Читаем Панталончики упали! онлайн бесплатно

The Underpants: A Play by Stive Martin (2002)

Перевод с английского Дмитрия Лебедева

Действующие лица:

Тео Маске

Луиза Маске — его молоденькая, хорошенькая жена

Гертруда Дитер — сорокалетняя дама

Фрэнк Версати — элегантный джентльмен

Бенджамин Коэн — худой, болезненного вида господин

Клинглехоф — пожилой господин

Место действия: Дюссельдорф

Время действия: март 1910 года

ТЕО: Надо же, чтобы такое с нами приключилось. Не с кем-нибудь, а именно с нами!

ЛУИЗА: Никто ничего даже не заметил.

ТЕО: При всём честном народе, на виду у соседей, перед королевским выездом, Господи, помилуй! Сам кайзер мог увидеть!

ЛУИЗА: Никто на меня и не посмотрел.

ТЕО: Теперь пойдут сплетни по городу гулять.

ЛУИЗА: Да, ничего страшного не произошло.

ТЕО: Ничего страшного?! Ничего страшного, да?! Это всё, что ты можешь мне сказать в своё оправдание?! Средь белого дня, на центральной улице, на виду у всех с тебя падают панталончики! Боже, мой! Не могу поверить, что это случилось со мной!

ЛУИЗА: Это случилось не с тобой.

ТЕО: А судачить будут обо мне, косточки мне перемывать, за то, что у меня такая жена, — вылупится в окно и забывает обо всём на свете, даже не удосужится панталончики свои как следует подвязать, чтобы на ходу не падали. А я, между прочим, добросовестный кормилец. Я не могу себе позволить ходить со спущенными штанами, потому что обязан добывать для семьи шесть сотен талеров в год, да ещё умудриться комнату сдать постояльцу…, (Тычет пальцем в сторону второй комнаты) чтобы у нас всегда был в доме обед на столе, чтобы мы были одеты и обуты, да ещё хватило на отопление квартиры.

ЛУИЗА: Это длилось всего две секунды!

ТЕО: Ты никогда не слышала, что время — понятие относительное. (Указывает на газету)

ЛУИЗА: Я тут же их натянула обратно.

ТЕО: Пожалуйста, не надо показывать, как это было.

ЛУИЗА: Они туго сидели. А потом упали.

ТЕО: О, Боже, мой, Боже, мой, что теперь будет? Меня теперь уволят! Как мы будем жить!

ЛУИЗА: Тео…

ТЕО: Луиза, у меня всё так хорошо складывается на работе, а дома, ты посмотри: грязь на полу, часы не заведены, (Указывает на часы на каминной полке) в раковине вечно гора грязной посуды, а теперь ещё при всём честном народе, средь белого дня ты теряешь свои панталоны!

Квартира довольно чисто прибрана, а в раковине никакой грязной посуды нет

ЛУИЗА: Ты же меня знаешь. Ты меня знаешь с тех пор, как я была маленькой девочкой.

ТЕО: И что?

ЛУИЗА: Ты знаешь, что я люблю помечтать.

ТЕО: Мечтами сыт не будешь.

ЛУИЗА: Когда-то тебя умиляли мои фантазии.

ТЕО: Всё хорошо в своё время, то, что в детстве умиляет, в зрелости раздражает. Ты взрослая женщина и пора спуститься с небес на землю. Вот она — реальность, прямо перед тобой, в этой комнате, в грязи на полу, в куче немытой посуды.

ЛУИЗА: Перестань. Я прекрасно управляюсь с хозяйством.

ТЕО: (Спокойнее) Пойми, я очень расстроен тем, что случилось.

ЛУИЗА: Я знаю, ты всё принимаешь близко к сердцу.

ТЕО: Да, я ненавижу привлекать к себе внимание. Чуть-чуть высунешься и тут же без работы останешься. Я государственный чиновник, я гармонично вписываюсь в эту систему. Вот, ты знаешь, почему я никогда не покупаю тебе модные платья, шляпки или, например, накидку?

ЛУИЗА: Напомни.

ТЕО: Потому что ты слишком привлекательная женщина для мужчины в моём положении. Твоя грудь, талия, ножки притягивают внимание. Твоя внешность и моя служба — две вещи несовместные. Ты обращаешь на себя внимание мужчин, и это твоя вина.

ЛУИЗА: Моя вина?!

ТЕО: Всегда женщина виновата.

ЛУИЗА: Опять ты за своё.

ТЕО: Что сама по себе представляет женская грудь? Две вполне безобидные, банальные, функциональные выпуклости. Но вы же их втискиваете в плотные блузки, превращая в живые горы.

ЛУИЗА: Я никогда специально этим не занималась.

ТЕО: А тебе специально и не надо этим заниматься. Твоя грешная плоть сама говорит с мужчинами из-под модной накидки, сквозь тесную блузку, из-под первобытной шкуры, из древней пещеры. Всегда пробьётся тоненький голосок призывающий: «Я тут».

ЛУИЗА: Какие мужчины жестокие!

ТЕО: Господи, что я буду делать, если меня уволят…

ЛУИЗА: С чего ты взял, что тебя должны уволить?

ТЕО: Мне сказали, что его Величество был на этом параде.

ЛУИЗА: Он как раз проезжал мимо, когда это случилось.

ТЕО: О, Боже!

ЛУИЗА: Это-то и хорошо, потому что все в этот момент смотрели на него, а не на меня.

ТЕО: А что если ему уже рассказали о твоём фиаско? Что если ему доложили, что твой муж государственный служащий? Он уже знает, из какого я отдела, в каком кабинете сижу, как меня зовут. А он не выносит скандалов. Он должен будет меня уволить. А дальше мы окажемся на улице! В нищете, холоде, голоде и позоре!

ЛУИЗА: И всё из-за пары дамских панталон.

ТЕО: О, нельзя недооценивать власть дамского неглиже. (После паузы) Я проголодался.

ЛУИЗА: Хочешь жареные колбаски?

ТЕО: Возьми нож и порежь их вдоль, а не так как ты обычно это делаешь — поперёк.

ЛУИЗА: (Язвительно) Одна порция жареных колбасок, разрезанных поперёк, сию минуту, мой господин. На десерт что желаете?

ТЕО: Персики с взбитыми сливками. У нас ещё остались?

ЛУИЗА: Займу у Гертруды.

ТЕО: А, у этой болтуньи Гертруды Дитер, которая живёт над нами. (Он потрясает своим кулаком в сторону квартиры этажом выше) Сплетница, любопытная! Везде свой нос суёт! (Замечает газету на кухонном столе. Луиза накладывает еду в тарелку) Гм… Репортаж о чудовище в озере Лох-Несс. Это расстраивает учёных, и это раздражает меня. Мне совершенно ни к чему эти маленькие чудеса. Неизвестное заставляет меня нервничать. Я живу у себя в доме и всё, что в нём происходит, я могу объяснить. Я уверен, что из крана польётся вода, а не вырвется язык пламени, мне не надо опасаться, что канарейка нападёт на собаку, и я точно знаю, что часы пробьют шесть раз, именно в шесть часов и ни в коем случае в семь или восемь. Потому что должно быть так и никак иначе. (Берёт в руки газету) Чудовище в озере. На поверхности всё тихо и спокойно, но не пропустите того, что таится под этим видимым спокойствием, там, в глубине вас подстерегает смертельная опасность. Под. Под. Подштанники! Панталоны! (Он швыряет в сторону газету и вскакивает на ноги) Пойду, пройдусь по городу, послушаю, о чём там, в толпе болтают. Может, я уже лишился своего заработка. Пусть обед будет наготове, вернусь, тогда и поем.

ЛУИЗА: У тебя улучшилось настроение?

ТЕО: Оно у меня улучшается, только когда я вспоминаю, как жизнь была прекрасна до сегодняшнего дня.

Он выходит. Луиза провожает его до дверей, потом высовывается в окно и зовёт

ЛУИЗА: Гертруда!

ГЕРТРУДА: (Сверху) Луиза, я всё слышала.

ЛУИЗА: Значит, ты уже знаешь о моей маленькой аварии?

ГЕРТРУДА: (Спускаясь по лестнице) Слышала сплетню.

ЛУИЗА: И что говорят?

ГЕРТРУДА: Я могу войти?

ЛУИЗА: Конечно. (Гертруда мгновенно входит, потому что она подслушивала под дверью) Так что ты слышала?

ГЕРТРУДА: Я слышала, что они у тебя очень даже ничего… Во-первых, чистый хлопок, во-вторых, идеально чистые и в-третьих, тщательно выглажены.

ЛУИЗА: Ну, это естественно. Дальше.

ГЕРТРУДА: Не так уж и много людей в курсе событий.

ЛУИЗА: А где ты это слышала?

ГЕРТРУДА: На станции болтали. Теперь ты мне расскажи, как это произошло.

ЛУИЗА: Я хотела получше разглядеть кайзера, забралась на скамейку и поднялась на цыпочки. (Сопровождает рассказ показом)

ГЕРТРУДА: Конечно, так талию лучше видно.

Они хихикают. Гертруда встаёт рядом с Луизой в ту же позу и поглаживает себя по талии

ЛУИЗА: И вдруг чувствую, что мои панталончики уже на лодыжках.

ГЕРТРУДА: А ласковый ветерок гуляет в райских кущах.

ЛУИЗА: Гертруда!

ГЕРТРУДА: Говорят, ты была неотразима в этот момент. Кое-кто чуть шею себе не свернул.

ЛУИЗА: Я соблюла все приличия. Я молниеносно перешагнула через них, нагнулась и запихнула их себе запазуху.

ГЕРТРУДА: Значит, завтра скажут, что всё это была хорошо спланированная акция записной кокетки.

ЛУИЗА: О, Господи. Мой муж не выносит, когда судачат у него за спиной.

ГЕРТРУДА: Значит, пора ему привыкать. С тех пор как светит солнце, люди только и делают, что языками чешут. Так же и тут, как хорошенькие дамочки кружили головы мужчинам, так и будут, и ничего ты с этим не поделаешь.

ЛУИЗА: Да, он ведёт себя, как типичный мужчина.

ГЕРТРУДА: Он это ещё не все, бывают и получше.

ЛУИЗА: (Меняя тему) Гертруда, дорогая, у тебя случайно не осталось взбитых сливок?

ГЕРТРУДА: Сейчас принесу, я слышала, как он тут капризничал. (Осторожно) Луиза, вы ведь, кажется, только год назад поженились?

ЛУИЗА: В это воскресенье будет ровно год.

ГЕРТРУДА: И?

ЛУИЗА: Что, и?

ГЕРТРУДА: Обручальное кольцо уже жмёт?

ЛУИЗА: О!

ГЕРТРУДА: Ты хочешь сказать, это была всего лишь случайность? Или всё-таки твой муженёк плохо выполняет свои обязанности?

ЛУИЗА: Он очень напряжённо работает.

ГЕРТРУДА: Я имею в виду его основную работу под — одеялом.

ЛУИЗА: Гертруда!

ГЕРТРУДА: Пойду, схожу за сливками.

Гертруда уходит. Слышен деликатный стук в дверь. Затем входит элегантный господин. Это Фрэнк Версати.

ВЕРСАТИ: Прошу прощение за беспокойство.

ЛУИЗА: Слушаю вас?

ВЕРСАТИ: Я так понимаю, вы сдаёте комнату?

ЛУИЗА: Да, мы сдаём комнату.

ВЕРСАТИ: Мы?

ЛУИЗА: Да, мой муж и я.

ВЕРСАТИ: Да, конечно. Но комната всё ещё сдаётся?

ЛУИЗА: Да. Но моего мужа сейчас нет.

ГЕРТРУДА: (Из-за кулис) Луиза!

ВЕРСАТИ: Я только взгляну на свои пожитки и сразу же вернусь.

ЛУИЗА: Как мне вас называть?

Он уже скрывается за входной дверью. Входит Гертруда с взбитыми сливками в миске.

ГЕРТРУДА: Вот тебе твои сливки. И ещё. Я тут подумала. Всё-таки, сдаётся мне, твой муж уклоняется от исполнения своих супружеских обязанностей, а ты заслуживаешь лучшей участи, чем чувствовать рядом с собой бесчувственное бревно по ночам. Сейчас я покажу тебе пару фокусов и научу маленьким хитростям, чтобы выглядеть аппетитной, я помогу тебе превратить твоего ленивца в похотливого зверька. Ну-ка, подержи… (Протягивает ей миску с кремом) Я сейчас вернусь. (Опять уходит. Появляется Версати)

ЛУИЗА: Мой муж ещё не вернулся.

ВЕРСАТИ: Вы тоже имеете право голоса.

ЛУИЗА: Вас интересует цена?

ВЕРСАТИ: Нет.

ЛУИЗА: Вот как? Тогда, может быть, вы хотите посмотреть комнату?

ВЕРСАТИ: Это не обязательно.

ЛУИЗА: Вы готовы снять комнату, даже не глядя?

ВЕРСАТИ: Да.

ЛУИЗА: Но почему?

ВЕРСАТИ: Потому что… потому что… (выпаливает) да, Господи, из-за ваших панталончиков! Сегодня утром на Центральном бульваре…

ЛУИЗА: О, Боже! Кто вы?

ВЕРСАТИ: Я поэт. Начинающий, ещё не признанный, но уже могу с гордостью объявить миру, что сегодня обрёл свою музу.

ЛУИЗА: Пожалуйста, не надо, умоляю вас!

ВЕРСАТИ: Я хочу выразить свои ощущения при помощи метафоры. Нет, я, пожалуй, прибегну к поэтическому сравнению. Нет, я лучше сразу возьму быка за рога. О, мой Бог, какой двусмысленный намёк. Я не хозяин своей души. Хотя несколько часов назад, мне казалось, что был. Мне кажется, меня несёт поток, разлившихся волнами половодья, сметающий условности приличий на своём пути, всепоглощающих эмоций… (Ему самому очень понравилось собственное выражение) Бог, мой! Да это афоризм! Где моё перо? (Роется в карманах в поисках ручки) Проклятье! Невосполнимая потеря для изящной словесности! (Обращаясь к ней) Я верю в чудеса, и сегодня оно мне явилось под ветвями липы. Это были вы, утопая в лучах утреннего солнца, с глазами, полными ужаса, с дрожащим телом, и я стоял там, потрясённый увиденным божественным чудом жизни. И это был мой Рубикон. И в то мгновение, когда вы, нагнувшись, подняли свои панталончики, в сердце моём умерло всё, что, мне казалось, я любил когда-то, и родилось всепоглощающее чувство к вам. (Луиза стоит как заворожённая) Вы молчите. Это хорошо. Молчание — знак согласия. (Идёт к ней)

ЛУИЗА: Я… я… у меня нет слов.

Он встаёт на одно колено

ВЕРСАТИ: Тогда позвольте мне сказать: Отныне и до скончания дней, я всеми силами моей души буду любить только вас одну. Решительно и бесповоротно отвергая всех прочих.

ЛУИЗА: Встаньте, прошу вас.

ВЕРСАТИ: Я не могу, все члены налились силой.

ЛУИЗА: (Взглянув на его причинное место, в шоке отступает) Боже, праведный! Сейчас придёт мой муж!

ВЕРСАТИ: Комната, что вы сдаёте, сколько она стоит?

ЛУИЗА: Пятнадцать талеров.

ВЕРСАТИ: Согласен. Вопрос решён.

ЛУИЗА: Но это странно, чтобы такой приличный господин жил в таком районе.

ВЕРСАТИ: Я буду одеваться, как простой ремесленник. Такой состоятельный разнорабочий со стройки.

ЛУИЗА: И вы собираетесь жить здесь?

ВЕРСАТИ: В свободной комнате.

ЛУИЗА: А как же муж?

ВЕРСАТИ: Просто представьте меня ему, когда он вернётся. Я беру эту комнату.

ЛУИЗА: Как мне вас представить?

ВЕРСАТИ: Версати. Франклин, Анжело, Котяра, Луиджи, Версати второй. Простите, третий.