Читаем Памятка онлайн бесплатно

Annotation

В книгу лауреата Государственной премии РСФСР Ольги Фокиной вошли новые стихи о родном Севере, а также драматическая поэма «Останься со мною».

ОЛЬГА ФОКИНА

СТИХИ

КОКТЕБЕЛЬСКОЕ

ЛЕТОМ

КОЛЯ-МИКОЛАЙ

СКАЗ О ТЕЛЕВИЗОРЕ

ОСЕННИЙ МОТИВ

БРАТУ

УТЕШЕНИЕ

ТРЕТИЙ-ЛИШНИЙ

КАК НЕ СЛУШАТЬСЯ

ПЕЧАТНЫЙ ОРГАН НАШ

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

ПАМЯТКА

СЫНУ

ВЕСЕННЕЕ

ЗИМНИЙ ЭТЮД

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

НОВОМУ ГОДУ

У РЕКИ

ПОЭМА

ОСТАНЬСЯ СО МНОЮ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

notes

1

2

3

4

ОЛЬГА ФОКИНА

ПАМЯТКА

СТИХИ

Поэзия проблем не поднимает.

Прогулочный себе усвоив шаг,

Она, увы, не только не ломает,

Но даже и не скрещивает шпаг.

Не слышно звона стали напряженной...

Иль нечего из ножен вынимать?

Ни поразивших нет, ни пораженных...

Иль не за что нам намертво стоять?

Ужель и вправду, времечко такое —

Блаженное! — настало наконец,

Когда в объятьях лени и покоя

Спокойно может пребывать певец —

Подвижник духа, времени глашатай?

Восстань от сна! Яви себя, яви!

Иль больше нет ни «полосы несжатой»,

Ни светлых слез, ни счастья, ни любви?

КОКТЕБЕЛЬСКОЕ

Мы, дети северных окраин,

Попав впервые в крымский рай,

От роз и солнца угорали,

Под соловьиный спали грай.

Следы забот, приметы горя

И даже лишние года

С нас нежно слизывало море,

И нам казалось — навсегда.

Без восхищенья на лице мы

(Уже не труженики — знать!)

Лежим на камнях драгоценных,

Полузабыв отца и мать.

...Но в сад, гремящий соловьями,

В изнемогающий нектар

Свалилось вдруг, как в море камень,

Неподражательное «Кар-р!»

Родная серая ворона,

На крымской почве ставя крест,

Низвергла с царственного трона,

Напомнив: вечером — отъезд.

Шорох волн, бытовые услуги

С неких пор отношу к мелочам:

Слишком темные ночи на юге,

Слишком тяжкие сны по ночам.

За неделю (итог неизбежен)

Здесь становится сердце больным:

Слишком резкая разница между

«Домом» здешним и домом родным.

Реют запахи роз и акаций,

Неумолчно гремят соловьи,

А мне снятся забытые, снятся,

Север, тихие избы твои.

Непрощающий, горький, суровый

Снится материн взгляд пред избой

И последняя наша корова,

Уводимая — да! — на убой...

Я бросаюсь в штормящие волны,

чтобы черные сны утопить,

И теперь голове моей черной

Несмываемо белою быть.

Ну так что ж! Поскорее за дело!

Превращайтесь в билеты, рубли!

Вдруг изба еще не опустела

И корову еще не свели?

Смейся, море, внизу голубея,

Самолету, прядущему нить

Связи с родиной... Может, успею

Все исправить и все возвратить?

Вот и вы, мои серые крыши!

Сердце бьется и верить велит:

Что морская волна не залижет,

То родная земля исцелит.

Родина встретит угрюмо,

Словно виня за отъезд,

Леса безрадостным шумом,

Холодом мокрых небес.

Мать — среди лета в фуфайке,—

Спрятав скотину во двор,

На беззаботные байки

Не повернет разговор.

Будет рассказывать с болью,

Истово, как никому,

Про неурядицы в поле,

Про неполадки в дому.

Больше — одной — не под силу

Неотпрягаемый воз:

Поистянулися жилы —

Диво ли? — век на износ...

Новое ехать на старом —

Мама права — не должно.

Надо кого-нибудь в пару,

А и сменить — не грешно.

...Слушаю, губы кусаю,

Спрятавшись за самовар.

И на глазах угасает

Мой черноморский загар.

Новое едет на старом.

Старое рухнет — беда...

Вспыхни на смену загару,

Алая краска стыда!

Тут — на прорехе прореха,

Эвон — дыра на дыре.

Ладно — успела приехать

К самой горячей поре.

Чистая правда сурова.

Знаем идущие вслед:

Не было дня выходного

Маме за семьдесят лет.

Неизмеримы потери

Наших досужих минут...

Ладно, что нам еще верят,

Ладно, что нас еще ждут.

Полыхают дальние зарницы,

Оседают тучи за леса.

До меня теперь не дозвониться —

Провода запутала гроза.

Ливни исковеркали дорогу...

Собственным здоровьем дорожа,

Не служа ни черту и ни богу,

Все машины спят по гаражам.

Золотые, ласковые, спите!

За собой не чувствуя вины,

Ни в Москву не выеду, ни в Питер

С отрешенной милой стороны.

Ввечеру на сенную подушку

Спать меня уложит соловей,

А подымет ранняя кукушка,

Зазывая в таинство ветвей.

Оценю радушие соседки

И пойду, куда она зовет.

Мне роса с черемуховой ветки

На ходу лицо ополоснет.

Легкий ветер под руку подхватит,

Проведет в заветный уголок,

Грянет хор невидимых пернатых,

Мягкий мох раскинется у ног.

Приглушенно-солнечным и пестрым,

Лиственно-березовым путем

Набреду на ландышевый остров

И останусь ландышем на нем...

Здесь хорошо: одиноко,

Несуетливо, легко.

В небе высоко-высоко,

В поле светло-широко.

Встань да поди без оглядки —

Ни на одной из дорог

Не наступают на пятки.

Не норовят — поперек.

Разве что шмель-медуница

Рядом с тобой загудит,

Разве с что с гнездышка птица

Недоуменно взлетит.

Вольно деревьям и рекам!

Вольно ветрам и дождям!

Воля — побыть человеком

Предоставляется нам:

Взвесить-измерить былое,

Нынешний день осознать,

Рядом с остывшей золою

Травку-талан отыскать.

Травку найти, как ни странно,

И оробеть перед ней:

Что попросить у талана —

Выдумать стало трудней.

Денег? Любви? Или власти?

Всё? Или что-то одно?

...Снова загадывать счастье,

Вроде бы, даже грешно:

Может быть, с миру по нитке,

Может быть, другомя, но

Все мне давалось с избытком,

Все и поныне дано.

Жизнью оказана милость

Истинная — не обман:

Есть у тебя прозорливость,

Вещая травка-талан!

Снова тебя обретая,

Детские сны воскрешу.

Все-таки я загадаю,

Все-таки я попрошу:

Пусть не погаснет до срока

Это во мне и кругом —

Небо высоко-высоко,

Поле светло-широко...

ЛЕТОМ

Говорят, что утро летом

Щедро ультрафиолетом,

Ну а ультрафиолет

Нас хранит от многих бед:

От рахита, от бронхита,

От полиомиелита,

От печали, от хандры,

От кончины до поры!

Встанем рано, встанем ране,

Чем старинные селяне

(О теперешних — не речь:

В семь часов затопят печь,

В девять выгонят корову!

Нынче время пастухово

Не от зорьки до росы —

На своей руке часы.

Коль часы остановились,

Пастухи не пробудились:

Многорогие стада

От подворья — никуда!)

Мы ж, однако, не скотинки,

Встанем рано, по старинке,

Пастухов не погодим,

Полетим, куда хотим.

Затененные поляны,

Забеленные туманы,

За туманами в упор —

В желтых лютиках угор.

Первый лучик косоватый

Сонный лютик покосматил,

Вслед за ним принялся нас

Фиолетить про запас.

Наши кожные покровы

К фиолеченью готовы:

Одежонка — на траве,

Лопухи — на голове!

Нам земля дает работу:

Мы траву косим в охоту!

В косогоре — что за сласть!

Земляника налилась.

Землянику собирали,

Губы сладкие макали,

Всем простудам вопреки,

В ледяные родники.

Наши спины, наши плечи

Стали алыми под вечер.

Мы про этот алый зной

Не забудем и зимой.

Здравствуй, день с утра хороший —

Ни соринки в небесах!

Тополь хлопает в листоши,

С веток катится роса.

А вчера — такое было,

Даже страшно вспоминать:

Грохотало, дуло, выло,

Тополь думало сломать.

Из чернеющей пучины

Разлохмаченных небес

Молний белые лучины

С треском сыпались окрест.

На глазах, одним ударом

Раскаленная стрела

От могучей пихты старой

Отколола полствола!

Провода перемешались,

Россыпь искр глотала тьма,

И к земле невольно жались

Все высокие дома.

Скрежетали в урагане,

Тормозя его напор,

И завидовали баням,

Убежавшим под угор...

Долго громы грохотали!

Разделяя неба страсть,

Долго жители не спали,

Кто любуясь, кто крестясь.

...Солнце с утренних окошек

Чиркнет лучиком в глаза:

«Спишь! А день такой хороший —

Ни соринки в небесах!

Выбегай скорее, ну же!»

Любо-дорого ноге

Вдоль по чистой мягкой луже

На зеленом мураге!

Три огонька в стылой темени светятся.

Три — из былых тридцати.

«Скоро и эта деревня изнетится...»

Кто там изрек? Погоди!

Вскользь равнодушное слово уронено,

В самое сердце разя.

Ладно. Ничто. Извиним постороннего.

Непосторонних — нельзя.

Сказана вслух непреложная истина —

Слово в горсти не зажать!

В гулкой тиши приговором и выстрелом

Грянуло. Нечем дышать.

В снег — равнодушный, нетронутый — падаю.

Жизнь моя! Песня моя!

Поразлетелись неправдой и правдою

Дочери и сыновья.

Не заслониться от мира огромного,

Чуть набекрень — повело...

В тесных квартирках, в заставленных комнатках

В городе детям светло.

Мытых дождями, лелеянных сказками,

Полных добра и тепла,

Сколько их, умных, умелых и ласковых,

Городу ты отдала!

Им не идется обратно, не едется.

Быть по сему — не пора.

...Скоро и эта деревня изнетится —

Три — на отшибе — двора.

Наблюдаю демографию такую:

На деревне мужики холостякуют.

И вдовцы, и разведенные, и парни

Перезрелые, далёко после армий.

Небракованные армией ребята

Пропадают, нетверезы и кудлаты.

Есть у каждого по баньке и по дому,

Но тоскуют по чему-то по другому.

По мотору есть, по денежной работе,—

Все не то. Как опрокинутые, ходят.

...Девки — в городе. Их ухать — не доухать...

Наженились молодые на старухах.

Не рассказывают, лучше али хуже.

Очень многим не досталось и старушек.

Где были озими,

Там стали выпасы...

Всю ночь над озером

Кричали чибисы.

Кричали чибисы,

Что не спасти гнезда, —

Оплакав, ринуться,

Куда глядят глаза.

Всю ночь дымилася

Река туманная:

Была — росиночка,

Теперь — поганая.

Былые россыпи

Песчинок ласковых

Теперь лепешками

Буренок застланы.

Всю ночь молилася

(Да ночь — с воробушка!):

— Ты, темень, смилуйся,

Укрой стыдобушку!

День мимо — призраком!

Свет мимо — серною!

...Но утро брызнуло

Немилосердное.

Над безответною,

Над безутешною

Сойдитесь ветками,

Кусты прибрежные!

— Мы рады, рады бы,—

Концами острыми

Стучат не ратники —

Сухие остовы,—

Да все оглоданы,

Кругом обломаны,

Теперь не воины

Мы, бесшеломные...

И в речку росную

Чуть свет — с копытами

Бока навозные,

Хвосты немытые:

Километровые

Стада немалые...

Но для буренок ли

Речные жалобы?

...Реки лишенные,

Детишки-нытики

В жару, бажоные,

Сидят в корытиках.

И, явно сетуя

(Скотина множится!),

Хозяйка детная

В тазу полощется

С бельем, настиранным

В воде колодезной:

— Реки-то, милые,

Коснуться боязно!

Там моют тракторы,

Пасут бульдозеры!

...Там стали выпасы,

Где были озими.

Спрошу я встречного

И поперечного:

— Зачем вы к реченьке

Бесчеловечно так?

Кому река пустяк,

Спрошу решительней:

— Зачем к себе вы так

Неуважительно?

За благо боретесь,

К прогрессу движетесь,

А в бане моетесь

Навозной жижею...

КОЛЯ-МИКОЛАЙ

— Коля, Коля-Миколай,

Сиди дома, не гуляй:

Кашу маленькой сестренке,

Коля, вовремя давай!

...Коле ясный день не мил.

Богом если б Коля был,

Ясный день на день дождливый

Он бы с радостью сменил:

Если небо задожжит,

Мама с пожни прибежит,

Сменит Колю возле зыбки,

Пустит с ровней подружить.

Но какой Микола «бог»?

Зря лишь дразнит Ванька-жох:

Не созвать дождя Миколе,

Только слезы, как горох...

Не поймет, за чью вину

Он все дни сидит в плену —

Ведь ему охота с ровней

В бабки, в прятки да в войну.

— Для чего в войну играть? —

Осердясь, сказала мать,—

На войну — пришла повестка —

Надо батьку собирать!

...Проводили. Жизни — край.

(В прежнюю б теперь — как в рай!)

— Сбегай, Коленька, кусочков

Попроси, пособирай!

Коля сборщик никакой:

На крыльцо — с пустой сумой.

— Не могу. Умру — не буду

Жить с протянутой рукой.

— Ладно, Коля-Миколай,

Значит, лошадь запрягай,—

В школе ручкой напахался,

К ручкам плуга привыкай.

На тринадцатом году

В сенокосном стой ряду,

С коренными мужиками

Наравне страдай страду.

Коля, дровец наколи!

Коля, кольев наруби!

Коля, около колодца

Снег да лед поразгреби!

Коля, крыша протекла!

Коля, дует из угла!

Коля, катанки у младших

Измолочены дотла!

Коля, выкидай навоз!

Коля, дров-то не привез!

Коля, сена — ни сенины!

...Несменяем Колин пост.

Кто-то шпарит в домино,

Кто-то сел смотреть кино,

Кто-то девку обнимает,—

Коле это не дано.

«Коля-Коля-Миколай,

Наших девок не пугай:

Наши девки бойки —

Убежат от Кольки!»

На приступку Коля — шмяк:

Лишь под голову кулак

Али валенок побольше,

Остальному ладно так.

Сыт-не сыт — упал и спит.

Завтра снова предстоит:

— Коля, сбегай! Коля, сделай!

Это мерзнет, то горит.

Оглянуться не успел —

Белым сделался: поспел!

— Та-ак! А доброго костюма,

Вроде, разу не надел?

Может, все еще нужда?

— Это — правда! Это — да!

Деньги есть, костюмов нету...

Дак в костюмах-то куда?

Сенокосить по дождям?

Аль в конюшню к лошадям?

Покажись-ко при костюме —

Отопнут, не пощадят!

— Ну а в праздник?

— Водку пить?

Вовсе зря себя рядить:

Урнешь где-нибудь в канаву —

Без костюма легче плыть!

Ладно, некогда сидеть:

Недоделана поветь.

Братья-сестры при костюмах,

Значит, не о чем жалеть!

...К вёдру скошена трава.

В трех поленницах дрова.

Может, правда — все в порядке?

Может, незачем слова?

Любим — зубы на-голе

^[1]

,

Кто не робит на земле...

А у Коли-Миколая

Нынче праздник на столе.

— Юбиляришь? Ну, давай!

Только сердце не замай —

Глохнет! Полного стакана

Сам себе не наливай...

СКАЗ О ТЕЛЕВИЗОРЕ

Было семеро, покуда растила,

А взошли — и ни единого нету:

И сынов, и дочерей — распустила

По широкому по белому свету.

Стало некого поить молочишком,

Значит, будет и самой: нахлебалась!..

Вишь, силенок да здоровья — не лишка:

Нонь жива, а про запас — не осталось.

...Продала Капитолина корову!

Не за дешёво: почти что за тыщу.

И купила для избушки — обнову,

Для самой себя — духовную пищу.

Осторожно, как худого теленка,

За порог его втащила в охапке.

Раскорячась на лучинках-ножонках,

Устоялся он в углу возле лавки.

Местный дока с превеликой охотой

Прибежал, лишь колонула в окошко,

И на крыше — за пятерку всего-то! —

Растопырил для теля теле-рожки.

Провернув сверлом трухлявую стену,

Он продернул сквозь дыру черный кабель.

Тощий хвостик под названьем антенна

Где-то сзади он к теляти приладил.

Щелконув большеголового по лбу,

Крутанул ему вихор на затылке,

Сделал ручкою хозяйке: пошел, мол,—

Не закрылся б магазин! — по бутылки.

И которое стояло молчало,

Чемоданом али ящиком было,

Заподрагивало вдруг, замычало

И большой зеленый глаз растворило.

Где была хозяйка, тут вот и села!

Сам собою рот поехал в улыбке...

Рассмеяться до конца не успела —

Что-то рявкнуло, да так-то ли шибко!

Засужалося в глазу — и погасло.

Прошипело — вышел дух? — и замолкло...

Час ли, два ли прождала понапрасну,

Грела, гладила, да вовсе без толку.

По окошкам, по углам посовалась,

А тоска не отстает, вырастает.

Близ коровушки, чуть что, утешалась!

В стаю кинулась... а стая — пустая.

Не приветила хозяйку коровка,

Не вздохнула, рукава не лизнула:

Нету матушки...

Ой, девки, неловко!

Зря я, глядя на людей, сфорсонула.

Все бы рядышком живая душа-то,

Дотянули бы до смерти бок о бок...

Телевизор! От пустого ушата

Больше толку, чем от этих коробок.

С мастерами-лекарями — морока:

«Привози в район», — отвечено бабе.

До району как доедешь? Дорога

Сорок верст, и все — ухаб на ухабе.

А и силы нету. Ох, кабы сила!

Кабы снова могута, да былая,—

В котоме бы до району сносила,

Чем шофера ублажать, пустолая...

Не резон — держать покойника в доме:

Вряд ли скрасит он судьбинушку вдовью.

Вновь — в охапку, да и в сене-соломе

Поместила его в стае коровьей.

Не спасенье, ну а все-таки легче.

Где бы горе, а у нас только грустно.

И не правда, что утешиться нечем,—

Во дворе, она-то знает, не пусто:

Все же есть кого приветить, погладить,

При нужде открыть занывшую душу.

Не корыстна — ей и этого хватит,

Не умеет говорить — будет слушать.

Пригревает солнышко

Все любей.

Вытаяло — с зернышком

Воробей!

Лужица до лужицы

Дотекла.

Вот опять и дожили

До тепла.

Бабушка-затворенка,

Чуть дыша,

По ступенькам с пятого

Этажа:

Напустилась

^[2]

— вздумала

Погулять,

На скамейке в скверике

Подремать.

Не упала — выбрела

На крыльцо.

Ветер к ней — разэдаким

Молодцом:

Приобнял да под руки —

Тут и был!

Встретил любо-дорого,

Как умыл

...Внуки ради праздника

Помогли:

Правнуков-проказников

Увели.

Дочь да зять отправились

По гостям —

К городским. А бабушка —

Из крестьян.

Не с кем ей увидеться

В городу.

Старые подруженьки

Не придут:

Далеко — отсюдова

Не видать,

Улеглись голубушки

В землю спать.

Во свою родимую

Улеглись:

Все над ними милая

Даль и высь!

Пташечки знакомые

Им поют...

«Хорошо вам дома,

А я вот тут.

Худо светит солнышко

Надо мной...—

Спохватилась: — Худо ли?

Ой, не ной!

Не стони, не брошена,

Всё — в семье!»

Умостилась бабушка

На скамье.