Читаем Память онлайн бесплатно
Лараджин вздохнула, вытирая с серванта пыль. Сразу за окном солнечный свет заливал окружавшие Штормовой Предел сады, окрашивая подсолнухи тёмно-жёлтым и превращая брызги из декоративных фонтанов в сверкающие алмазы. Единственной фальшивой нотой были рабочие, заменявшие черепицу на западной башне; их тяжёлые удары молотка заглушали пение птиц, порхавших с ветки на ветку в садах внизу. Но день всё равно был практически идеальным. Как же ей хотелось быть снаружи, лежать на спине на ковре из сладко пахнущей травы и глядеть в небо, распустив волосы и обнажив ноги. Но вместо этого она была внутри, в набитом и пыльном трапезном зале, её волосы собраны под тесным, жарким тюрбаном, а под одеждой служанки течёт пот. Ей хотелось отправиться покупать специи на рынок – это позволило бы ненадолго пробраться в общественные сады – но Эйлин своей подобострастной улыбочкой убедила Эревиса отдать это поручение ей…
Из задумчивости Лараджин вырвал грохот. С замиранием сердца она увидела, что столкнула щёткой с серванта одну из дорогих эльфийских ваз господина. Куски вазы лежали у её ног и не подлежали починке. Если Эревис узнает, что она наделала, Лараджин снова понизят до судомойки, и всё лето ей придётся мыть котлы и кастрюли…
Как назло, она услышала в коридоре голос дворецкого. Она быстро затолкала обломки вазы под сервант. Когда дверь в зал отворилась, она торопливо отошла на несколько шагов в сторону и стала торопливо прибираться.
- Лараджин! – щёлкнул кнутом суровый голос Эревиса. – Ты ещё не закончила?
Поёжившись, Лараджин обернулась. Ей было семнадцать лет, но высокий, лысый дворецкий с постоянной мрачной гримасой на лице заставлял её чувствовать себя маленькой девочкой.
- Почти закончила, сэр, - слабо ответила она, стараясь не смотреть туда, где была спрятана разбитая ваза.
Взгляд глубоко посаженных глаз Эревиса скользнул по пыльным полкам.
- Ну так прекращай витать в облаках. Приберёшь здесь, а потом отправляйся в прачечную и разложи чистые простыни.
Когда Эревис ушёл, Лараджин нагнулась, чтобы смести куски вазы в ведро с тряпками и щётками. Стоя на четвереньках, она заметила золотой блеск за сервантом. Монета? Девушка жадно потянулась за ней.
Оказалось, что это не монета, а небольшой хрустальный графин, наполненный жидкостью, сверкавшей словно расплавленное золото. Лараджин с любопытством вытащила пробку и принюхалась. Её ноздри наполнил сладкий цветочный аромат, подчёркнутый несколькими острыми нотами. Должно быть, алкогольный напиток – но что он делает за сервантом?
Потом она кивнула. Тал. Должно быть, его рук дело. Второму сыну знаменитой семьи Ускевренов было тринадцать лет, и он был настоящим проказником. На прошлой неделе господи отругал его за то, что тот напился в таверне до тошноты, и не смог дойти домой на своих двоих; он злым, напряжённым голосом попросил сына «продемонстрировать хоть немного самообладания» – его любимое замечание. Похоже, этот приказ давался Талу с трудом.
Лараджин не могла оставить выпивку здесь, чтобы её обнаружил господин. Талу в последнее время и так приходилось нелегко. Сунув графин в ведро, она прикрыла его тряпкой. Пока что она спрячет его в своей комнате, а позднее вернёт в винный погреб – если Эревис прекратит её преследовать и даст на это время.
Когда Лараджин вышла наружу, чтобы выплеснуть грязную воду, она услышала приглушённый лязг стали и крики, и в мгновение ока застыла, широко распахнув глаза. Затем, в промежутке между звенящими ударами клинков, она узнала голос Тала.
- Ах ты негодяй! – кричал Тал ломающимся голосом подростка. – Посмотрим, защитит ли тебя богиня от этого!
Бросив ведро, Лараджин поспешила вперёд. Логика говорила ей, что невооружённой девушке очень глупо бросаться туда, где мужчины сражаются холодной сталью, но сердце звало её вперёд, чтобы оказать хоть какую-то слабую помощь знатному сыну, который всегда был для неё как брат.
Распахнув тяжёлую деревянную дверь, она ринулась в конюшню. Внутри, между идущих в два ряда стойл, стояли два бойца: Тал и парень покрупнее, которого Лараджин не могла рассмотреть. Тал, спиной к Лараджин, споткнулся, когда противник обрушился на него с мечом, и Лараджин закричала. Услышав её, Тал обернулся на месте, по глупому подставляя спину врагу. Меч его противника рубанул вниз – лишь затем, чтобы увильнуть в сторону в последний миг и пройти на волоске от плеча Тала.
- Лараджин! – охнул Тал, тяжело дыша. – Хвала богам, это всего лишь ты. Который час?
Лараджин застыла, смущённая странным приветствием. Затем противник Тала обошёл его, показывая себя.
- Броклин? – спросила Лараджин. Она почувствовала, как краснеют щёки, когда поняла, что юноши просто тренировались. Она только что показала себя полной дурой – перед единственным человеком в Штормовом Пределе, на которого хотела произвести впечатление.
Броклин был одним из конюхов. Потрясающе красивый, на год старше Лараджин, грудь и руки – покрыты слоем мускулов после долгих лет работы в конюшне. Он по-прежнему тяжело дышал после боя, когда провёл рукой по пропитанным потом светлым волосам, откидывая их с глаз и прищурившись от солнечного света, льющегося из открытой двери. Двигаясь с грацией танцора, он подобрал с пола ножны и бросил в них меч, затем натянул на голову свою хлопковую рубаху. Его глаза – голубые, как летнее небо – посмотрели на Тала.
Тал поднял руку, как будто подбадривая его.
- Не беспокойся, - сказал он старшему парню. – Завтра это будет уже неважно. Я поговорю с ней.
Броклин хмыкнул, потом отвернулся. Он отошёл в дальний конец конюшни и спрятал свой меч под стогом сена. Затем, без единого признака усталости, он вылез в открытое окно, игнорируя дверь.
Лараджин вздохнула – и в следующий миг вздрогнула, когда Тал щёлкнул пальцами у неё под носом.
- Проснись и пой! – поддразнил её Тал, сверкая глазами. – Мужчина твоей мечты ушёл, зато я ещё здесь.
Щёки Лараджин стали горячее, когда она покраснела ещё сильнее.
- Я совсем не считаю его мужчиной мечты!
- Ещё как считаешь. Когда он рядом, ты больше никого не видишь.
Лараджин заскрипела зубами.
- Чем вы двое занимались? – спросила она, пытаясь сменить тему.
Тал поднял меч.
- Дам тебе три попытки, - усмехнулся он. – И правильный ответ… фехтованием.
- Это я видела. Зачем?
Тал нагнулся, чтобы взять свои ножны.
- Броклин не хочет всю жизнь работать на конюшне. У него есть амбиции.
- А что не так с работой на конюшне? – спросила Лараджин, обороняясь. Её отец почти сорок лет именно этим и занимался, и про его умение обращаться с лошадьми знали по всей Сембии.
Она видела, что Тал заколебался.
- Ну давай, - гневно сказала она, снова забыв о том, что он – знатного происхождения, а она всего лишь прислуга. – Говори.
- Обещаешь не рассказывать твоему отцу?
Лараджин нахмурилась, но неохотно кивнула.
Голос Тала опустился до заговорщицкого шёпота.
- Сегодня ночью Броклин собирается простоять всенощное бдение в храме Сьюн. Он хочет стать рыцарем Сестёр и Братьев Красной Розы.
- Броклин хочет получить видение?
Лараджин как будто холодной водой в лицо плеснули; она почувствовала, как с щёк пропадает румянец.
- Но если богиня отметит его своим поцелуем, он уйдёт из Штормового Предела.
- Ну и что? Ты всегда сможешь влюблённо глазеть на него в храме.
Лараджин топнула ногой, неожиданно разъярившись на Тала. Было очевидно, что они с Броклином тренируются не впервые, но ей он об этом не рассказывал. Повернувшись к нему спиной, она в гневе зашагала прочь.
- А я-то пыталась тебя прикрыть, - прорычала она себе под нос, хлопнув за собой тяжёлой створкой ворот в конюшню. – В следующий раз ты сам по себе, Тал.
На следующий день рано утром, когда Лараджин отправилась в конюшни, чтобы позвать отца на завтрак, она наткнулась на Броклина. Он опирался на вилы и зевал, когда она распахнула дверь.
Лараджин замешкалась, затем задала вопрос, который ночью не давал ей уснуть.
- Ну и? Как всё прошло?
Броклин нахмурился и почесал едва начавшую отрастать бороду, подчёркивая свою сильную челюсть.
- Что прошло?
Лараджин огляделась вокруг; отца не было видно. Скорее всего, он был снаружи, в загоне, задавал корм лошадям.
- Бдение, - сказала она. Затем, увидев недоумение в глазах Броклина, добавила: - Тебе явилась Огненновласая Госпожа?
Пальцы Броклина крепче сжались на вилах.
- Кто тебе об этом сказал? – прошипел он.
И тут Лараджин осознала свою ошибку. Броклин не знал, что Тал часто делится с Лараджин его тайнами – и что она их хранит.
- Тал, - прошептала она в ответ. – Но не волнуйся, я не скажу отцу, что…
- Тал, - прорычал Броклин.
- Он должен был что-то мне рассказать после того, как я увидела, что вы двое фехтуете, - продолжала Лараджин.
- Когда ты увидела, что мы фехтуем? – спросил Броклин. – Ты за мной следила!
- Нет! – уже громче воскликнула Лараджин. – Это было случайно. Я услышала лязг мечей и подумала…
Неожиданно Броклин рассмеялся.
- Наверное, завтра это будет неважно. Я уйду из этих конюшен и буду служить Госпоже.
Он коснулся пальцами губ и поднял их к небу в жесте почитания.
Лараджин удивилась.
- Завтра? – повторила она. – Ты отправишься на бдение во время Большого Пира? Я думала, ты собираешься принять в нём участие.
- Большой Пир завтра ночью.
- Вовсе нет! – возразила Лараджин, удивляясь его упрямству. – Он сегодня, в первый день.
- Ты ошибаешься. Сегодня десятый день.
Вдалеке, перекрывая скрип лебёдок, при помощи которых рабочие поднимали гонт на крышу западной башни, раздался звон фургонного колокольчика и стук бутылей.
- Слышишь? – спросила она Броклина. – Это фургон торговца молоком. Ты знаешь, что он приезжает только по первым дням.
Когда Броклин прислушался, в его глазах возникло беспокойство.
- Но этого не может быть. Как я ухитрился пропустить…
- Вчера был десятый день – твой вечерний выходной, - продолжала Лараджин. – Ты провёл вечер с Талом.
- Разве?
- А ты не помнишь, как я застала вас с Талом за битвой на мечах в конюшне?
- Вчера мы не тренировались.
- Тренировались.
Лараджин подошла к стогу сена, где он спрятал меч.
- Я видела, как ты его прятал, - сказала она, доставая оружие.
Беспокойство в глазах Броклина превратилось практически в панику.
- Как ты…
Он схватился за меч. Когда его рука мимолётно коснулась руки Лараджин, сердце девушки затрепетало.
- Ты будешь сегодня на Большом Пиру? – спросила она.
- Конечно, - бросил он через плечо, возвращая меч на место.
- Наверное, я тоже пойду.
Лараджин ждала ответа, но Броклин как будто задумался – она сомневалась, что он услышал её слова. Вздохнув, она ушла на поиски отца.
Лараджин нервно вцепилась в своё платье, пытаясь правильно его расправить. Кайма с кружевной бахромой и тесные рукава с рассечёнными нарукавниками синего ускевренского цвета были подходящей длины, а вот лиф платья был ей велик. Неудивительно, учитывая, что платье подарила ей госпожа Тазиенна; его парча стала засаленной, а несколько мелких жемчужин потерялось.
Волосы Лараджин тоже никак не желали сотрудничать. Она пыталась сложить их в затейливые кольца, которые были сейчас в моде, однако волосы оказались непокорными, как змеи на голове у медузы. Она попыталась воспользоваться ещё одной, последней заколкой, но руки задрожали, и девушка выронила её.
На Большом Пиру будет Броклин – если он опять не забыл, какой сегодня день. Что он сделает, когда увидит её? Заметит ли все эти старания, или Лараджин останется для него просто ещё одним лицом в толпе? Осмелится ли она пригласить его на танец? Что, если он скажет да? Что, если она наступит на подол и снова опозорится?
Её глаза упали на шкафчик, в котором она спрятала выпивку Тала. На миг она заколебалась, но потом открыла его. Она подняла хрустальный графин, откупорила его и принюхалась. Почему нет? Может быть, это поможет ей взять себя в руки.
На вкус жидкость была сладкой, как дикий мёд, и хлынула в горло как огонь. Она почувствовала тёплое мерцание, распространяющееся из живота до самых кончиков пальцев. Ещё щёки потеплели, кожу защипало, и когда она краем глаза заметила себя в зеркале, её волосы как будто светились лучами восходящего солнца. Испытав приступ уверенности в себе – значит, вот как крепкие напитки действуют на людей? – она решила отыскать Броклина. Радостно рассмеявшись, она скользнула по коридору с грацией танцовщицы и постучалась в дверь Броклина.
Когда Броклин отворил, она увидела, что он тоже оделся на праздник – в облегающие рейтузы, подчеркнувшие мускулы его сильных ног, и бархатный дублет с высоким воротником. Он нахмурился, когда увидел её, но в следующий миг лучезарно улыбнулся.
- Лараджин! – воскликнул он. – Как здорово тебя видеть. Ты прекрасно выглядишь.
Последняя фраза была сказана с придыханием.
Несмотря на тёплое сияние внутри, Лараджин растерялась.
- Ты кого-нибудь пригласил на Большой Пир? – неохотно спросила она.
- Приглашаю. Тебя, - с куртуазным поклоном Броклин протянул ей руку.
Лараджин, которую от нетерпения била мелкая дрожь, приняла её.
Закат, повечерье, полночь и темнолунье пролетели со скоростью птиц, вскружив Лараджин голову. Большой Пир оказался даже прекраснее, чем она воображала. Он проводился в храме, на огромном дворе, окружавшем священный бассейн, где плавали лепестки роз, и оглушал все чувства. Арфисты и флейтисты наполняли воздух мягкой музыкой, искры волшебного света скакали среди брызг фонтанов, запах сандала наполнял сады, танцоры кружились в чувственных движениях танца. Столы были заставлены бутылями сверкающего вина и медовыми конвертиками с пряностями, которых мог отведать любой желающий. Жрицы Сьюн – а иногда жрецы – скользили тут и там в дымчатых красных нарядах, обнажающих талию и бёдра или изгибы прекрасной груди, награждая пришедших на праздник поцелуями припудренных золотом губ. Другие жрицы смиренно пересекали двор с храмовыми сокровищами в руках. Среди них были изящные скульптуры из стекла, картины сембийских мастеров, инкрустированные самоцветами кубки и резная кость.
Целью праздника было привлечь новых последователей в храм богини любви, но Лараджин подозревала, что у большинства веселящихся были более примитивные устремления. Некоторые покачивались от вина, и не одна пара скрылась в окрестных садах, откуда раздавался азартный шорох и хихиканье. Однако Лараджин начинала нервничать. Несколько парней пытались с ней флиртовать, но всех их прогнал собственнический взгляд Броклина. Его сильная рука тяжело лежала у неё на талии, и когда он говорил с девушкой, он прижимал губы к её волосам, как будто впитывая её аромат.
- Почему бы нам не найти угол потише? – прошептал он, увлекая её глубже в сады.
