сейчас. И как можно скорее, пока никто не обратил внимание, что я тут перевозбудиться успел.

Проклятье.

– Я... могу компенсировать, – говорю я глухо, первое, что приходит на ум. Бизнес-подход. Деньги же решают всё. – Медицинские расходы. Игрушки. Что угодно.

Она смотрит на меня, будто я не человек, а инопланетянин или, может быть, йети какой-то. В общем, в её глазах я явно неадекват.

Ладно, не беда. Сейчас соображу. Нужно просто более цивилизованно подойти к вопросу. Аня ведь хотела в кафе, хотела поесть. Почему бы не помириться в более благоприятной обстановке?

Я, может быть, тоже хочу поделиться с этой фурией своей печенькой. Это может стать началом… большой дружбы.

– Мы могли бы зайти в кафе и обсудить ситуацию за чашечкой кофе, – включаю своё обаяние на полную катушку. Даже улыбаюсь ей. Делаю шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние. – Что скажете?

Брюнетка смотрит на меня несколько мгновений молча. А я, поддаваясь какому-то иррациональному порыву, поднимаю руку и касаюсь её запястья. Той самой руки, что всё ещё тычет в меня пальчиком без маникюра. У неё мягкая, бархатистая, приятная на ощупь кожа. Провожу большим пальцем по запястью.

Её взгляд сползает вниз, на наши руки, а затем возвращается к моему лицу совсем другим. Глаза округляются. Качает головой, будто пытается прогнать наваждение. Дёргает рукой на себя, забирая её из моего нетвёрдого захвата.

– Озабоченный хам! – выдаёт мне тихо, но прямо в лицо. Чётко, смакуя каждый звук.

Потом она резко разворачивается, подхватывает Влада на руки, который с аппетитом слизывает крошки печенья с пальцев, и уходит. С таким гордым видом, будто не уставшая женщина идёт, а королева, покидающая поле битвы, которое осквернено моим присутствием.

Я смотрю ей вслед.

И не могу не отметить про себя.

Задница у неё, чёрт возьми, потрясающая. В этих облепивших её джинсах выглядит шикарно. Просто идеально. Истеричка. Но… какая же соблазнительная истеричка.

Аня подкрадывается незаметно и тянет меня за рукав, вырывая из моих не очень-то приличных размышлений.

– Дядя Тёма, – говорит она своим тоненьким голоском, заглядывая мне в глаза. – Я ещё печенья хочу.

Точно. Обед же, мать его. Нужно идти кормить принцессу. А мне сейчас хочется, чёрт побери, утолить голод совершенно другого характера. С одной симпатичной, но такой дерзкой брюнеткой.

Глава 3. Просвет

Сидорова

Я ухожу прочь с поля битвы, подальше от этой конфликтной ситуации, всем своим видом пытаясь продемонстрировать, что я не нервничаю, что я в полном порядке. Но, чёрт возьми, это невозможно.

Это было… нечто. Впервые за долгие месяцы внутри меня произошёл какой-то странный апокалипсис.

Я почти тащу Влада за руку, а он упирается, оглядываясь на огни ёлки. Туда, где остался озабоченный хам и его крошка-дочка.

Воображение, как назло, рисует его безупречное лицо. А внутри снова вспыхивает ядрёная смесь – ярость и что-то острое, противное, щекочущее нервы.

Я снова чувствую этот шаг вперёд, его близость, от которой мороз по коже и предательский спазм где-то внизу живота. Не просто наглость. Уверенность хищника, который знает цену всему и может купить что угодно. И эти глаза… ледяные, но с искоркой, от которой всё внутри ёкнуло и перевернулось с ног на голову.

Красавчик. Чёртов красавчик, который за ребёнком смотреть не умеет.

Зато меня чуть не съел одними своими глазами. Будто взглядом меня всю раздел и остался ещё доволен увиденным.

Вот бывает же у мужиков такая аура, что рядом дышать тяжело становится. И хочется сразу же прикрыться. Закутаться во что-то так, чтобы наглому обзору ничего не осталось.

– Мама, печенье! – дёргает меня за руку Влад, вырывая из порочного круга странных мыслей.– Дома, солнышко. Всё дома.

Нет у меня возможности покупать печенье в торговом центре. Я могу только сама приготовить, это будет дешевле. Собственно ту самую звёздочку, что я отдала этой холодной принцессе, я тоже сама приготовила. Это был мой стратегический запас, чтобы без скандалов добраться до дома. Но его больше нет.

Мы с Владом вообще сюда ненадолго заглянули, чтобы я передала заказ клиенту. Эта работа домашним кондитером совсем мало приносит. Едва хватает, чтобы покрыть расходы по коммуналке, а иногда и не хватает, как в этом месяце. И это настолько нестабильная прибыль, что плакать хочется.

А у меня ребёнок. Мне нужна нормальная работа, которая подразумевает выдачу зарплаты раз или два раза в месяц. Главное, чтобы на постоянной основе. Остальное мне не подходит. Я не могу так рисковать. У меня нет надёжного тыла.

В этот момент в сумочке начинает выть телефон, будто знак, что всё не так уж плохо. По крайней мере, я каждый день провожу в режиме ожидания, что всё вот-вот наладится. Должно же когда-нибудь.

Любая же чёрная полоса заканчивается. Правда же?

Это Светка. Соседка сверху, мой единственный источник «горячих» вакансий.

– Лен, ты где? – тихонько начинает она. – У нас тут аврал на проекте, дикий аврал. Горят все мыслимые и немыслимые сроки. Нужны руки, любые, хоть на пару недель. Данные вбивать, бумажки носить. Я шефу только что про тебя ляпнула, он: «Пусть завтра к десяти приходит». Это твой шанс!

– Влад, не беги! – на секунду отнимаю телефон от уха, пытаясь поймать сына.

Мой мальчик уже вовсю скачет к витрине с машинками на радиоуправлении. В его глазах горит тот самый жадный восторг, от которого сжимается сердце в комок. Вот блин.

На эти игрушки у меня нет денег. Вообще нет. На последнее купила мандарины, гречку и молоко. Коммуналку за этот месяц ещё не заплатила. А бывший… отец моего сына, полгода уже «забывает» перевести алименты.

Он активно строит новую семью. Ушёл к той, с которой у него уже двойня родилась. К той, с кем мне изменял несколько лет подряд, а я, дурочка, ничего не замечала. Коля с ними, наверное, возится больше, чем с Владом. Про сына он и не вспоминает.

Никогда не звонит, никогда не интересуется. Будто мой Влад – ошибка, которую хочется стереть.