Читаем Папа онлайн бесплатно

Костя любил этот огромный полированный стол и подолгу мог сидеть за ним или часами ходить вокруг, обдумывая «стратегии». Так он называл главные моменты в своей жизни, которые нужно непременно «обсосать» со всех сторон. Однажды родители-врачи, заметив, как он кружит у стола по нескольку часов, отвели его к психиатру. Испугались, что у сына проблемы с психикой. Но у Кости проблем не было, он просто ходил и думал, по пути лопая печенье из вазочки на столе. Думал обо всем, что ему казалось жизненно важным и решало его судьбу.

Став старше, он чаще сидел за этим столом, заваленным какими-то бумагами, книгами, разными ненужными вещами. Стол расчищался несколько раз в год, когда к родителям приходили гости, и он раздвигался, покрывался белой скатертью и сервировался для очередного праздника.

Сейчас Костя сидел за столом и, запрокинув голову, напряженно всматривался в красный ромб люстры. Было утро, но шторы закрывали окна, и комната освещалась единственной лампой. Свет был тусклым, Костю это раздражало и не давало сосредоточиться над текстом в развёрнутой газете, занимавшей почти половину стола. Напротив с точно такой же газетой сидел его друг Иван, он хаотично перелистывал страницы и прихлёбывал чай из стоящей рядом большой белой кружки.

– По-моему, мы занимаемся какой-то ерундой. – Иван пролистал «Из рук в руки» до конца и сложил газету.

– Это не ерунда. Это газета, в которой миллион людей хотят что-то купить, а другой миллион – продать. Я не думаю, что много нашлось тех, кто встал в шесть утра, купил свежую газету и сидит над ней, как мы. – Костя опять посмотрел на люстру. – Сейчас только сделаю нормальный свет, и начнем сверяться. Ты смотри тех, кто продает, а я буду тех, кто покупает.

– Ладно, как скажешь. – Ваня нашел в газете свой раздел и, взяв карандаш, начал штудировать объявления.

Костя поднял голову и завороженно смотрел на кусок стекла, рассеивающий слабый свет от единственной сорокаваттной лампочки. Снаружи на люстре не было пыли. Убираясь в комнате, Костя доставал шваброй до люстры и кое-как протирал. Но внутри все было покрыто пылью вперемешку с засохшими насекомыми. Свет, потеряв всякую надежду вырваться наружу, радовал лишь очередную муху, попавшую в эту ловушку.

– Доброе утро, мальчики.

Костя отвлекся и оглянулся. Мама, уже в пальто, стояла в дверях, держа в руках большой шерстяной платок и белую вязаную шапку.

– Привет, мам, – он подошёл и поцеловал ее в щеку, – дай мне тряпку, хочу люстру протереть.

– Надо же, не прошло и года… Возьми сам в ванной. Кстати, вы учиться сегодня собираетесь?

– Конечно, Наталья Борисовна, нам сегодня к третьей паре. А сейчас у нас тут небольшой бизнес. – Иван приподнял газету, показывая, чем они занимаются.

– Понятно… – Наталья Борисовна скептически улыбнулась и удалилась.

Костя вышел за мамой в прихожую.

– Сынок, на плите макароны по-флотски. Только отцу оставьте. Он с суток придет, пусть поест.

– Хорошо, мам, – Костя закрыл за мамой дверь и вернулся в комнату.

Он поставил табурет на стол, забрался на него и, чуть покачиваясь на шаткой конструкции, принялся вычищать люстру.

– Блин, забыл лампочку. Вань, будь другом, сходи в кладовку, там на подоконнике лежат. Возьми одну.

Иван принес лампочку, Костя благополучно ввернул ее в патрон:

– Проверяй!

Ваня щёлкнул выключателем:

– Да будет свет!

– Так-то лучше, – Костя спрыгнул на пол, – теперь можно нормально работать.

Друзья принялись за дело.

С карандашами в зубах, сосредоточенно вглядываясь в мелкий шрифт, они водили пальцами по тонким, пахнущим типографской краской страницам и искали свой шанс.

– Автомобили можешь не смотреть. Там свои «перекупы», – Костя изредка давал советы, не поднимая головы.

– Ну да, у нас все равно нет денег выкупить даже самый дешевый.

– Двухкассетник бэушный продают, – бормотал Ваня.

– Хотят купить аккордеон. Посмотри, продает кто-нибудь? – просил Костя.

– Во, пенсионер продает свою библиотеку. Давай разом купим и будем по одной книге тихонько продавать?

Иногда складывалась пара товаров, и они брались за телефон. Иван звонил продавцам, а Костя покупателям, договаривались о цене. Разница между ценами была ничтожной или вовсе отрицательной, поэтому напарники продолжали упорно искать следующие варианты.

Спустя полтора часа Костя, уже начавший отчаиваться, обвел карандашом очередное объявление и с надеждой поднял взгляд на Ивана.

– У меня здесь фикус хотят купить. Высокий. Полтора-два метра, пишут. Глянь, продает у тебя кто-нибудь?

Иван торопливо пролистал страницы до нужного раздела и через несколько секунд воскликнул:

– Есть фикус – один и шесть метра. Цена три тысячи. Торг.

– Отлично. Я сейчас позвоню покупашке, попробую договориться тысячи на четыре. А ты потом звони своему и скинь хотя бы до двух пятисот.

Костя взял трубку радиотелефона, подошел к окну и, отодвинув штору, забрался на широкий подоконник. Он размышлял около минуты, а затем, решительно нажав на трубке зеленую кнопку, набрал номер.

Почти сразу из трубки послышался монотонный женский голос.

– Какой-то банк, – с удивлением доложил Костя, прикрыв трубку ладонью. Через несколько секунд автоответчик замолчал, Косте ответили.

– Добрый день, – обрадовался он, – я по объявлению. Вам нужен фикус. Я как раз его продаю.

В банке сначала усомнились в такой странной потребности, попросили подождать, и через несколько секунд уже другой человек подтвердил намерение.

– Здравствуйте. Вам нужен фикус? Мы продаем. Моя бабушка продает, а я ей помогаю. Она надолго легла в больницу, и нам нужны деньги, да и ухаживать за цветами некому. Маленькие горшки мы принесли ей в палату, а фикус приходится продавать.

Человек спросил, высокий ли фикус.

– Да, высокий. Один и шесть метра, – с готовностью тараторил Костя, – Родители, честно говоря, не хотят продавать. Бабушка очень любит этот фикус, но лечение стоит дорого. Нам хотя бы пять тысяч за него получить. Лекарства сейчас очень дорогие.

Банкира заинтересовало состояние фикуса.

– Конечно, в идеальном состоянии, – не моргнув глазом, выпалил Костя, – Бабушка даже кошку не заводила, чтобы та нечаянно не повредила фикус. Он ей достался двенадцать лет назад еще от… – он не успел закончить. В банке устали слушать причитания о бабушке, перебили, подтвердили готовность заплатить пять тысяч рублей и продиктовали адрес. Костя, зажав трубку между плечом и подбородком, жестом срочно попросил у Вани ручку и листок бумаги.

– Ой, а как же я вам его повезу? Он же огромный… Добавьте мне еще пятьсот рублей на такси. Знаете, я еще раз спрошу у родителей, вдруг они передумали продавать. – Костя замер, наступил самый тревожный момент сделки.

– Хорошо, я вам перезвоню через десять минут. – Костя нажал отбой, спрыгнул с подоконника и с довольной улыбкой, вскинув руки вверх, станцевал «ламбаду».

– Учись, студент, – Костя хохотнул и передал трубку другу, – как минимум два косаря мы заработали.

Иван нехотя взял трубку, понимая, что теперь торговаться предстоит ему.

– Слушай, а как мы его повезем? В обычное такси фикус не влезет. Да и пятисот рублей, которые ты попросил, нам не хватит.

– Само собой, не хватит. Но если бы я попросил тысячу или полторы, то они могли бы соскочить. А так они еще довольны, что я не знаю цен.

– Ясно. Тогда у нас не две тысячи, а меньше, – подсчитал Иван.

– Нет, на такси мы не поедем, – Костя выгреб все деньги из карманов, затем подошел к стеллажу с книгами и, достав здоровенный фолиант, открыл свой тайник. В «загашнике» осталось только две тысячи.

– У тебя сколько денег есть? – спросил он у Ивана.

Тот достал из кармана рубашки пятисотрублевую купюру и смущенно пожал плечами.

Костя сосредоточенно потёр лоб:

– Ладно, сейчас папа придет с работы. Попросим его отвезти на «четверке». Если не до конца закрывать багажник, то фикус должен влезть. Но ты все равно торгуйся. Может, нам и так хватит. – Костя сел за стол на свое место и стал ждать окончания переговоров.

Ивану не удалось сбить цену, и он разочарованно принялся проверять свои карманы в надежде найти недостающие деньги.

В итоге набралось две тысячи семьсот. Друзья, понимая, что дело в шляпе, сели за партию в шахматы.

Через некоторое время снаружи у входной двери в квартиру послышался шум. Как будто скреблась кошка. Костя уже знал этот звук и нахмурился.

– Что? – Иван удивился.

– Да ничего, накрылась наша «четверка».

Шорох у двери усилился, сопровождаясь металлическим лязгом. Наконец, ключ попал в замочную скважину, и дверь открылась.

Отец, запнувшись о порог, вошел в квартиру.

Костя уже не раз видел эту картину, но каждый раз она приводила его в бешенство.

Отец еле стоял на ногах, пытаясь что-то объяснить самому себе заплетающимся языком. Один ботинок ему удалось снять сразу, поддев его носком другого. Второй упорно не давался. Отец, видимо, понимал: если он нагнется развязать шнурки – упадет. Поэтому, держась за стоящий в коридоре холодильник, пытался снять оставшийся ботинок стоя.

Коричневая потертая кожаная куртка, надетая поверх белоснежного халата, была чем-то вымазана. Справившись с ботинком, отец снял ее, бросил на пол и, покачиваясь, как матрос на палубе корабля во время шторма, проследовал в ванную.

Костя, чертыхаясь, проследовал на кухню: «Хорошо, что мама уже ушла».

Отец наконец закончил водные процедуры и с довольной улыбкой выплыл из ванной.

– Привет, сынок! – не глядя на Костю, он устремился к плите и, гремя крышками от сковородок, стал разыскивать себе завтрак.

– А что, нельзя хоть иногда приходить с работы трезвым? – вопрос не имел никакого смысла, и Костя это прекрасно понимал, но не смог промолчать – его душило раздражение.

– Что значит хоть иногда? – отец оторвался от поисков съестного и с возмущением приготовился отстаивать свою честь. – Я, на минуточку, врач! – он поднял вверх указательный палец. – Я сутки людей спасал, а теперь у меня заслуженный отдых.

– Врач врачу рознь. И какая связь между водкой и спасением людей? – Костя начал заводиться. Отец, с грохотом опустив крышку сковородки, сел на табурет и приготовился к отражению новой атаки.

– Ох, ох! Ты что тут раскомандовался? Я вот сейчас позавтракаю и пойду спать. А вечером мы с тобой поговорим.

– Иди спи. Раз в жизни хотел тебя попросить отвезти меня. По делу. Но ты, естественно, опять пришел на рогах. – Костя в сердцах махнул рукой.

Отец не нашелся что ответить, засопел обиженно и вновь вернулся к поискам на плите.

Костя вышел, с грохотом хлопнув дверью. Надо было готовиться к сделке.

– Ну что делаем? – спросил Иван, пока Костя наглаживал брюки.

– Позвони в банк, подтверди им, что… хотя нет, давай я сам. – Костя оторвался от своих брюк и взял у Вани телефонную трубку.

Оставались две сложности. Во-первых, друзья наскребли только две семьсот пятьдесят, а фикус продавали за три тысячи рублей. Во-вторых, непонятно было, как везти фикус через весь город. Костю не смущали эти вопросы, он был уверен, что договорится о цене с продавцом. Ну а доставить фикус они смогут, даже если придется пройти весь путь пешком.

Спустя три часа сделка была закрыта. Усталые, но счастливые друзья сели на скамейку в парке неподалёку от банка и поровну поделили прибыль. Оба понимали: это был не просто случайный заработок, это была сложная сделка, которую они провернули от начала и до конца. Друзья отдыхали, они слушали шуршание осенних листьев и молчали каждый о своём.

Костя посмотрел на часы. Еще можно было успеть на последнюю пару. Не сговариваясь, друзья встали со скамейки и быстрым шагом поспешили к трамвайной остановке.

Большая часть занятий была уже пропущена, но прогулять целый день было для Кости непростительным поступком, да и жизнь студенческого городка сулила много интересного и нужного.

Поэтому, ерзая на дерматиновом кресле троллейбуса, он ехал в университет с надеждой успеть хотя бы на последнюю пару.

Обивка сиденья была порвана в самом неудобном месте и цепляла брюки. Пересаживаться некуда, а стоять сил не осталось. Костя сделал несколько глубоких вдохов и прикрыл глаза.

«Вечером наконец увижу Настю». Он невольно улыбнулся и, прислонившись головой к пыльному стеклу окна, представил сегодняшнюю встречу. «Не виделись всего три дня, а кажется, что целую вечность. У нее, наверно, уже начали сходить веснушки». Костя всегда поражался тому, что по ее лицу можно было с абсолютной точностью определять время года. В конце мая веснушки появлялись и усеивали все лицо, в сентябре, прощаясь с летом, они светили ярче обычного, но после первых осенних пасмурных дней резко исчезали. Озорные лучики разглаживались, таяли в бархате нежной кожи.

Костя убрал щеку от окна и ухмыльнулся смешной рожице, получившейся от прикосновения к пыльному стеклу, нарисовал ей пальцем улыбку.

– Остановка «Университет», следующая остановка «Нефтемаш» – знакомый голос проговорил заученную фразу, и Костя, схватив свой пакет с тетрадями, выскочил на заполненную студентами остановку.

Время до начала пары еще оставалось. Костя, неторопливо оглядевшись в поисках знакомых, неспешно пошел в сторону своего корпуса.

Студенческий городок был одним из самых чистых и зеленых районов в городе, поэтому народ не торопился уезжать после учебы, а рассаживался на скамейки или ступеньки учебных корпусов и неспешно проводил время за интересным разговором под сигарету и бутылку пива.

– Костян! – с одной из скамеек привстал парень с его потока. Костя, увидев поднятую в приветствии руку, подошел к знакомой компании.

– Здоров! – он громкими хлопками рукопожатий поприветствовал всех сидящих, попутно глотнув «Балтику» из протянутой кем-то бутылки.

– Сегодня отборочные. Ты ставишь что-нибудь? – знакомый развернул свернутый в трубочку «Советский спорт» и, прищурив один глаз от дыма сигареты, вопросительно посмотрел на Костю.

– Черт, Вов, забыл совсем. Кто играет?

– Пары интересные, я вот думаю на Германию ввалить. Цифры маленькие, конечно, но зато верняк. Играют с Турцией.

– И какой коэффициент на немцев?

– Ноль один на победу и ноль, ноль пять на не проигрыш.

– Верняк-то верняк, но выигрыш копейки, – Костя задумался: – С десяти тысяч навар – косарь, если победят.

– Так оно так, но мы хотим крупно поставить. Впишешься? Если поставить сотку, то Игорек обещал чуть увеличить цифру. Дает ноль, пятнадцать. – Вова окинул взглядом сидящих на скамейке и получил от каждого утвердительный кивок.

– Нам еще пятерки не хватает. Давай вписывайся. Игорьку скажи, что ты в моей группе, он твою ставку засчитает как нашу общую. Наберем сотку, и будет ноль, пятнадцать.

– Ладно, я понял. Подумаю. – Костя еще раз с размашистым хлопком пожал каждому руку и поспешил в сторону своего корпуса.

– Кость, игра в шестнадцать начнется! – Он, не оглядываясь, поднял руку вверх, показывая, что услышал.

Костя любил это время года. Время легкой грусти и мобилизации сил. Осень уже начинала вытеснять бабье лето, скоро выпадет первый снег.

Сидеть бесцельно холодно, но пока приближение осени выдавала лишь постепенная смена напитков у студентов. «Балтика 3» менялась на «портер» или «девятку», а кое-где появлялось и крепкое.